Волчья Стая

Читателю

Этот роман родился из сна, который не отпускал меня долгие годы. Я бережно собирала его по кусочкам, переписывала, переживала вместе с героями их путь. И вот он перед вами.

Спасибо вам за то, что открыли эту книгу. Благодарю за каждую прочитанную страницу, за ваше время, за ваше доверие. История началась в моей голове, а продолжается — в ваших сердцах.

С теплом, Лия Форан.

Глава 1 Легенда начинается здесь

Восемнадцать лет — возраст, когда мечтам не хватает места в груди, а дом становится слишком тесным.

Утро врывалось в комнату Джены запахом — свежеиспеченный хлеб мамы пронизывал каждую половицу в доме. Из конюшни доносился свист отца, с крыльца — хруст украденного яблока. Мир был уютным, тёплым, правильным.

Но Джену разрывало изнутри.

Она не помнила, почему её детство — сплошной провал. Семь лет — чёрная пустота, а после — бесконечная череда лихорадок, когда тело горело, а стены комнаты плавились в горячечном бреду. Арон сидел рядом, менял мокрые компрессы на лбу, мать плакала в углу, а отец... отец просто смотрел. Молча. Держался.

А потом, годам к десяти, всё прекратилось. Тело окрепло. И со здоровьем в него проникло то, чему она не могла найти названия — зуд под кожей, голод, который не утоляли книги. Ей хотелось не читать о приключениях, а жить ими. Держать в руках не страницы, а холодную сталь. Чувствовать не переживания героев, а свои собственные.

Сначала — тайком от родителей, Арон учил её держать нож. К четырнадцати Сет уже знал, но молчал. К шестнадцати — перестал вздрагивать, когда, помогая ей поправить уздечку, нащупывал пальцами жёсткую мозоль у основания её ладони. А теперь, в восемнадцать, она просто попросила разрешения.

— Арон, — сказала она за завтраком, глядя брату прямо в глаза. — Папа не против. Сегодня я иду с тобой. Настоящая тренировка. А потом — ярмарка.

Арон поперхнулся. Сет, не поднимая глаз от тарелки, слегка кивнул.

— О как, — только и выдохнул брат, и в его голосе Джена услышала то, чего ждала годами: "да".

Девушка ещё не знала, что это утро станет последним спокойным утром в её жизни. Что через несколько дней её мир рухнет...

Но в то утро она просто улыбнулась и побежала собираться.

***

Арон привык. К её упрямству, к тому, как она вгрызалась в каждое движение, к синякам, что не сходили с её предплечий. В двадцать восемь он был мастером ножей, и Джена хотела стать такой же. Он не задавал вопросов. Он помнил, как она горела в лихорадке. Если сейчас ей нужна сталь — пусть будет сталь.

Раньше тренировки были редкими, но Джена согласилась и на эту малую каплю. Мелкие мозоли, твёрдые крупинки на ладонях, были наградой за старания, но неуклюжесть никуда не пропадала. Перерывы между тренировками растягивались на недели. Да и дела по дому нарастали с каждым годом словно снежный ком.

Родители, конечно, заметили. Скрыть такое было невозможно — ни синяки, ни эту новую, чужую сосредоточенность в её взгляде. Анабель надеялась, что увлечение пройдёт, но чем старше становилась дочь, тем труднее было говорить ей "нет". Не потому, что она капризничала. А потому, что в её глазах поселилась целеустремленность.

Шли месяцы. Годы.

Согласие было получено. Родители договорились о главном: брат всегда рядом. И сегодня, когда ей уже исполнилось восемнадцать, это условие должно было сработать впервые. Официально.

— Научишь меня метать ножи?

Джена проглотила оладушек, едва не подавившись, соскочила со стула, наскоро сполоснула тарелку и замерла, глядя на брата снизу вверх. Взгляд был тот самый — Арон узнал его из тысячи. Так она просила покататься на лошади, умоляла взять на охоту, выпрашивала новую книгу. Спорить с ним было бесполезно.

— Какой напор. Ты меня пугаешь, — покачал головой Арон т кинул взгляд на родителей.

Сет и Анабель молча кивнули. Джена едва не захлопала в ладоши. По её улыбке было все понятно: сдерживать бесполезно. Лучше под присмотром, чем тайком.

