Волк из Ройтлингена

Штутгарт, королевство Вюртемберг

апрель 1840 г.

***

В кабинете, обставленном предметами старины и тяжелыми книжными шкафами, шел оживленный разговор двух молодых людей. Сама беседа велась на беглом немецком, тем удивительнее было услышать реплику одного из них:

– У нас в Петербурге, поди, снег еще не везде сошел. А тут, в Штутгарте, уже местами вишня цветет!

Говорящему на вид было чуть больше двадцати лет. Молодой человек имел весьма болезненный вид: очень худой и бледный, лишь щеки пылали чуть заметным румянцем. Видимо, болезнь еще не совсем отступила, и время от времени разговор нарушал затяжной сухой кашель.

Его собеседник выглядел абсолютно здоровым и был при этом лет на пять старше. И хотя они не приходились друг другу не то что братьями, но даже и сколь угодно далекими родственниками, мужчины были удивительно похожи внешне. Один и тот же прямой взгляд из-под длинных ресниц. Прямая спина и стать выдавали высокое положение и отношение к военной службе. Усы первого в силу возраста были тонкими, чуть заметными, второй же мог похвастать пышными усами с широкими крыльями.

Мужчин связывала недолгая, но уже крепкая дружба. Старшим товарищем был граф Вильгельм Вюртемберг. В свои годы он уже слыл одним из лучших знатоков немецкой истории и хранителем, как он сам любил говорить, немецкого духа.

Второй участник беседы не имел с Германией ничего общего. Он родился и вырос в России, в Петербурге. По состоянию здоровья врачи рекомендовали ему пройти лечение на водах в Баден-Бадене. Именно там он и познакомился с Вильгельмом и теперь по его приглашению гостил в его штутгартской резиденции. Звали его граф Жозеф фон Херцев.

На улице стоял конец апреля, но ночами было еще достаточно прохладно. В камине догорали угли, разбрасывая огненные блики по всему кабинету и лицам молодых людей.

Так как Жозеф был новым человеком в высшем вюртембергском обществе, разговор шел преимущественно о людях, с которыми он имел честь познакомиться.

– Вы знаете, многие наши дамы, впрочем, как и некоторые весьма уважаемые господа, что уже имели удовольствие с вами общаться, отзываются о вас в весьма лестных тонах. И если девушки говорят все больше о всяких глупостях и называют вас не иначе, как «этот милый русский граф», то мужчины отмечают вашу удивительную прозорливость, говорят, будто вы человека насквозь видите.

– Обычная наблюдательность, не более того. У меня во время долгой болезни было время поупражняться в ее тренировке и научиться подмечать мелкие детали, на которые в другом состоянии я бы просто не обратил никакого внимания. Ничего особенного.

В комнату вошел слуга графа Вюртемберга, быстро поменял оплывшие свечи и снова вышел из комнаты.

– Уж не примите мою просьбу за недоверие или, что еще хуже, циркачество. Но я, право, мой дорогой Жозеф, не перестаю думать обо всех этих разговорах по поводу вашей персоны. Что вы подметили, ну, скажем, в моем Франке, который только что заходил к нам в комнату? – с явным интересом, в котором угадывался вызов, спросил Вильгельм.

Жозеф на несколько мгновений остановил свой взгляд на Вильгельме, будто пытался решить внутри себя какую-то задачу, кивнул сам себе и медленно заговорил:

– Что же. Ну, например, ваш Франк любит иногда выкурить трубку табака. Служит вашей семьей давно, чем очень гордится, в свою очередь, семья им тоже довольна, – внятно без запинки выговорил русский граф, словно читал с листа послужной список.

– Интересно. Могу я спросить, как вы пришли к таким выводам? – в интонациях графа Вюртемберга вызов сменился на явный интерес.

– Да. Цвет ногтя указательного пальца отличается от цвета остальных ногтей – он коричневый. Так бывает, когда им табак в трубке утрамбовывают. А что до долгой службы в семье – я еще давеча видел, как Франк каждые пять минут доставал часы – просто любовался, – разговор опять прервал затяжной кашель. – Извините. На оборотной крышке часов я разглядел имя вашего отца: не иначе, как подарок за долгую службу.

