Волхвы

Но да будет сказано в назидание мудрецам наших дней, что из всех дарителей эти двое были мудрейшими. Из всех, кто подносит и принимает дары, истинно мудры лишь подобные им.

О. Генри «Дары волхвов»

— Здравствуйте, товарищи! — молвил Всеволод и лучезарно улыбнулся разделенному надвое экрану.

С одной половины дружелюбно глядел смуглый и золотоглазый капитан Ким. Лицо на другой половине, круглое и обрамленное острыми ушами и лысиной, смотрело хмуро и недоверчиво.

— Гусь свинье не товарищ! — отрезал Весельчак У (это был он). — И если, Первый, ты насчет ограбления космического экспресса в Центавре, то сразу заявляю, что я мирный искатель приключений и у меня есть алиби…

— Это обязательно будет приобщено к протоколу, — сказал великодушный Всеволод. — Нет, товарищи, речь не об ограблении. Скорее, у нас военный совет. Вот послушайте, какая история случилась со мной на днях…

Из-за грифа секретности свои приключения Всеволод изложил в урезанном варианте. Но тебе, читатель, мы расскажем все.

Итак, несколько дней назад от астероида Власта с большой помпой и в сопровождении конвоя ИнтерГПола отчалил прославленный «Эверест». На его борту очевидно находился какой-то сверхценный груз.

А еще спустя сутки с Власты уже безо всякой помпы стартовал маленький и побитый жизнью кораблик местной геологической станции. Его единственным пассажиром и по совместительству пилотом был Всеволод Буран, а вместе со Всеволодом летел первый найденный в природе крупный кристалл гиперселенита.

Ученые мужи МАН еще только начинают постигать возможности гиперселенита и многообразие задач, с которыми поможет справиться этот удивительный и чрезвычайно редкий минерал. Но уже сейчас ясно, что в злых руках он принесет большие беды. Поэтому Всеволод вез найденный образец тайно, в то время как его непобедимый корабль исполнял отвлекающий маневр.

Поначалу все было спокойно. Но затем на радаре Всеволод заметил незнакомое судно, которое не передавало позывных и стремительно шло на сближение. Он напрягся и на всякий случай расстегнул кобуру. Так вышло, что из оружия на его кораблике были только табельный бластер и палка, которой геологи подпирали дверь топливной камеры.

Тут зловещий корабль решил, что настала пора поговорить.

— Здорово, Севочка, — раздался из динамика знакомый скрипучий голос.

Как, думал Всеволод в отчаянии. Как Крыс выяснил, что гиперселенит у меня? Неужели где-то произошла утечка?

Но вслух, не дрогнув, сказал:

— Какая неожиданная встреча! Как мама?

— Скрипит помаленьку, — ответил почтительный сын. — А твоя как?

— Опять на гастроли укатила, — сказал Всеволод, и в эфире повисло гнетущее молчание.

Всеволод всегда хорошо играл в молчанку, но на этот раз противник попался сильный. Тишина между ними быстро накалилась и стала совершенно невыносима. Слова сами рвались с губ, чтобы заполнить пустоту. Всеволод уже открыл рот, чтобы выпалить: «Предупреждаю, одно неверное движение — и я разобью кристалл. У меня есть палка, и я не побоюсь ею воспользоваться!..» — но в поединке двух мастеров зачастую все решает мгновение. Из динамика раздалось:

— Что можно подарить Третьему на Новый год?

Всеволод с облегчением перевел дух. И уточнил:

— Ты хочешь поздравить Третьего?

— Нет. Это теоретический вопрос. Так что?

Всеволод подумал.

— Ну, — сказал он, — беспроигрышный вариант — подарить что-нибудь полезное в хозяйстве. Кастрюлю там, сковородку…

Крыс молчал. Должно быть, пытался представить, как Третий размещает в крохотном жилом пространстве «Странника» кухонную утварь.

— Только мангал не дари, — добавил Всеволод. — Мангал дарю я.

— …И тогда, — закончил он свой рассказ, — Крыс сказал: «Допустим» — и ушел в прыжок.

— Послушай, Сева, — воскликнул Ким, слушавший друга с большим интересом, — ведь и со мной недавно был похожий случай. Неделю назад на Эвридике…

…На Эвридике почти все пытается вас убить. Если что-то не пытается, значит, оно просто отдыхает перед новой попыткой. Так что среди туристов эта планета большой популярностью не пользуется. Ким тоже выбрал бы для отпуска какое-нибудь другое место, но на Эвридике у него было важное дело.

