Волк в сапогах

ВОЛК В САПОГАХ

1

С вершины холма отлично просматривалась бегущая вниз дорога. Можно издали заметить королевскую карету. На подъеме она замедлит ход. Будет удобно метнуться к дверце с воплем: «Помогите! Тонет маркиз Карабас!..»

Кот в сапогах был доволен собой. Его дерзкий замысел близился к завершению. Сын мельника, который вот-вот станет маркизом Карабасом, уже раздет, загнан в воду под мост, а его жалкая одежонка спрятана за большим камнем. Теперь дождаться короля – и позвать его на помощь...

Вдруг справа захрустели ветви придорожного орешника. Из них высунулось дуло мушкета.

Хриплый голос рявкнул:

– Сапоги или жизнь!

Кот не растерялся. Он вообще не умел теряться.

– Имею ли я честь разговаривать с господином волком? – вопросил он так радостно, словно повстречал старого друга.

Ветви раздвинулись повыше мушкета, на кота глянула озадаченная серая морда.

– Ты как догадался? – спросил волк.

– По грозному голосу!.. Но не будет ли господин волк любезен объяснить, зачем ему мои сапоги? Они не налезут на мощные волчьи лапы! Эти ботфорты сшиты по мерке моих задних лапок – и, к слову, сапожнику еще не заплачено!

– Они же волшебные, твои сапоги!

– Кто сказал господину волку такую возмутительную ложь?

– Сороки! Они говорили, что волшебные сапоги позволяют тебе притворяться человеком. Даже сам король смотрит на тебя – и не замечает, что ты кот! Мне бы такие сапожки! Очень удобно овец воровать...

– Ах, сороки! – с облегчением отозвался кот. – Эти наскажут... Дело в том, господин волк, что у людей есть такое свойство: встречать по одежке. Приходит к дворцу босой человек – его в шею гонят от ворот. Приходит человек в башмаках – впустят с черного хода и не дальше кухни или конюшни. А заявится посетитель в модных ботфортах, да еще и с подарком в руках – пожалуй, и до короля дойдет. И все будут смотреть не в лицо гостю, а на то, что он принес... А у меня, как видите, еще и шляпа есть. Я снял ее с огородного пугала, почистил как следует и украсил фазаньими перьями. Не правда ли, недурно?..

Тут кот встрепенулся, вгляделся вдаль:

– Ах, господин волк, смотрите-ка!.. Сюда едет королевская карета! И при ней большая охрана!

Краем глаза кот увидел, как в кустах исчезли и морда, и мушкет – на этот раз бесшумно.

Кот дождался, когда карета поднимется на холм, и кинулся чуть ли не под колеса с воплями о помощи.

Встречу с волком он выбросил из головы – не до того было, события развивались стремительно.

Но волк не забыл об этом разговоре. И призадумался...

* * *

Войны, словно пушечные ядра, катались из страны в страну, разрушая всё на своем пути. Не успевало какое-то королевство замириться с соседним княжеством, как тут же затевало свару с герцогством, графством или богатым вольным городом. Рушились крепости, исчезали с лица земли деревни. Свистели пули, лязгали клинки, стонали раненые, лили чернила историки, описывая сражения, «меняющие лицо мира и остающиеся в памяти человечества».

Битва при Гусиной речке значилась в летописях двух враждующих королевств как «героическая» и «доблестная». Она очень мало принесла победителям и уж вовсе ничего не дала отступившей армии, зато поле боя было усеяно трупами в количестве, достаточном для того, чтобы битва вошла в историю.

Закончилось сражение поздно вечером. Победители кое-как позаботились о своих раненых и добили чужих (во всяком случае, тех, кто явно не сумеет дать за себя выкуп). А мертвые – кто будет с ними возиться в наступающей темноте?

Пока победители праздновали то, что они остались в живых, а побежденные спешно отходили за реку, на поле боя пришли падальщики: звери, птицы и люди.

Да-да, и люди! Мародеры при свете факелов обирали павших воинов: складывали в мешки оружие, стаскивали продырявленную одежду, стягивали обувь. Самым везучим доставались кошельки. Плевать, что добыча в крови. Всё можно отчистить, постирать, залатать – и продать. Главное, что мертвый боец не сумеет дать грабителю в морду.

Один из мародеров набрал такой огромный мешок, что не мог его нести – тащил за собой волоком. Разумеется, с такой добычей он не мог показаться в ближайшей деревне. Отберут же! Честных людей на свете не осталось, одни сволочи! Поэтому грабитель решил на время спрятать добычу в лесу, неподалеку от опушки, под корнями вывороченной сосны.