– Папа уважал Франка и незадолго до смерти подарил часы на память. Франк был с ним с юношества и всегда только верой и правдой служил сначала отцу, а теперь и мне. Могу сказать, что вы меня впечатлили. И понимаю теперь такой интерес к вашей персоне. От вас, действительно, сложно что-то скрыть, – в этих словах графа Вюртемберга уже были слышны нотки восхищения.

– Да, например, то, что вы сегодня очень напряжены, и ваши мысли где-то далеко. К тому же, вы ждете какой-то новости, и Франк заходил не просто так. Когда он зашел, вы бросили на него вопросительный взгляд, и он еле заметно покачал головой: новостей нет. Так что у вас произошло?

Граф Вюртемберг задумался на минуту, будто решал внутри себя – рассказывать что-то или нет. И решил, что стоит рассказать:

– Как вы знаете, дорогой мой друг, я строю замок Лихтенштайн. Это будет моя резиденция, дом моего рода. Венец моей жизни на этой земле. Но, что еще более важно, это будет памятник немецкой истории. Я собираю реликвии истории нашего королевства от средневековья до наших дней и хочу сохранить их для потомков.

После короткой паузы он продолжил:

– Строительство ведется второй год, и до сих пор у нас не было никаких проблем и заминок. Но три недели назад при странных обстоятельствах погиб один из рабочих. Он шел через лес в ближайшую деревню. Но до деревни не добрался. Через три дня его тело нашли в лесу: ему кто-то перегрыз горло.

– Волки? – спросил граф фон Херцев.

– Всё указывает на это, да и местные жандармы так считают, – рассказчик вздохнул, сделал привычную для себя паузу и продолжил. – Строительство возобновилось, но уже через неделю тело другого рабочего было найдено буквально в двухстах шагах от строительного лагеря. Та же причина смерти, и тоже никто ничего не слышал, разве что волчий вой ночью. – Вильгельм слегка поморщился. – После этого строители взбунтовались, собрали свои вещи и разошлись по близлежащим городкам и деревням. Возвращаться отказываются, пока хищника не изловят. Собственно, этого я и жду: команда моих егерей прочесывает лес. Условлено, что дадут знать, когда поймают зверя.

Тут пришла уже очередь Жозефа задуматься. Несколько минут так и просидели в тишине, которую прервал Вильгельм Вюртемберг:

– Погибших жалко, о семьях я позабочусь. Но нельзя, чтобы из-за каких-то волков все остановилось. Да, что я, собственно, тут сижу и жду? Нужно ехать. Завтра же отправлюсь в Ройтлинген, а от него рукой подать до Лихтенштайна. Все же лучше, чем сидеть и ждать. Меньше дня езды.

– А, может быть, и я с вами? Свежий воздух и прогулка по лесу – это как раз то, что мне рекомендовал мой доктор. Что скажете?

– Выезжаем завтра утром. Заодно и посмотрите на мой будущий Лихтенштайн!

***

В путь отправились рано утром. Дорога проходила по живописным местам: цветущие равнинные сады сменялись холмами с зеленеющими виноградниками. Ухоженные деревни с домами из фахверка мелькали в окнах экипажа.

Путешествие проходило в приятной дружеской беседе. Граф Вюртемберг показал себя прекрасным рассказчиком и знатоком истории королевства. Практически о любом населенном пункте он поведал какую-то историю или легенду. Жозеф наслаждался разговором и прекрасными видами, лишь только периодические взрывы кашля несколько омрачали его благодушное настроение.

Постепенно разговор переместился к самому замку Лихтенштайн, о котором граф Вюртемберг рассказывал буквально с отеческой нежностью:

– Еще с детства я пропитался любовью к отечественной истории. Происхождение обязывало, да это и всячески поощрялось в семье. Когда мне было лет меньше, чем вам сейчас, я узнал о смерти писателя Вильгельма Гауфа. Он жил в Штутгарте, и умер всего в 24 года, но успел оставить после себя большое творческое наследие: сказки, саги, легенды и, главное – роман, который так и назывался «Лихтенштайн». Он меня заворожил настолько, что я сразу влюбился в место, описанное в романе. Ездил туда несколько раз. На развалинах бывшего замка стоял охотничий домик. Со временем, несмотря на сопротивление некоторых местных, я смог его купить вместе с землями вокруг.