Недавно он снова увлекся бриологией — наукой о мхах. И через месяц на межпланетной конференции бриологов был намерен продемонстрировать собранию антоцерос плотоядный стебельчатый, уникальный эндемик Эвридики, и произвести фурор. При условии, конечно, что антроцерос не сожрет его раньше.

Ким брел по колено в густой траве и короткими взмахами мачете расчищал путь от лиан. Лес вокруг замер, тысячей глаз разглядывая отчаянного пришельца. Птицы затаились в ветвях, мелкая живность попряталась в норы. Огромные росянки поворачивали вслед Киму головки на мясистых стеблях — тоже, разумеется, в полном молчании. Тишина угнетала, за ней явно должна была последовать буря. Нервы Кима были напряжены до предела.

В кустах справа что-то зашуршало.

Как говорилось в одной из его любимых книг, пампасы спросят — и надо успеть ответить. Ким немедленно разрядил в направлении кустов бластер. А в следующий миг, к большому его удивлению, пампасы натурально спросили:

— Кимушка, ты охренел?!

Скрипучий голос показался знакомым, но Ким не успел сообразить, кому он принадлежит. Из кустов блестящей зеленой пружиной вылетела гигантская эвридикская анаконда и обвилась вокруг Кима тугими кольцами, прижав руку с бластером к телу.

— Тебя в твоих космофлотах не учили делать предупредительный в воздух? — осведомилась змея.

Маленькая треугольная голова качнулась перед лицом Кима, и он заглянул в холодные глаза с вертикальными зрачками. Глаза были другие, но взгляд он узнал.

— Послушай, пират, — прохрипел он, чувствуя, что еще немного, и ребра у него затрещат. — Тебе удалось застать меня врасплох, но знай: если в течение часа я не выйду на связь с орбитальной станцией, сюда немедленно будет направлен спасательный отряд. Тебе не удастся…

Кольца сжались ещё немного, выдавливая из легких последний воздух. Ким смолк.

— Короче, все очень просто, — продолжал Крыс. — Я задаю тебе вопрос — всего один — ты отвечаешь, и с тобой не случается ничего плохого.

Ким безмолвствовал и постепенно синел. Крыс со вздохом разжал кольца и позволил своей жертве сползти на траву.

— Один вопрос, — повторил он. — И одна попытка на ответ. Что можно подарить Третьему на Новый год?

— Ты можешь меня пытать, — начал Ким, — и все равно ничего… Подожди, ты что, хочешь его поздравить?

— Нет, не хочу. Просто собираю информацию.

Ким почесал в затылке.

— Ну, — промолвил он, — вариант на все случаи жизни — подарить человеку что-нибудь, связанное с его увлечениями.

Крыс помолчал, размышляя, затем уточнил:

— А какие у Третьего увлечения?

Ким тоже помолчал.

— На самом деле, — сказал он, подумав, — не обязательно дарить что-то связанное с уже сложившимся увлечением. Можно помочь увлечься чем-то новым. Вот, например, есть отличные наборы для выращивания мха…

— …Но идея с выращиванием мха ему, видимо, не зашла, — закончил Ким свой увлекательный рассказ. — Потому что он сказал: «Бред какой-то», и на этом мы расстались.

— Ага, ага, — кивнул Всеволод. — Что-то подобное я и предполагал. А что насчет тебя, Весельчак? Может, и у тебя в последнее время происходил похожий разговор?

Весельчак вздрогнул.

— В смысле, не обращался ли ко мне Крыс с вопросом, что подарить вашему многорукому другу? — спросил он отрывисто. — Нет, не обращался.

— Ну, — протянул Всеволод, устремляя на собеседника проницательный взгляд. — Возможно, к тебе обращался кто-то еще?..

…Стены бара «Черная дыра» ходили ходуном — такая там кипела драка. Впрочем, не то чтобы происходило что-то чрезвычайное. Драки здесь случались постоянно. В конце концов, зачем еще ходить в бар? Выпить можно и дома, а социальное взаимодействие бесценно.

Весельчаку повезло занять идеальную позицию: с одной стороны от него был бильярдный стол, с другой — стойка, и он, утвердившись между этими естественными укрытиями, вовсю орудовал табуреткой.

Внимание его было полностью захвачено кипевшим вокруг сражением, возможности глазеть по сторонам не было — и все же он смутно ощутил что-то странное. Вдалеке, у входа, шум битвы вдруг как будто стих. Затем затишье поползло прочь от дверей. Если бы у Весельчака было время осмыслить происходящее, он решил бы, что загадочное явление напоминает око бури. И око это направляется в его сторону.