Но едва он нагнулся над своим тайником, стараясь получше упихать в него мешок, как над ухом послышалось угрожающее рычание.

Не разгибаясь, мародер повернул голову – и его полные ужаса глаза встретились с гневными звериными зрачками.

Волк, стоя передними лапами на стволе сосны, сверху вниз глядел на грабителя.

Мародер придушенно пискнул и рванул наутек, причем в первые мгновения даже не выпрямился – так и бежал на четвереньках.

Волк не преследовал его. Он уже стаскивал с мешка веревку...

Из вытряхнутой наземь добычи мародера в первую очередь волка заинтересовали сапоги. Всего одна пара. Небольшие, стоптанные. Волчьи лапы мягко скользнули в них, это было непривычно – но зверю понравилось новое ощущение.

Волк поднялся на задние лапы. Поднял с земли перевязь с тесаком, накинул ее на себя. Подобрал шляпу, разглядел поближе, поколебался: тулья была пробита пулей. Все же надел, аккуратно спрятав под шляпу острые уши.

Прочие вещи из мешка бросил на земле – и медленно двинулся прочь. Идти на задних лапах оказалось легче, чем он ожидал: сапоги словно шли сами.

И чем дальше шагал волк, тем увереннее становилась походка, тем прямее держалась спина, тем прочнее сидела на голове пробитая пулей шляпа.

* * *

На дне оврага горел костер – маленький, чтоб огонь не был виден издали, не выдал тех, кто подкладывал в пламя хворост.

К огню мрачно тянули руки несколько наемников. Кое-кто из них не успел отойти вместе с разбитой армией, а кое-кто попросту удрал с поля боя.

Парни не знали, что сулит им завтрашний день. Не строили планов, не загадывали на будущее. Им было ясно, что из этих краев придется уносить ноги. Но куда? А, ладно, рассвет покажет!..

Но они узнали свою судьбу еще до рассвета.

На краю оврага, на фоне рассветного неба, встала невысокая фигура в широкополой шляпе, с мушкетом за плечом и тесаком у пояса. Фигура хрипло, повелительно вопросила:

– Эй, битые вояки, кто у вас за старшего?

Наемники повскакали с мест. Кто-то рискнул спросить:

– А ты кто таков?

– Когда я задаю вопрос, – откликнулся незнакомец, – мне отвечают. Или умирают. Повторяю второй и последний раз: кто за старшего?

– Нету такого, – пискнул самый юный из наемников.

– Это хорошо. Иначе мне пришлось бы выпустить ему кишки. Теперь за старшего тут я. Обращаться ко мне – капитан Вольф. За неподчинение – разорву. Уже светает, прямо сейчас идем к герцогу Фридденбумскому. Он, говорят, поссорился с соседом, ему нужны бойцы. Так что хорош в овраге отсиживаться. Гасите костер и – все за мной.

Повернулся и неспешно пошел прочь.

Наемники наперебой кинулись затаптывать огонь. Они тихо переговаривались:

– Ты слыхал про капитана Вольфа?

– Нет, а ты?..

– Цыц, дурень, услышит...

Парни выбрались из оврага и, поотстав, двинулись за новым командиром. При этом они продолжали шептаться:

– А он матерый! Видели – шляпа пулей пробита?

– А как на нас рявкнул – прямо зверь...

– Да, бывалого вояку видно издали. Вы на сапоги гляньте! Не то что лаковые сапожки у папенькиных сынков, которые за деньги чин купили! Эти сапоги славно потопали по дорогам войны!

– Ага, повезло нам с капитаном!

Капитан Вольф чутким слухом хищника ловил эти перешептывания и думал: «Да, кот был прав. Люди встречают по одежке...»

2

Маркиз Карабас и его супруга беседовали в «сиреневой гостиной», стены которой были расписаны гроздьями пышных лиловых цветов.

Маркиза изволила грустить. Эта нелепая война, которую зачем-то затеял ее батюшка король, шла уже полтора года. Дороги полны разбойников и всяких таких дезертиров... да-да, она это понимает, но так досадно, что нельзя съездить в столицу и развлечься! Приходится скучать в замке... ах, нет, она не это хотела сказать, она не одинока, ее печальную жизнь скрашивает присутствие возлюбленного супруга. Хорошо, что он не ввязался в войну, тем более что победа явно далека и даже соседний город занят вражескими войсками!

Маркиз утешал супругу: идут переговоры. Возможно, скоро ужасная война останется в прошлом – и его драгоценная жена вновь будет блистать при королевском дворе!..