Вильгельм, в привычной для себя манере, замолчал на время, бросил взгляд в окно, в котором уже были видны предгорья Швабского Альба, и продолжил:

– Так у меня появилась идея построить замок в типичной немецкой стилистике. Нашел архитектора и строителей. Лихтенштайн должен был стать венцом моего существования на земле, данью уважения моей земле, материальной памятью, если хочешь. И вот теперь из-за каких-то волков все это под угрозой!

Жозеф впервые видел столь эмоциональный выплеск со стороны своего друга.

Остаток пути провели в молчании. Каждый думал о чем-то своем.

***

Ресторан гостиницы, по словам графа Вюртемберга, по вечерам превращался в своеобразный салон, в котором собиралось высшее общество. Часам к восьми помещение было заполнено почти полностью. На разных островках этой огромной залы образовались кружки по интересам. Молодые люди собрали свой собственный, в который попала публика, знакомая с ситуацией.

– Мои ребята с егерями весь лес вокруг прочесали. Нет волков, следов даже нет. Я и место второго убийства лично осматривал – не нашел отпечатков волчьих лап. А вот человеческих – сколько угодно, натоптали там. Не каждый день такое случается, вот и ходили все кто ни попадя смотреть, – докладывал об итогах миссии жандармский начальник Вагнер, который расследовал это дело.

Своим телосложением Буркхард Вагнер походил на Жозефа: та же болезненная худоба. При этом роста он был самого высокого и чем-то напоминал жердь. Длинный же его нос лишь подчеркивал это сходство и напоминал сук на ветке.

– Да сдался вам этот Лихтенштайн, ваше сиятельство! Как будто вокруг скал да развалин мало! Вот уже двоих похоронили. Зачем вам этот замок на костях? – вопрошал с сильным швабским акцентом следующий собеседник – низкий толстяк с красным лицом.

То был Фридрих Райхеле, богатый землевладелец. Во время еды несколько жирных капель упали на его пиджак, на что он не обратил никакого внимания. Общая неряшливость, простота речи и отсутствие манер никак не сочетались с золотыми часами и цепочкой, да и с массивным бриллиантовым зажимом для галстука.

– Херр Райхеле пытается меня отговорить от строительства с самого начала. Он считает, что после постройки своего замка я не разрешу ему охотиться в моих землях. Что есть неправда, и об этом я вам, дорогой мой херр Райхеле, уже много раз говорил, – граф Вюртемберг попытался объяснить предысторию Жозефу.

– Так-то оно так, да не понять это ни нам, ни вам. Здесь дело не в замке, и не в месте. А в имени и истории. Правильно, я говорю, ваше сиятельство? – присоединился к беседе мужчина, которому на вид было чуть за тридцать. Голова его была цвета молотого перца – такое бывает, когда мужчина начинает рано седеть.

Звали его Томас Хеберле. Как и Райхеле, он обладал обширными земельными владениями в южной и средней части королевства. При этом его внешний вид был прямо противоположен образу оппонента: это был высокий, ухоженный мужчина. Белизне его рук позавидовала бы любая красавица королевства. Костюм из дорогой шерсти с пуговицами необычной треугольной формы только подчеркивал и без того бросающееся в глаза богатство его владельца.

– Вы, как всегда, правы, Томас. Какие следующие шаги планируете предпринять, херр Вагнер? – Вильгельм обратился к жандарму.

– Послезавтра будем снова лес прочесывать. Херр Райхеле одолжит нам своих собак. Ну а я хочу еще раз завтра осмотреть оба места убийств, может и увижу что-нибудь, что не заметил в первый раз.

– Спасибо вам, херр Вагнер, и вам, Херр Райхеле, за содействие. Я должен вам объяснить, дорогой Жозеф, что херр Райхеле разводит овчарок, они скот охраняют в его владениях. И, между нами говоря, Райхеле любит своих овчарок больше, чем людей, – вновь граф Вюртемберг счел необходимым дать пояснения для своего русского друга.