Арон и Джена оседлали лошадей — его Блека и её Стрелу. До города дорога занимала около сорока минут.

Они ехали по сухой тропе, из-под копыт взлетала пыль. В тёплом воздухе мешался запах травы и дым с ближайшего хутора.

— Давай тут! — Джена ткнула пальцем в поляну.

— Нет.

— А там? Смотри, берег! Идеально!

Арон лишь мотнул головой.

Джена заерзала в седле. Нетерпение распирало её изнутри, отдавалось мурашками в пальцах. Ей казалось, лошадь идёт слишком медленно, а солнце специально застыло в небе.

— Нет, — повторил он, даже не оборачиваясь.

— Мы скоро в город въедем! — в голосе проскользнула обида. Она нахмурилась, и с каждой секундой мрачнела всё сильнее. — Ты специально тянешь. Передумал?

Арон усмехнулся:

— Терпение. Это урок.

— Философия? Серьёзно?

Он ничего не ответил, но через минуту натянул поводья:

— Приехали.Брат сохранял спокойствие и вскоре всё-таки нашёл подходящее место.

— Приехали.

Арон ловко спрыгнул с Блека, привязал его к дереву, похлопал по шее и кивнул сестре. Та повторила всё точь-в-точь.

— Запомни: твои руки — это уже оружие. — Он выставил вперёд раскрытые ладони. — Палка, нож, меч — лишь продолжение. Атаковать, защищаться, оглушить — всё это ты делаешь руками. Но сначала — оцени силы. Если противник сильнее, если сомневаешься — беги. Быстрые ноги спасут вернее любого меча.

— Да, учитель! — Джена поджала губы и закивала. Старалась выглядеть убедительно, но лёгкая улыбка успела промелькнуть на её лице.

— Ноги сами должны вставать в стойку. — Арон показал: корпус чуть вперёд, колени пружинят. — Голова, живот, шея — прикрываешь в первую очередь.

Он ткнул пальцем себе в висок, в горло, под рёбра.

— Пробуй.

Джена послушно согнула колени, выставила руки. Чувствовала себя нелепо — деревянной, неуклюжей. Всё же долгий перерыв дал о себе знать.

— Хорошо. — Арон обошёл её, поправил локоть. — Держи пружину. Теперь я буду атаковать медленно. Твоя задача — блокировать.

Он двинулся вперёд, и его правая рука скользнула к её лицу. Джена дёрнулась, отшатнулась, уходя от удара.

— Стоп! — Арон тут же осадил её. — Куда руки дела? Ноги ослабила! Если я сейчас подсеку — ты в траве.

Он присел, выбросил ногу в подсечке, замер в полуметре от её щиколоток.

— Поняла. — Джена сглотнула, кивнула.

Они начали снова. Раз за разом. Руки Арона двигались всё быстрее, и Джена, стиснув зубы, ловила их, ставила блоки. Один удачный, второй, третий — и тут же новый выпад, которого она не ждала. Арон не давал ей заскучать, не давал привыкнуть. Чуть только она ловила ритм — он его ломал. В глазах мужчины разгорался азарт. Девушка уже не понимала кому тренировочный процесс нравится больше.

Пару раз его ладонь всё же коснулась её плеча, предплечья. Без боли, но обидно. Она злилась на себя и снова вставала в стойку.

— Не ожидала, что пройду экспресс-курс, — выдохнула Джена, и в этот момент Арон сделал подсечку.

Земля ушла из-под ног. Сердце провалилось в пустоту, но тут же тёплая, надёжная рука подхватила её, не давая упасть в протоптанную ни одной попыткой траву.

— Ничего, — Арон помог ей выпрямиться, в голосе уже не было жёсткости. — Перестарался я. Привык с парнями работать.

— А я и хочу научиться, — Джена отдышалась, глаза горели. — Метать ножи, драться. Мама с папой мечтают о милой скромной, а я... — она запнулась.

— А ты и есть милая, — перебил Арон. — Просто ищешь себя. Это нормально. А пара уроков тебя только сильнее сделает.

— Я тебе говорила, что ты классный? — она протёрла лоб ладонью и взглянула брату в глаза.

— Ни разу. — Он усмехнулся, опуская взгляд.

