Волки Аракана. Золото буканьеров

Светлой памяти моего отца, Юрия Волошина, посвящается…

Вдали, у горизонта, едва виднелся парус. Тёплый ветер с юго-запада развёл небольшую волну, и прибой грохотал у подножия рифа. Иногда брызги долетали до молодого человека, стоящего здесь в одних только коротких штанах вот уже два часа, вперив взгляд в удаляющийся парус. Ветер трепал короткие русые волосы, капли воды быстро высыхали на смуглой загорелой коже. В глазах появлялись капельки слез, которые он и не пытался скрыть.

Лишь клочья беснующихся мыслей вихрем проносились в его голове. Все они сводились к одному: какого черта он остался в этой глуши с непонятными черномазыми! Ответа на эти вопросы он не находил. Лишь глаза неотрывно и пристально всматривались вдаль, сторожа момент, когда парус исчезнет за горизонтом.

Лёгкое прикосновение руки заставило молодого человека вздрогнуть. Он не обернулся, но знал, чья это рука. В душе появилось неприятное чувство отчуждения.

Присмотревшись к горизонту, он не нашёл там паруса. Горечь заполнила его грудь.

– Что тебе надо, Ндола? – спросил молодой человек, в голосе которого слышалось раздражение и недовольство.

– Мой господин, – пролепетала девушка неуверенно. – Ты тоска? Я жалко ты!

– Погоди, Ндола! Мне сейчас не до тебя! Оставь!

Он сел на горячие камни утёса. Ндола опустилась рядом и молча стала ждать.

Прошло с полчаса, прежде чем Эжен, так звали молодого человека, поднялся, посмотрел на девушку уже почти ласково, и та заулыбалась, вскочила и с готовностью спросила:

– Жина, мой господин! Ты лучше?

– Да, Ндола! Уже можно идти к твоим неграм. Прощание закончилось, пора приступать к делам.

Негритянка мало что поняла, но продолжала улыбаться. Они обнялись и осторожно стали спускаться с утёса. Впереди из воды виднелись камни, между которыми волновались зеленоватые воды моря.

Перепрыгивая с камня на камень, молодые люди добрались до берега и углубились в заросли кустарника с высившимися пальмами и кустистыми бананами. Впереди слышались голоса людей, над головами порхали маленькие попугаи, кричали птицы и бесшумно планировали большие бабочки.

Эжен поглядывал на девушку. В её глазах он ясно видел страсть, желание, призыв. Эжен усмехнулся, его глаза замаслились, а девушка прильнула к нему. Губы их слились в страстном поцелуе. Тут же они оказались на земле, устланной толстым ковром старой листвы

Возвращались они уже с улыбками на лицах. Эжену так хотелось выговориться, но его мало кто понимал. Негры ещё плохо понимали испанский, а разговаривать с колдуном молодому человеку не очень-то хотелось. Эжена раздражали его глаза. Негр плохо понимал испанскую речь, но довольно сносно ухватывал суть разговора. При этом он так пронизывал собеседника чёрными глазами, что Эжену становилось не по себе.

Мысли его часто возвращались к судну, которое исчезло в океане, увозя его родных и друзей. И Диону, о которой он не переставал постоянно думать. Иногда он улыбался, вспоминая её, брата Тибо, и радовался тому, что нашёл в себе силы отказаться от борьбы за девушку. Это радовало, гордость за себя наполняла его чем-то возвышенным и вливала новые силы. А их ему требовалось слишком много. Особенно теперь, когда он остался один на острове с толпой диких негров.

– И всё же я молодец! – вдруг завопил он, вскинул вверх руки и подпрыгнул.

– Жина! Что ты сказать? – Ндола пытливо глядела в его радостные глаза.

– Потом, Ндола, потом! Ты сейчас всё равно не поймёшь! Я всё тебе расскажу, но сначала научись меня понимать.

Девушка с сожалением поглядела на друга, промолчала, и лицо её несколько нахмурилось, а плечи опустились.