– Так и есть: собаки не предают, – засмеялся Фридрих Райхеле.

Еще один член кружка практически не принимал участия в разговоре. Это был помощник архитектора Никлас Мюллер – совсем еще молодой парень, чувствовавший себя не совсем уютно в такой представительной компании.

Дальше беседа перешла на темы, уже не связанные с убийствами. Жозеф успел быстро сойтись с Никласом и тот любезно согласился рассказать о местном обществе:

– Херр Райхеле к его сиятельству относится по-дружески. Он даже на какое-то время взял его сиятельство под негласную опеку после смерти отца, да потом увидел, что тот и сам неплохо справляется. Но это, скорее, дань памяти по отношению к его отцу. Вот с кем Райхеле был действительно близок! Между ними лишь один раз пробежала кошка: оба хотели купить Лихтенштайн, да только имя Вюртемберг оказалось сильнее пары лишних сотен гульденов. И замок достался графу.

– Ну а что касается Херра Хеберле, то они с графом всегда были близкими друзьями. Вообще сначала было три друга: граф Вюртемберг, херр Хеберле и третий товарищ – херр Штайнмайер. Но что-то между ними произошло лет десять назад. Говорят, чуть не дошло до дуэли между его сиятельством и Штайнмайером. И троица распалась.

– И что же, Штайнмайер так и живет в Ройтлингене?

– Рядом с Ройтлингеном: ему от отца досталась большая усадьба. И, кстати, тоже недалеко от Лихтенштайна.

– А не нанести ли нам ему визит, как вы думаете? – предложил граф фон Херцев.

– Думаю, что это можно устроить завтра утром: я немного с ним знаком, – ответил Никлас.

***

Жозеф утром с удовольствием отметил для себя, что ночь прошла на удивление спокойно и он отлично выспался. Его практически не мучил ночной кашель, и с утра он чувствовал себя превосходно.

Усадьба Александра Штайнмайера представляла собой огромный дом в два этажа. Перед домом был разбит прекрасный сад. Сам дом располагался на большой лужайке, окруженной со всех сторон лесом.

Хозяин оказался дома, но было видно, что он только что вернулся после прогулки по лесу. На полу стояли грязные сапоги, на которых были заметны комья мокрой земли и прицепившиеся стебли растений. На плечи Штайнмайера был наброшен плащ, а обе коленки вымазаны так, будто на них ползали по влажной земле.

– Что ж, друг моего врага – не всегда мой враг. Никлас сказал, что вы дружны с Вильгельмом? – сразу после короткого знакомства спросил Александр.

– Да, мы познакомились недавно и успели подружиться. Я был у него в гостях, когда он был вынужден выехать сюда из-за убийств его рабочих. Вы же слышали об этих происшествиях?

– Убийства, да. Говорят, что волки погрызли. Да только приехал сюда наш граф не из-за погибших, а из-за того, что замок строить перестали, – улыбнулся Александр.

– Зря вы так. Вильгельм поможет семьям погибшим, он сам мне сказал. И странно было бы, если бы его не беспокоили вопросы строительства, – парировал Жозеф.

– Пусть так. Ну а от меня вы что хотите? Не считаете ли вы, что это я волков натравливаю? Уж не думаете ли вы, что я из-за нашей с ним маленькой ссоры людей убиваю, чтобы ему насолить?

– Нет, не считаю. Да бывает ли так, что из-за маленькой ссоры люди стреляться собираются?

– Ага, рассказали уже, – Александр хмуро покосился на Никласа. – Мальчишки мы были. Кровь кипит. Любая обида – как оскорбление чести, дуэль! Дураки мы были. Слава Богу, до смертоубийства не дошло: Вильгельма в Штутгарт отправили, меня – под домашний арест. Что было, то было. Но зла к графу я не держу, – и в этих словах чувствовалась искренность.

Проговорили еще полчаса и отправились обратно в Ройтлинген. На полпути к гостинице Жозеф обнаружил, что потерял часы: видимо, выронил в дома Штайнмайера.