— Тогда держись! — Джена шагнула к нему, вскинув руки в шуточной атаке. — Добрый! Отзывчивый! Умный! Благородный!

— Сдаюсь! — Арон выставил ладони и смех вырвался наружу. — В город пора, ярмарка до пяти.

Он развернулся и направился к лошадям, а Джена, улыбаясь, побежала следом. Их ждал праздник.

***

На горизонте выросли крыши с красной черепицей, и чем ближе, тем ярче играло солнце в цветных витражах. Грандор встречал гостей переливами стекла — каждый дом щеголял узорчатыми окнами.

Ворота, резные, с вьющимися по дереву листьями, стояли распахнутыми настежь. Охрана здесь была скорее для порядка — в этом городе верили в добрососедство, а не в затворы.

Джена вертела головой, пытаясь впитать сразу всё: флажки над улицами, музыку, льющуюся с трёх сторон, запах жареного мяса и сдобы, который перебивал даже травяной дух степи. На каждом подоконнике — герань, красная, розовая, белая. Герб города с цветком красовался даже на флюгерах.

— Уже не терпится попробовать, что привезли в этот раз! — выдохнула она, втягивая ароматы.

— Твоему аппетиту можно позавидовать, — усмехнулся Арон.

— Растущему организму нужна еда! — надула губы Джена. — И вообще, девушкам такое не говорят. Разбиваешь образ галантного джентльмена, братец.

Арон фыркнул:

— Если будешь так закидываться, вырастет совсем не то, что хотелось бы, — и скользнул взглядом вниз.

— Отрастёт — тебе-то что?!

Он рассмеялся.

— Ладно, остаюсь джентльменом, а ты девушкой без комплексов.

— Это уверенность! — подмигнула Джена и, дёрнув поводья, пустила Стрелу в галоп. — Кто последний — убирает навоз!

Арон пришпорил Блека:

— Готовься к поражению!

Они влетели в город почти одновременно. Поравнявшись, переглянулись и рассмеялись — уборка снова пополам.

Ярмарка набирала ход. Сегодня можно было забыть об обязанностях, просто отдыхать и пробовать новое. Впереди был день без спешки.

***

Арон стоял у входа, и даже в толпе его было видно сразу — не из-за роста, а из-за того, как он держался. Спокойно, чуть отстранённо, будто весь этот праздник был для него чем-то далёким. Светлые волосы стянуты в пучок. Мимо прошла девушка с венком, задела его плечом, улыбнулась. Арон кивнул, вежливо, но так, что она сразу поняла: можно идти дальше.

Джена ещё реже выбиралась в Грандор. Она с любопытством осматривалась, мило улыбалась прохожим и кивала незнакомцам. Людей она училась понимать по книгам, которые Сет и Анабель привозили из поездок. Быть приветливой она умела.

В тринадцать лет Джена впервые побывала на ярмарке, и с тех пор её тянуло туда снова. Это было для неё больше, чем праздник — окно в живой, шумный, настоящий мир.

— Пошли скорее! — девушка потянула Арона за рукав. — Время! Представление начинается!

— Подожди! Не так быстро! — Арон поспешил за ней, стараясь не потерять из виду.

Они свернули с главной улицы, пробираясь сквозь толпу, и оказались перед небольшой сценой под открытым небом.

— Ух ты… какой масштаб, — выдохнула Джена, широко раскрывая глаза.

— С каждым годом ярмарка разрастается, — кивнул Арон.

— И не говори.

— Там свободно, — брат показал на два соломенных пуфика прямо у сцены. К удивлению, места были незаняты.

Они устроились поудобнее. Вблизи сцену можно было рассмотреть детальнее: ширма с цветочным узором, декорации в виде деревьев, аккуратно расставленных по бокам. По центру — нечто, накрытое синей тканью, с острыми выступами, напоминающими башни замка. Над сценой на тонких нитях висели вырезанные из ткани облака.

Джена с интересом наблюдала за подготовкой. Арон же украдкой осматривал публику, словно кого-то искал.

— Тебе не интересно? — спросила она, заметив его взгляд.

— Да нет, всё отлично, — улыбнулся он. — Просто оглядываюсь. Смотрю, что ещё происходит вокруг.

— Если будет скучно, пойдём дальше, — предложила она, не отрывая взгляда от сцены.

— Всё нормально. Я здесь бываю чаще — наслаждайся.