Бесшумно ступая по паркету мягкими сапожками, вошел управляющий замком господин Мурмур. Изящно поклонившись их светлостям, он сообщил:

– Осмелюсь доложить: прибыл гонец из соседнего города, от генерала Вольфа. Генерал едет на переговоры, завтра проездом будет у нас. Заодно желает поговорить насчет закупки провианта и фуража.

– Как это некстати! – нахмурился маркиз. – При дворе будут толковать, что я, зять короля, принимал у себя в замке гостем вражеского генерала!

– Но и отказать ему нельзя... – жалобно протянула маркиза.

И оба просительно взглянули на господина Мурмура. Они привыкли к тому, что управляющий решает все сложные вопросы в их жизни.

Господин Мурмур напустил на себя задумчивый вид, опустил глаза на носки своих сапожек – и тут же вновь поднял ясный взор на маркиза. И сказал то, что придумал еще в коридоре, пока шел в «сиреневую гостиную»:

– Ах, какая досада, что гонец опоздал! Его светлость маркиз со своей супругой как раз перед его приездом изволили отбыть в охотничий домик, чтобы развлечься стрельбой по фазанам. Но я, управляющий замком, приму гостя с должным уважением... а с управляющего какой спрос? Заодно сам и поговорю о провианте и фураже... в наше нелегкое военное время.

– И верно! – воспрянул духом маркиз. – Раз генерала встретит не хозяин замка, а управляющий, то генерал вроде как не почетный гость, а проезжающий мимо замка путник, которого просто нельзя не впустить!

Маркиза опустила ресницы и сказала медленно:

– О генерале Вольфе ходят легенды. Было бы весьма занятно познакомиться с такой знаменитой личностью. И, согласись, это вполне прилично, если гостя примет хозяйка замка...

– Дорогая, – недовольно произнес маркиз, – по слухам, генерал Вольф – мужлан и грубое животное.

«Вот это он зря сказал!» – охнул про себя господин Мурмур, понимая, что сейчас маркиза воспользуется промашкой супруга.

– Ах, милый, – лукаво сказала маркиза, – порой женщине может прискучить общество истинных аристократов вроде тебя.

Маркиз поспешно устремил взгляд за окно – укол угодил в цель.

Господин Мурмур спрятал руки за спину, чтобы не было видно, как от ярости он выпустил когти.

«Я обязательно, обязательно узнаю, какой собачий сын донес нашей принцессе, что маркиз Карабас – сын мельника...»

Но нельзя было доводить дело до ссоры.

– Ваше сиятельство, необходимо помнить: вы дочь короля. Если генерал Вольф захочет взять вас в заложницы, переговоры могут пойти так, как это угодно генералу.

– Вот именно, дорогая! – подхватил маркиз. – Ты – главная драгоценность нашего замка, а драгоценности надо держать подальше от вражеских солдат.

И за спиной жены приятельски подмигнул управляющему: дескать, спасибо, котяра!

* * *

Когда в ворота замка въехала карета, господин управляющий вспомнил байку, которую рассказывали про генерала Вольфа: мол, тот не умеет ездить верхом, ибо так свиреп, что его боятся лошади.

Карета остановилась, подбежавший слуга распахнул дверцу.

Генерал вышел из кареты – невысокий, в черной кожаной куртке, темном плаще, широкополой шляпе и старых сапогах. Господин Мурмур поспешил ему навстречу, повторяя в уме почтительную речь.

Гость и управляющий глянули глаза в глаза – и узнали друг друга.

Молчание длилось не больше мгновения. А затем господин Мурмур сорвал с головы шляпу, грациозно ею взмахнул и изящно поклонился:

– Приветствую вас, генерал! Прошу к столу, ужин ждет!..

Слуг управляющий шепотом выгнал, чтоб не мешали разговору, и сам подкладывал на блюдо гостю ветчину и жареные бараньи ребрышки. Вольф с удовольствием глотал мясо не жуя, большими кусками, и при этом ухитрялся не прекращать беседы. Похоже, он рад был случаю поговорить с кем-то откровенно.

– ...Вот так я и сколотил свою первую стаю... то есть первый отряд. А что? Я ведь знаю, как должен держать себя вожак... А что я не в ладах с человечьим оружием – про то никто не знал. Тайком учился. Зато теперь врагу голову с плеч смахнуть – что куренка задавить...

Мурмур с некоторым сомнением налил гостю в чашу вина. Сам-то он в бытность свою управляющим так и не приучился пить вино и только по большим праздникам позволял себе глоток-другой валерьянки... Но Вольф небрежно выплеснул себе в пасть содержимое чаши и продолжил:

– А знаешь, котище, как я взял крепость Зелленбах? Она бы еще хоть год стояла, там припасов на два гарнизона бы хватило, а я даже без стенобитных машин... Так я нюхом нашел подземный ход! Понимаешь, нюхом! Они гонца послали с пакетом, а я по следу нашел место, где гонец из крепости вышел! И мы туда ворвались, как волчья стая – в овчарню! Ух, резню учинили! Я после этого стал майором...