– Никлас, ты езжай пока домой, а я вернусь, часы поищу – подарок отца.

***

Когда граф фон Херцев вернулся, то обнаружил, что в гостинице стоял переполох: все куда-то спешили, чего-то искали. С трудом удалось разыскать графа Вюртемберга:

– Что случилось? Почему все суетятся?

– Ах вот ты где, Жозеф! А я все тебя ищу. Где ты пропадал? Впрочем, ладно, потом. – Вильгельм отвлекся, дал слугам несколько указаний. – Вагнер же в лес сегодня собирался, места убийств осматривать. Да вот нашел чего-то. Своего жандарма прислал за нами, а сам там остался. Ждет нас. Ты едешь?

– Конечно! Дай мне пять минут, чтобы переодеться! – и Жозеф убежал к себе.

Подъехали, когда солнце уже начинало заходить, но в лесу было еще достаточно светло.

– Вот там! Там мы расстались, – жандарм указал рукой в сторону небольшого оврага.

Стали звать Вагнера – без ответа. Все тот же жандарм сбежал вниз к оврагу. Через пару минут он вернулся:

– Господа, вам лучше самим на это посмотреть.

Аккуратно, чтобы не споткнуться и не упасть, Жозеф и Вильгельм спустились. Внизу, рядом с огромным камнем, лежало тело начальника жандармов Буркхардта Вагнера. У него было разорвано горло.

Осмотр старались завершить до наступления темноты. Жозеф все время боролся с тошнотой и непрерывно кашлял. Никлас не смог находиться рядом из-за постоянных приступов дурноты и поднялся вверх, ждать. Жандармы немного переместили тело, и под ним обнаружился весь залитый кровью кусок собачьего поводка. На поводке стояли инициалы: Ф.Р.

***

Вечером все выглядели подавленными и почти не разговаривали друг с другом. Кружок, стихийно образовавшийся вчера, за один день потерял двух своих членов. Буркхардт Вагнер погиб, а Фридрих Райхеле был заключен под стражу. Ведь окровавленный поводок принадлежал его собаке, и на нем стояли именно его инициалы.

– Но как же так? Почему? – сокрушался Вильгельм. – Неужели все из-за этой дурацкой охоты? Я ведь знаю, что он хотел купить охотничий домик на месте старого Лихтенштайна. Но чтобы людей ради этого убивать? Нет, не верю!

– Жандармы говорят, что нет никаких сомнений в принадлежности поводка. Они не знают, что именно обнаружил Вагнер перед смертью, когда отправил помощника за нами. Но, судя по всему, Райхеле был где-то рядом, дождался момента, когда Вагнер останется один, и натравил своих собак на несчастного. В момент борьбы поводок выпал, и тело убитого прикрыло его так, что убийца этого не заметил, – рассказал Никлас.

Остаток вечера прошел в тишине, без разговоров. Лишь уже перед самым расставанием Жозеф как бы невзначай сказал:

– Все-таки я завтра с утра пойду и посмотрю, где убили Вагнера. Может, увижу что-то, что наведет на след убийцы.

– А смысл? Полиция там все еще до темна осмотрела. Все ясно. Никакие это не волки, а собаки Райхеле. Завтра жандармы умертвят их всех, – засомневался Вильгельм.

– А я все-таки попробую. И сдается мне, что волк все-таки существует.

– Херр фон Херцев, разрешите и мне с вами, – попросил Никлас.

– Нет, милый Никлас. Я прогуляюсь один. Спокойной ночи, господа. Мне завтра рано вставать, – и русский граф покинул ресторан.

***

На следующее утро граф Вюртемберг сидел в ресторане гостиницы и завтракал в одиночку. Времени уже было около десяти утра.

– Доброе утро, Вильгельм!

– Жозеф! Ты же говорил, что рано утром отправишься еще раз осмотреть место гибели Вагнера. Передумал?

– Нет, да я и не собирался. Предлагаю съездить вместе чуть позже. Только давай позавтракаем, – и Жозеф приступил к трапезе.