На сцену вышел артист — смуглый молодой человек в багровой бархатной накидке и тёмно-зелёном костюме, расшитом золотыми узорами. У него было утончённое лицо и вьющиеся тёмные волосы, спадавшие до плеч. Он двигался с такой грацией, что словно сливался с декорациями.

К сцене выкатили дополнительные деревья, расставленные так, будто скрывали что-то важное.

— Уважаемые зрители! — начал актёр с выражением и лёгким придыханием. — Мы рады приветствовать вас! Сегодня вы услышите легенду. О двух братьях — о добре и зле. О даре и потере. О горе… и великой радости!

С этими словами он развёл руки в стороны, сделал глубокий поклон и медленно скрылся за кулисами.

Аплодисменты вспыхнули сразу после приветственной речи. К сцене подтянулись новые зрители. Заиграла музыка — мягкая, тревожная. Декорации деревьев плавно расползлись в стороны, открывая центр сцены.

Там, среди камней, сидели две фигуры в костюмах волков. Один — в чёрном: приталенный костюм, расшитый звёздами, с узором, перетекающим от золота к глубокому чёрному на рукавах и штанинах. Острый головной убор с волчьими ушами завершал образ. Второй был в белом: костюм украшал символ солнца — круг с точкой, от которого расходились золотистые лучи. Он тоже был усеян звёздами. Как близнецы. Только цвет различал их.

— Потрясающе… — прошептала Джена, и мурашки побежали по рукам, хотя было тепло. Она даже не заметила, как вцепилась в рукав брата, когда Чёрный волк зарычал на сцене.

— Я, кажется, знаю, о чём эта история, — напряжённо сказал Арон.

Джена не обратила внимания — её уже захватило происходящее. Сцена жила, и она жила вместе с ней.

Перед волками начали выходить другие персонажи — в простых одеждах, больше похожих на балахоны. Льняные, с завязками, подол которых тянул грязь сцены. Один актёр протягивал руки вперёд, его лицо искажала тревога. Другой шёл медленно, с опущенной головой.

— Бедствие! Бедствие! — знакомый голос вновь заговорил, уже с глубокой скорбью. — Одна за другой, как лезвия, они бьют по нам. Все мы ощущаем приближение конца!

Один из героев упал на пол, изображая бессилие. Его падение будто передалось другим — цепная реакция: один за одним персонажи начали оседать, теряя силы. На ногах остался только один — всё тот же с протянутыми руками. Он искал взгляд. Искал поддержку. И на мгновение нашёл её.

На Джене. Девушка слегка напряглась.

Это был не просто взгляд. Не сценический, не «в публику». Он вцепился в неё. Его покрасневшие глаза были живыми. Слишком живыми. Лишёнными театрального блеска. Они искали её.

Перехватило дыхание. Она невольно подалась назад. Внутри разлился холод.

Она знала, что он хотел подойти. Сейчас. К ней.

Но он не двинулся.

— Спасения! Я ищу его! — вскрикнул он, поднимая глаза к небу. — Небесные светила… вы отвернулись? Моя семья… мои дети… Спасите их! Неужели всё кончено?

Он поднял голову к небу, потом резко опустил руки и отвёл взгляд. Каждое слово звучало, как камень, брошенный в воду. Без ответа.

На заднем плане зашевелились волки. Словно проснувшись, они медленно спустились с камней и подошли к одинокому герою.

— Кто вы?.. — прошептал тот. — Жнецы смерти? Пришли за моим несчастным сердцем?

— Брат… — заговорил Белый волк, глядя на него с сочувствием. — Этот человек болен отчаянием. Его душа страдает.

— Несчастный… — произнёс Чёрный волк, глядя на героя в балахоне. — Его путь мрачен. Темнее, чем моя шерсть, брат.

— Мы имеем право вмешаться? — Белый посмотрел на него. Их взгляды пересеклись — и в них читалась внутренняя борьба.

Наконец, Белый волк снял со своего костюма одну из звёзд — крошечный драгоценный символ, сияющий тёплым светом. Он поднял её вверх — сначала показал брату, затем публике — и прикрепил к балахону упавшего героя.

— Какая… сила! — воскликнул тот, голос его дрожал. — Это… это дар Небес! Благословение! Я… я вечно буду служить вам! Почитать, как высших! — Он опустился на колени, словно перед богами.