Но тут ему пришлось максимально сосредоточиться на ближайшем окружении. Перед ним возник Бесноватый, один из опаснейших головорезов Пиратской Мамаши. В руках он держал перевернутую столешницу.

Понятно, что табуретка против стола не играет, и в следующую секунду Весельчак остался с двумя отломанными ножками в руках. Столешница вознеслась, чтобы обрушиться вниз и раскроить ему череп… И в этот миг на плечо Бесноватого легли сзади три тонкие, но сильные руки.

— Привет, — произнес Третий Капитан.

Столешница замерла посреди замаха. Бесноватый оглянулся через плечо. Весельчак высунулся из-за него и тоже посмотрел.

Было видно, где он шел, вспомнилась ему фраза из старой книги. Там, где прошел Третий, бой затих, там отпетые негодяи, только что осыпавшие друг друга неистовыми ударами, теперь помогали павшим подняться, отряхивали бывшим противникам одежду, ставили на место мебель и вообще наводили порядок.

И Бесноватый тоже опустил свое орудие. Лицо его осветила широкая, почти детская улыбка.

— Спасибо! — проговорил он радостно. — Твой аутотренинг очень помог! Я уже почти не боюсь засыпать в темноте!

— Я рад это слышать, — ответил Третий искренне. — Продолжай повторять эти фразы каждый вечер, и страх обязательно уйдет полностью. А теперь не позволишь ли ты мне перемолвиться парой слов с твоим товарищем? Это личный разговор.

— Найди меня потом, я тебя угощу. — И, отсалютовав столешницей, Бесноватый смешался с толпой.

— Мы не очень близко знакомы, — начал Третий, повернувшись к Весельчаку, — и мой вопрос, возможно, тебя удивит. Но я все же спрошу. Скажи, пожалуйста, что твой друг Крыс хотел бы получить на Новый год?

Весельчак моргнул. С одной стороны, тот факт, что какой-то капитанишка собирается сделать подарок его, Весельчака, другу, странно задел его, словно уколол булавкой. С другой стороны, острый ум Весельчака сразу увидел открывающиеся перспективы.

— Это очень большой секрет, — молвил он сурово, — и никому другому я бы его не открыл. Но тебе, так и быть, скажу. Есть один очень редкий альбом древней земной группы «Ария»…

— …Да, ваш приятель действительно что-то такое выспрашивал, — сказал Весельчак, когда эти воспоминания промчались у него перед глазами. — Но я ничего ему не сказал. Мы благородные пираты, нам подачки не нужны.

Он замолчал и уставился на Всеволода. И Ким тоже уставился на Всеволода

— Все сходится, — провозгласил тот торжественно. — Предчувствие меня не обмануло. Друзья, вы понимаете, что это значит?

Друзья (и причисленные к ним) не понимали.

— Ну же, — продолжал Всеволод, — неужели у вас не возникло никаких ассоциаций? Вы же наверняка читали О. Генри…

— Знаешь, Первый, — перебил вдруг Весельчак, — ты уже достал со своим великодержавным шовинизмом.

— В смысле?

— В смысле, сколько можно всюду совать ваших земных писателей? Как будто во Вселенной больше некого читать!

Эта атака нашла поддержку с неожиданной стороны.

— Я, кстати, соглашусь, — вставил Ким. — Хоть бы раз, Сева, ты привел в пример, скажем, писателя с Марса.

— Это кого же?

— Да хоть Рэя Брэдбери! — воскликнул Ким запальчиво. — Который так замечательно воспел родной край!

Всеволод открыл рот. И закрыл. Спорить с Кимом было бесполезно.

— О марсианской литературе поговорим в другой раз, — сказал он решительно. — Короче, О. Генри написал рождественский рассказ, ставший мировой классикой. Рождеством в отстающих капиталистических странах называли Новый год. Советую ознакомиться на досуге. Потому что нас, кажется, ждет настоящее рождественское чудо: два чуждых инопланетных разума пытаются освоить концепцию обмена дарами. Вы как хотите, коллеги, а я собираюсь присутствовать при вручении!