После завтрака поехали за новым временно исполняющим обязанности начальника жандармов. Жозеф настоял, чтобы тот взял с собой двух человек и отправился с ними. На вопрос о том, зачем это нужно, последовал ответ: осмотреть волчью ловушку. От других комментариев граф фон Херцев вежливо уклонился.

– Ну давай, рассказывай. К чему это представление? Все ясно: волка тут нет, убийца – Райхеле. Зачем ему это было нужно – я не знаю, – Вильгельм начал разговор, лишь только они тронулись в путь.

– Мой дорогой Вильгельм, уж позволь, и я тебя буду так называть. В твоих утверждениях есть ошибка. Волка, может быть, и не существует, но кто-то убивал людей. А вот Райхеле – совсем никакой не убийца. Его просто подставили.

– Но как такое возможно? Три человека, у которых перегрызли горло. Поводок с инициалами Райхеле. Собаки его. Все просто. Это то же самое, что обнаружить убийцу на месте преступления.

– Я с самого начала не верил в волков. Ну сложно мне представить, что волк, как бы голоден он ни был, нападет на взрослого мужчину. Вчера, осматривая тело бедного Вагнера, я только еще раз в этом убедился – это очевидно. Как и сразу же отверг про себя идею, что собаки Райхеле убили жандарма – все по той же причине, – сказал Жозеф и замолчал.

– А для меня вот неочевидно. Есть несколько человек, у которых разорвано горло. Что же тогда произошло? – чувствовалось, что граф Вюртемберг начинает терять терпение.

– Руки Вагнера. Ты обратил внимание на руки? Не заметил ничего особенного?

– Нет. Ничего я не заметил. Жозеф, говори яснее. Я чувствую себя сейчас учеником, который должен отвечать урок, но не знает ответа.

– На руках Вагнера не было ни царапины. Можешь себе представить человека, которого пытается загрызть волк или собака? Человек будет сопротивляться и защищать горло руками, и руки будут все в укусах. А вот у Вагнера на руках не было ни следа. А шрамы от таких укусов, кстати, останутся на всю жизнь. Такие, как у твоего бывшего друга Александра.

– Александр? А он-то здесь при чем? Откуда ты о нем знаешь? – нетерпение все сильнее проявлялось в голосе Вильгельма.

– Я с ним говорил вчера. И видел его руки. Он мне рассказал, как получил шрамы. А вот, кстати, и он, – и Жозеф помахал рукой Александру, который стоял около дороги.

– Что он здесь делает?! – вскрикнул граф Вюртемберг.

– Спасает невинного Райхеле и твой замок, – и фон Херцев поскакал вперед, чтобы поздороваться со Штайнмайером.

Когда остальные участники процессии подъехали, Жозеф уже успел спешиться. Вильгельм коротко взглянул на Александра и чуть заметно кивнул. Он был явно удивлен, увидев его тут.

– Ну что? Поймал волка? – спросил Жозеф.

– Да, сидит в волчьей ловушке, – ответил Александр и засмеялся.

В двух шагах от того самого оврага, где погиб начальник жандармов, виднелась небольшая дыра в земле.

– Ребята, помогите достать человека из ямы, – Жозеф отдал приказ жандармам, уже свыкнувшись с главной ролью в своем спектакле.

Через полминуты из-под земли достали человека. Его одежда и лицо были сильно испачканы грязью. Некогда ухоженные руки кровоточили: видимо, он пытался выбраться из ямы, но не смог. Но, тем не менее, можно было легко понять, что перед ними стоял Никлас Мюллер.

Последовала немая сцена. Оба графа уставились на перепуганного помощника архитектора, который, в свою очередь, со смущением рассматривал свои сапоги, словно нашкодивший ребенок. Первым молчаливую игру в гляделки прервал Вильгельм:

– Что ж, Жозеф, это и есть твой волк?

– Да. То есть нет, – фон Херцев выглядел смущенным и зашелся в приступе душащего кашля.

Пауза затягивалась. Результат явно отличался от ожидаемого Жозефом. Охрипшим голосом он спросил Никласа:

– Но что ты здесь делаешь?