Остальные персонажи — один за другим — начали вставать. К ним возвращалась жизнь. Они подходили к волкам с мольбой и трепетом. И каждый, кто осмеливался протянуть руки, получал звезду — подарок, снятый с костюма Белого или Чёрного.

Ткань на волках редела. Их роскошные звёздные костюмы постепенно лишались сияния. Но ни один из них не замедлил движение. Они улыбались. Отдавали. Не ждали благодарности.

Каждый, кто уходил от них, менялся. Кто-то запел — высоко и чисто. Кто-то начал плясать. Один показал фокус: из его ладоней вспыхнул огонь, а затем — всплеск воды. Зрители ахнули. У девушки, что стояла на переднем плане, над головой появились облака — она провела руками, и те разошлись, будто подчиняясь её воле.

— Я не читала эту легенду! — Джена повернулась к Арону, не скрывая восторга. — Найдёшь мне книгу про неё?

Он промолчал и скрестил руки на груди. Нахмурился еще сильнее. Взгляд его был напряжённый, почти отстранённый. Между бровей залегла еле заметна морщинка.

— Пошли, — наконец сказал он. — Тут ещё много всего. Вон у Северного входа фокусники.

— Ещё чуть-чуть! Давай досмотрим, — настаивала Джена. Глаза задрожали и почти тоскливо уставились на брата.

— Тогда тебе будет неинтересно читать книгу, — попытался ухмыльнуться Арон, но это вышло напряжённо.

— Пф! Постановка — это ведь интерпретация. Будет с чем сравнить, — фыркнула она и снова повернулась к сцене.

Музыка изменилась. В ней появилась тревожная нота, гул. Волки ушли за кулисы. Свет потускнел.

Из-за сцены вновь заговорил знакомый голос:

— Дары, что были даны, спасли мир. Много лет, столетий... всё жило в гармонии. Существа простые — люди, эльфы, фейри — почитали тех, кто принёс свет. Благодарили. Помнили...

Наступила пауза.

— Но мир не вечен! — голос перешёл в крик.

Бах! — как удар по гонгу. Многие зрители вздрогнули. Джена инстинктивно прижалась ближе к Арону.

На сцену вышли те же герои, что когда-то стояли в тряпичных балахонах. Но теперь — в богато расшитых одеждах, с венцами, мантиями и самоцветами. Их лица были иными — отстранёнными, высокомерными. Они уже не просили. Они владели.

С возвышения вельможи глядели на зрителей сверху вниз. Молча. Гордо.

Показывали друг другу свои дары. То пламя, то невидимую нить, то сияющий орб. Когда-то — подаренные. Теперь — выставленные напоказ.

— Я умею управлять ветрами! — с гордостью воскликнул один. — Наши корабли — самые быстрые на континенте!

— А мне подвластны дожди, — сказал другой, с усмешкой. — Наша земля никогда не иссохнет.

— Мои люди больше не болеют. Их раны заживают быстрее любого лекарства, — добавил третий, словно щеголяя.

И тут голос одного из них слегка осекся.

— Ваши дары такие могущественные! — задумчиво произнёс он. — Так почему же благородные волки даровали мне только красивый голос?

— А мне дали лишь умение хорошо запоминать! — возмутился ещё один, его голос треснул от ярости.

— Я лишился всего! А мне — всего лишь знания о травах! — негодование росло в голосах. Слова летели всё быстрее, как острие ножа.

Обстановка на сцене нагнеталась. Дары, что когда-то казались благословением, теперь становились камнями, тяжело давившими на сердца тех, кто их получил. Герои начали толкать друг друга, словно искали виноватых.

— Твой дар… мне нужнее! — выкрикнул один, его лицо искривилось от злости.

— Да ты кто такой?! — отмахнулся другой. — Твоя роль — лишь развлекать нас. Ты, певец!

Взгляд музыканта стал острым, как сталь, и в следующее мгновение он вцепился в одежду оппонента.

— Отдай! — почти рыкнул он, его пальцы сжались, а глаза пылали огнём.

Джена сжала кулаки. Так искусно и драматично отыгрывали актёры на сцене, что она вовлеклась моментально.Остальные зрители замолчали. Умолк тихий шёпот за спиной и сбоку парочка открыла рты от изумления. Все были в предвкушении.