Вольф рассказывал азартно, бессвязно, перескакивая с одной лихой и кровавой истории на другую.

– Знаешь, чего я терпеть не могу? Артиллерию ненавижу! Нет, пока она стены крепостей рушит – это ладно... это пускай... Но пушки на поле боя – это дикость! Это зверство!

Мурмур понимающе кивал, иногда поддакивал и ничем не показал, как позабавили его слова «зверство» и «дикость», услышанные от волка.

– ...А герцог мне и говорит: вы, генерал, весьма посредственный стратег, но гениальный тактик... А я тогда уже знал, чем стратегия от тактики отличается, мне мой адъютант разъяснил... и другие умные слова – тоже... Гениальный тактик? Я просто чую, откуда пахнет добычей, с какой стороны мне могут прищемить хвост и куда лучше уносить лапы... А ты-то, котяра, как живешь?

– Неплохо живу. Весь замок в моем распоряжении, хозяин не обижает, слуги по струнке ходят. Сытно, тепло... Вот только...

– Что?

– Вот только скучаю по тем временам, когда было сытно и тепло безо всей этой суеты. С людьми уживаться – такая головная боль! То ли дело лежать целыми днями на солнышке! Станет скучно – пошел поохотиться на птичек... А тут... сложно!

Вольф как раз протянул свой кубок, чтобы Мурмур налил ему еще вина. Но услышал последние слова – и поставил наполненный кубок на стол.

– Сложно, да? Суета, да? Это ты правильные слова нашел. Иной раз думаю: и на кой мне сдалась такая жизнь? Что я, кусок мяса бы себе не раздобыл? А тут на меня какая-то сволочь доносы пишет в столицу! Ничего, вынюхаю и сожру, не привыкать! Меня в ставке многие тоже сожрать мечтают, да только подавятся.

– Если всё это не по сердцу, то почему не бросить? Мне-то хозяина жалко, я его с котеночьих времен помню. Обижать его будут без меня. А война... Почему не податься куда глаза глядят?

– Бросить? – серьезно переспросил Вольф. – Думал я об этом, думал... Только, знаешь... сапоги – это, брат кот, такая штука... надеть их легко, а снять трудно. Не отпустят они, сапоги-то. Крепко держат.

Он посмотрел на кубок перед собой так, словно только что его увидел, и лихо отправил вино в пасть, после чего заявил убежденно:

– Сейчас точно спою.

Поднял голову к закопченным потолочным балкам, словно ища взглядом луну, и запел-завыл старую песню наемников. Он пел о ночном костре под бледным волчьим солнышком. О добыче, полученной в сражении. О доспехах, снятых с убитого противника. О том, что враги – беспородные шавки, не стоящие жалости. О том, что наемники – опора любого трона и лезвие любой атаки. О том, что все на свете знамена – просто тряпки, и хранить им верность можно лишь до тех пор, пока вояке не задерживают плату...

Он тоскливо выводил эту песню, а на потолочных балках тихо, испуганно перешептывались летучие мыши...

* * *

Утром генералу подали карету. Он вышел молчаливый, задумчивый. Под утро они с управляющим все-таки поговорили о фураже и провианте, договорились о плате за поставку. Вроде бы всё правильно, но у Вольфа осталось подспудное ощущение, что старый знакомец его крепко провел... но в чем? Эх, надо было послать интенданта, а не самому решать такие вопросы проездом! Это же не тактика!

К ночному разговору оба не возвращались. Только уже возле дверцы кареты генерал принюхался к ветерку, прилетевшему через ворота из леса, и сказал управляющему тихо, доверительно:

– Погода-то какая... сейчас бы зайцев погонять... эх!

Дверца захлопнулась, кучер хлестнул лошадей, карета покатила со двора.

Господин Мурмур глядел ей вслед. Но видел не ворота и дорогу, а темный амбар, пронизанный падающими в щели лучиками света. Слышал мышиную возню и писк в углу. Предвкушал точный прыжок и трепыхающуюся добычу в когтях.

Сейчас бы мышей погонять... да...

Что за вздор! Он же не котенок с мельницы, он управляющий замком! Это солидная должность, не оставляющая времени на всякую ерунду...

Вольф был прав. Пути назад нет. Сапоги не отпускают того, кто их надел. Крепко держат...