Тот стоял с лицом, залитым краской, которую не могла скрыть даже прилипшая грязь. Молодой человек все еще не поднимал глаз от своих ног и медленно заговорил:

– Вы не разрешили мне пойти с вами, когда я вчера вечером попросил об этом. И я решил прийти пораньше и просто наблюдать с безопасного расстояния. Но перед этим захотел сам осмотреть место преступления. Надеялся, что смогу найти что-то раньше вас. Через минуту я провалился в какую-то яму. Остальное вы знаете.

– Все-таки я ошибся… – расстроился Жозеф.

– Ошибся в чем? – граф Вюртемберг искренне не понимал, что происходит.

Быстрее всех ответил Александр:

– Наш русский граф ждал волка, а поймал волчонка. Правильно я говорю, Жозеф? – весело спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Возможно, и не ошибся. Так, может, посмотрим и другие ямы?

– Так ты сделал несколько ловушек? Что же ты молчал? Идем смотреть! – уверенность и нетерпение вернулись к Жозефу.

Александр аккуратно, чтобы никто не упал, провел всю компанию от ловушки к ловушке, пока наконец не вскрикнул:

– Есть! Кажется, есть!

Теперь жандармы сами, без команды, достали человека из ямы. На этот раз им оказался Томас Хеберле.

– А вот и наш волк. Правда, херр Хеберле? – спросил Жозеф и, наконец, позволил себе улыбнуться.

– Не понимаю, о чем вы говорите. Я так же, как и этот молодой человек, – он кивнул головой в сторону Никласа, – хотел посмотреть. Любопытство – это, кажется, не преступление?

– Да. Вы правы. Однако у меня есть три доказательства того, что это именно вы убили Вагнера. Как и, наверное, двух других людей. Я назову их, а господа жандармы пусть решают.

Граф фон Херцев начал загибать пальцы, перечисляя факты:

– Факт первый. Вы слышали, что Вагнер хотел осмотреть место преступления, и сделали все, чтобы ему помешать. Вам это удалось. Когда же вы узнали о том, что и я хочу осмотреть еще раз все сам, вы захотели повторить содеянное и со мной. Поэтому вы и оказались здесь. Доказательство не самое твердое, согласен. Ведь, кроме вас, еще несколько человек знали о моих планах, – на этот раз Жозеф взглянул на Никласа с веселым огоньком в глазах.

– Факт второй. Ваши руки. Если в первую нашу встречу руки блистали белизной и ухоженностью, то вчера они были все исцарапаны, а под ногтями виднелась грязь. Видимо, Вагнер смог оказать вам сопротивление.

– Я просто упал с лошади. Очень натянутое доказательство. Любой суд даже не станет его принимать всерьез, – улыбался Хеберле.

– Да, вы правы. Самое главное – это третье доказательство. Когда я осматривал тело убитого Вагнера, то подобрал одну занятную вещь. И она могла принадлежать только вам. Вы хотели бросить подозрение на херра Райхеле, оставив кусок поводка с его инициалами. Но потеряли в борьбе золотую пуговицу необычной треугольной формы. Вчера вечером я обратил внимание, что как раз одной такой пуговицы у вас и не хватает. Достойное доказательство?

– Да ты – …, – Хеберле попытался накинуться на графа, но жандармы его вовремя перехватили и повалили на землю.

Выдавший себя убийца выкрикивал разные ругательства, понять смысл которых Жозеф мог не всегда. Все-таки его учителя благоразумно обходили некоторые темы, обучая его немецкому языку.

***

Через пару часов, когда все формальности были улажены – Райхеле выпущен на свободу, собаки помилованы, а Хеберле уведен полицией, – Жозеф спросил Александра:

– Не присоединитесь ли сегодня вечером к нам в ресторане?

– Только если остальные будут не против, – ответил тот, глядя прямо в глаза Вильгельму.

– Я уверен, что остальные не будут возражать, – таким же прямым взглядом ответил граф Вюртемберг.

Вечером собрались вновь, но в измененном составе: Жозеф, Вильгельм, Никлас, Райхеле и Александр. Все с нетерпением ждали рассказа русского графа. Тот, напротив, не торопился и сказал, что поведает обо всем только на полный желудок.