С этого началась цепная реакция. Вспыхнули крики, яростная борьба. Кто-то падал, кто-то с трудом вставал, ощущая нарастающую мощь чужих сил. Все хотели сделать мир своим, забрав то, что им казалось несправедливым.

— Как же слепы мы были! — заорал победитель. Он стоял на горе тел. — Благородные волки обманывали нас! Их дары… они не такие, как у этих высокомерных!

Он обвёл взглядом тех, кто ещё стоял на сцене: тех, кто владел ветрами, водой, лечил раны.

— Мы заберём всё, чего нам не дали! — его слова звучали как приговор. Взгляд из-под бровей был полон угрозы, он страшно уставился на зрителей.

Тишина. В воздухе повисла тревога. Победители, не замечая падших, прошли, ступив через тела, и исчезли за кулисами.

— Благодарность… — голос из-за кулис, проникнутый печалью, продолжал свою повесть. — Дарованные забыли о ней. Теперь они мечтают лишь о силе. Ищут её в том, что забирают друг у друга, убивая…

Сцена покрылась тенью. Пронзительная тишина сгущалась в воздухе. С каждым словом зрители погружались в беспокойство. На лица некоторых людей, что наблюдали за постановкой заерзала челюсть, напряглись брови, в глаза промелькнула влага.

Наконец на сцену вышли белый и чёрный волки. Их величие и сила не скрывались, но в их глазах было что-то… потерянное. Они смотрели на поверженных героев, и от этого взгляда становилось невыносимо тихо.

— Неблагодарные! — голос Чёрного волка был полон злости и хрипоты, словно слова давились в горле. — Вы все так похожи на тех, кого мы когда-то спасли…

Белый волк молча склонился над телами, осматривая раны, но его взгляд не мог скрыть страха.

— Что они сделали?! — его голос звучал почти с испугом. — Они убивают друг друга! Из-за даров, которые мы им дали.

Чёрный волк не скрывал своего презрения.

— Проучить их! Наказать! Все они недостойны! — он сжимал кулаки, взгляд его был холоден, как лёд.

— Мы виновны в этом, — тихо произнёс Белый волк. — Мы были наивны, бездумны. И наши дары стали причиной гибели.

— Что ты несёшь, брат?! — Чёрный волк вспыхнул. — Ты… жалеешь их?!

— Их души не были готовы. Они не окрепли… Страдания, голод — всё позабылось. И с тем угасла память. Память о боли. О благодарности...

— Оправдывать нельзя! — выкрикнул Чёрный волк. — Я лишу их всего! Пусть падёт мор! Пусть болезни сожрут их города! Пусть моя тьма поглотит их чёрные сердца!

— Ты пугаешь меня… — Белый волк встал резко, положив руку брату на плечо. — Это не ты. Ты говоришь как один из них…

Чёрный волк рывком одёрнул плечо, сделал два быстрых шага назад.

— Моё решение принято. Я не отступлю. Умрут. Все.

В этот момент за сценой забили в барабаны. Звук — глухой, предвестник беды. Атмосфера взорвалась напряжением.

На сцену выбежали герои — в их руках сверкало оружие. Взгляды были полны ненависти и решимости. Они шли на волков, как на проклятых.

— СХВАТИТЬ ВОЛКОВ! — закричал один из них, меч взмыл вверх.

Чёрный волк оскалился. Его движения были быстры, как молния. Он ринулся вперёд и начал сокрушать одного за другим. При каждом ударе он отрывал с их одежды звёзды — те самые, что когда-то были дарами.

По земле пошла мелкая вибрация, которая усиливала тревогу наблюдающих за происходящим. Кто-то схватился за сердце. Джена приросла к соломенному пуфику, а Арон тяжело выдохнул.

Сражение было настолько ярким, рваным, настоящим, что зрители начали вскрикивать, ахать, хвататься за подлокотники. Это был не просто бой. Это был боевой танец конца света.

Число героев на сцене стремительно сокращалось. Один за другим падали. Чёрный волк господствовал. Он был бурей, карой, воплощённой яростью.

Остались только двое. Он готовился нанести последний удар — сокрушительный, как приговор.

Но вдруг…

На его пути встал Белый волк.