Казалось бы, оборот планеты вокруг звезды — событие достаточно местечковое, мало затрагивающее обитателей иных миров. Сложно объяснить, почему земной Новый год стал так популярен в других планетарных системах. Сыграла ли здесь роль традиция дарить подарки, или инопланетян заворожила необходимость вешать украшения на ель, или О. Генри внес свою лепту — но в последний день земного года праздничные гирлянды сияли не только на улицах Москвы, Лондона и Каира. Посреди бесснежной марсианской пустыни радостными огнями переливался — за неимением хвойных пород — яблоневый сад, а головы вытянувшихся столбиками мимикродонов венчали красные колпачки. На Пересадке в центре космодрома поставили искусственную елочку, а путешественникам наливали безалкогольный глинтвейн. Магазины Блука трещали по швам — столько посетителей прилетело на новогодние распродажи.

Далеко-далеко от огней и салютов плыла сквозь космический мрак маленькая безымянная планетка. Когда-то альдебаранцы построили здесь исследовательскую станцию, но уже много лет она была заброшена. Поговаривали, что пираты из Серой Туманности выбрали это уединенное место для своих тайных встреч.

Сейчас по станции шел одинокий космолетчик, и эхо его шагов разносилось в пустых коридорах, а из-под ног взлетали облачка космической пыли. Одна рука космолетчика висела на перевязи. Еще в одной руке он нес яркий пакет, а остальными четырьмя размахивал в такт шагам.

Посреди огромного зала, стены которого терялись во мраке, он остановился и громко произнес:

— Я пришел один и без оружия. Привет, Крыс!

— Здорово, Третий, — раздалось в ответ, и из темноты появился второй космолетчик. За собой он вез гравитележку. На тележке возвышался агрегат неясного назначения с торчащими наружу оборванными проводами.

— Короче, — начал Крыс. — Твои друзья насоветовали мне какой-то чуши, так что я выбрал подарок на свой вкус. Это ударно-волновая сирена. Она не только дает окружающим кораблям сигнал убраться с дороги, но и расшвыривает их при сближении. В галактике таких всего несколько штук, и все у крупных интергполовских шишек. Ты так водишь, что тебе точно пригодится.

Третий выглядел растроганным.

— Спасибо! — ответил он. — Это очень хороший подарок. Жаль, что в ближайшее время я не смогу его опробовать. Я разбил «Странник», когда садился на блукском космодроме. Там очень оживленное движение перед праздником. Я заметил свободное место, но другой пилот тоже его заметил, и мы друг друга подрезали.

— Жесткая вышла посадка? — спросил Крыс, глядя на его перевязанную руку.

— Ах, это! Нет, при посадке я не пострадал. Просто в магазинах сейчас очень много народа, и дух конкуренции высок. — Он вздохнул и протянул Крысу свой пакет. — К сожалению, в битве с другими покупателями мне удалось достать только это. Это настольная игра для компании. Здесь написано, что она поможет игрокам лучше узнать друг друга и стать настоящими друзьями. Ты можешь играть в нее со своей пиратской командой.

В лице Крыса что-то дрогнуло.

— Ты не смотрел новости? — спросил он.

— Нет. А что?

— Мою команду повязали, когда мы спиливали сирену с корабля Милодара. Пришлось бросить их и свалить.

— Что ж, — сказал Третий. — Сказать по правде, я не удивлен.

Они помолчали.

— Выходит, — промолвил затем Крыс, — придется нам пока спрятать наши подарки. Они для нас сейчас слишком хороши.

В этот миг из темного угла донесся восторженный шепот:

— Послушай, Сева, ты был прав! Совсем как у этих служителей культа из рассказа!..

— Ты сказал, что будешь один! — прошипел Крыс, хватаясь за бластер.

— Я и был один, — ответил Третий со вздохом. — Спасибо, друзья, что пришли. Можете уходить.

Друзья, смущенно улыбаясь, выбрались на свет.

— И ты, Весельчак? — изумился Крыс. — Ты должен был противостоять добру, а не примкнуть к нему!

— Кто бы говорил, — огрызнулся Весельчак. — Ты потерял мою команду, а теперь еще обмениваешься с врагом подарками! Втайне от меня!

— Товарищи! — воскликнул Всеволод. — Сейчас Новый год, не время для ссор! Мы всего в двух прыжках от Блука. Предлагаю переместиться туда, выпить за здоровье Милодара, распаковать игру Третьего и лучше узнать друг друга.

— Представляешь, какое сейчас столпотворение на Блуке? — возразил Ким. — Мы в жизни там не запаркуемся.

Все замолчали, обдумывая возникшее препятствие. Затем Крыс и Третий переглянулись, и Третий сказал:

— Запаркуемся.

А Крыс добавил:

— У нас есть сирена.