После обильного ужина Жозеф начал свой рассказ:

– Как я уже сказал, в версию с волками я не верил с самого начала. Руки убитого Вагнера только подтвердили эту догадку. Впрочем, и «собачья версия» сразу же выглядела несостоятельной, – Жозеф посмотрел на Райхеле. – Сказать по правде, вы у меня были на подозрении с самого начала. Но получилось так, что, подставив вас, Хеберле, напротив, доказал лично для меня вашу невиновность.

Очередной приступ кашля прервал разговор. Граф фон Херцев извинился и продолжил:

– Хеберле после рассказа Никласа у меня тоже был в подозреваемых. Ну и, наконец, третьим подозреваемым стал Александр. Я не знал, что между вами произошло, но из рассказа одного молодого человека было понятно, что была ссора и даже чуть было не случилась дуэль.

После этих слов Никлас залился краской, а Жозеф продолжил:

– Я имел счастье поговорить с Александром три раза: первый вместе с Никласом, второй, когда я якобы забыл часы (прости, Никлас, мне нужно было побеседовать тет-а-тет), и в третий раз вчера вечером, когда я будто бы отправился спать, но на самом деле – поехал к Александру договориться о нашей сегодняшней операции. В тот момент я уже знал, что он ни при чем, ведь в момент убийства Вагнера мы сидели в его гостиной.

– Ну а дальше все уже было делом техники. Я знал, что убийца сидел позавчера за столом. Вчера я специально сказал, что поеду осмотреть место убийства Вагнера, и произнес это так, чтобы все сидящие за столом могли это услышать. Вагнер перед смертью тоже поделился своими планами вслух и поплатился за это жизнью. Ну а дальше все просто: Александр со своими людьми приготовил ночью волчьи ловушки, и осталось только ждать, кто в них попадется.

– Ну и зачем это все Хеберле? – спросил Вильгельм.

– Я тоже задавал себе этот вопрос и долгое время не мог найти на него ответ. До тех пор, пока с глазу на глаз не переговорил с Александром. Почти десять лет назад вы втроем были очень дружны, несмотря на разницу в положении. И случилось вам влюбиться в одну девушку, всем троим разом. Девушка выбрала тебя, Вильгельм. Сыграла роль магия имени Вюртемберг. Однако в приватной беседе ты позволил себе высказаться несколько неуважительно о семье этой особы. Ничего особенного, но для воспаленных любовью сердец молодых мужчин это выглядело как оскорбление. И если Александр попытался решить вопрос открыто – через дуэль, то Хеберле затаил обиду.

– Ты хочешь сказать, что он все десять лет думал, как мне отомстить?

– Я не знаю точно, возможно, он по-прежнему считает, что это из-за тебя или из-за твоей фамилии девушка не выбрала его. Но информация о строительстве замка и та помпезность, которой ты окружил саму идею строительства, сыграли роль спускового крючка. Ему нужно было остановить строительство или хотя бы испортить его ход. И о тебе бы вспоминали как о графе, которому волки помешали построить замок.

– Хорошо, пусть так. Почему ты обратился за помощью именно к Александру? – Вильгельм задал вопрос, который мучил его весь день.

– Я и не обращался. Он сам ее предложил. Никлас, ты, конечно же, заметил грязные сапоги и одежду херра Штанмайера? Именно чтобы расспросить об этом, я и вернулся. Александр хотел негласно помочь и со своими людьми тоже прочесывал лес в поисках хищника.

– А где же пуговица? – спросил Вильгельм.

– Пуговица? Ах, треугольная пуговица из золота? Нет никакой пуговицы. Хеберле потерял ее где-то в другом месте. Это был блеф с моей стороны, на который Хеберле успешно купился.

Конец вечера прошел в дружеских разговорах. Александру и Вильгельму было что обсудить после десятилетней ссоры. Херр Райхеле без конца благодарил Жозефа за помощь и предлагал подарить щенка своей любимой овчарки, что в его системе координат было сродни высшему признанию.