— Остановись, брат! — воскликнул он. — Уйдём. Пусть забудут нас. Пусть мир вновь заживёт — без нас, без даров. Пусть найдут путь сами…

— Прочь! — заорал Чёрный волк, глаза его пылали. — Они не умеют ценить! Мы дали им силу, знания… А они пришли на нас с мечами!

— Они глупы, они слепы… но прошу тебя, прояви сострадание. Ты зальёшь своё сердце тьмой — и ничего не останется…

— Коль ты не уйдёшь сам… последуешь за ними! — прошипел Чёрный волк и ринулся на брата.

Началась новая схватка. Волк против волка. Свет против тьмы. Добро — против ярости.

Одежда рвалась. Красная ткань, как кровь, оголялась под звёздной бронёй. Клоки материи разлетались по сцене, как опавшие листья.

— Вот, — раздался голос за кулисами. Он звучал печально и торжественно. — Родные братья сцепились не на жизнь, а на смерть. В последнем бою.

Кто же победит? Добро… или Зло?

В центре сцены раздался скрежет. Из-под сцены выдвинулась платформа, накрытая синим покрывалом. Публика затихла.

Ткань сорвалась — и перед глазами зрителей возникла клетка. Высокая, чёрная, с острыми шпилями, как терновый венец. Решётка — будто соткана из теней.

Белый волк, пошатываясь, подошёл к ней. Открыл дверь. Его руки дрожали, лицо было измученным. Но он не колебался.

Он схватил Чёрного волка за шею.

Под глухой ритм барабанов, с трудом сдерживая себя, он вталкивал его внутрь.

Оба были на пределе. Их одежды изорваны, тела овладевала усталость. От былого величия не осталось и следа. Только взгляд — тяжёлый, обвиняющий, до боли родной.

— …И вот, в темнице — Чёрный волк, — прозвучал голос рассказчика. — Под надзором стражи, под бременем своих поступков...

На сцену вышли воины — высокие, в масках, с копьями. Они стали по обе стороны клетки, как статуи из ночных кошмаров.

— Заключён на долгие столетья… Томиться в одиночестве… В тишине…

По сей день.

Клетка медленно поползла назад. Тени поглощали её. Всё дальше, дальше… пока она не исчезла за кулисами.

— Пришёл… и мир с победой той, — подытожил голос с торжественной нотой.

Заиграла арфа. Сцена наполнилась светлыми цветами.

Герои — уцелевшие — окружили Белого волка. Они протягивали цветы. Пели. Склонялись в признательности.

Собирали с пола клочки его белой мантии. Аккуратно — бережно, как воспоминание — возвращали их обратно. Шов за швом, кусочек за кусочком. Белый волк вновь обретал свой чистый облик.

Над его головой вспыхнуло изображение солнца. Сияющее, как прощение.

На лицах актёров и зрителей появилась улыбка. Наступил мир. Зло было повержено.

— Белый волк — спаситель и заступник! — провозгласил рассказчик. — Сердца людей очищены. Мир вступает на путь добра!

Раздался взрыв конфетти. Цвета радуги закружились в воздухе. Актёры вышли на поклон. Зрители аплодировали стоя.

Все были довольны. Конец был светлым. Логичным. Добрым.

— Браво! — Джена, как ребёнок, сияла от восторга. — Это было великолепно! Я обязательно найду книгу об этой легенде!

— Думаю, тебе покажется скучной, — пробурчал Арон, криво усмехнувшись.

— Почему? — она удивлённо подняла брови, продолжая хлопать. — Мне кажется, история очень увлекательна! Спектакль не может всё рассказать.

— Дочитай хотя бы те книги, что я тебе привёз на прошлой неделе, — Арон слабо улыбнулся.

— Ха! Я уже на третьей, между прочим!

— Ну всё… Попросим Анабель, чтобы давала тебе больше заданий, — фыркнул он.

Девушка толкнула его локтем, заставив замолчать.

— Теперь пошли танцевать! — воскликнула она, уже оглядываясь по сторонам. Рядом начинался хоровод, весело играли свирели и барабаны.

— Только не танцы… — простонал брат, но Джена уже тащила его в хоровод. Арон вздохнул и позволил увлечь себя. В конце концов, день ещё только начинался.

Продолжение следует...