Потянулись однообразные дни. Эжен пытался наладить жизнь на острове, но незнание языка сильно мешало ему. Один только колдун, которого звали Мбевэ, понимал его хорошо, и лишь через него Эжену удавалось налаживать хозяйство.

Шагах в пятидесяти от берега уже возвышались круглые хижины с конусообразными кровлями, покрытыми пальмовыми листьями и тростником. Недалеко обнаружили целый лабиринт пещер и ходов в известняке. Иногда они уходили вглубь, и там, в естественных углублениях скапливалась вода, пригодная для питья. Это были своеобразные колодцы, вода в них была холодная и довольно вкусная. Таких колодцев вскоре нашли шесть штук.

Не прошло и десяти дней, как пропал один негр. Его искали, но не нашли, и Мбевэ заявил, что тот заблудился в ходах и теперь будет погибать там от голода.

– Надо же поискать его! – воскликнул Эжен взволнованно. – Ведь можно же найти человека!

Колдун покачал головой и горестно развёл руками, давая понять, что это не угодно богам.

По этому поводу негры поплясали у костра, оглашая ночное небо горестными воплями. Женщины визжали, царапали себе лица ногтями, а потом набросились на запечённую в золе рыбу и закончили тризну обжорством.

– Теперь пусть никто не ходит в пещеры в одиночку, – распорядился Эжен, и колдун Мбевэ долго разъяснял своим неграм слова белого человека.

– Будем исследовать ходы постепенно и осторожно, – продолжал Эжен.

Вскоре люди забыли происшествие в ходах. Было много забот и без них. Каждый день негры ходили на лодках в море на рыбную ловлю. Уловы были хорошие, и голода можно было не опасаться. Продовольствия было оставлено на месяц, на чуть больший срок должно было хватить соли и муки. Остальное надо было добывать самим.

Эжен собрал негров и через Мбевэ приказал заниматься посевом маиса, маниока и некоторых других культур, что оставили им моряки с «Удачи».

– Некоторые инструменты у нас есть, – продолжал Эжен воодушевлённо, – так что надо найти подходящее место, расчистить, вскопать и засеять, особенно пшеницу.

И уже через неделю небольшое поле было готово и засеяно. Оставалось ждать всходов и хорошо обрабатывать землю.

На горизонте виднелись две полоски земли, это были соседние острова, и Эжен предложил отправиться туда для обследования и разведки.

– Сошьём парус, мачту укрепим на большой шлюпке и будем плавать к соседям – заявил вождь.

Среди негров появились люди, быстро схватывающие чужой для них язык, хотя за время плавания от берегов Африки они уже смогли познакомиться с ним. И с каждым днём Эжен чувствовал, как становилось легче ему общаться с неграми. Он понимал, что вызывает у многих недоверие и боязнь, но и уважение иногда светилось их тёмных глазах. Сильно помогали Мбевэ и Ндола.

Как-то незаметно для Эжена пролетел месяц. Дел было по горло, в заботах забывались те передряги, что терзали его душу последнее время. Он уже реже и не так остро переживал свои чувства к Дионе. Представлял, как Тибо счастлив с нею, и как та постоянно вздрагивает при упоминании скорой встречи с матерью братьев в Марселе.

При мыслях о Марселе Эжен становился грустным, и потом целый час не разговаривал ни с кем. В эти минуты Ндола старалась вести себя тихо и не подходила, наблюдая за ним издали.

Теперь ему всё чаще вспоминались былые приключения, в голове возникали картины из далёкого прошлого, особенно события, произошедшие когда-то в Сириаме, в далёкой Бирме. В эти минуты молодому человеку казалось, что он уже достаточно пожилой, поживший на свете. А ему было всего-то чуть больше тридцати.

Обследовав остров, он убедился, что тут бывали люди. Виднелись даже старые следы кострищ. Рос одичавший сахарный тростник, который когда-то его посадили люди.

На большой шлюпке обследовали два ближайших островка. Людей там не нашли, но их следы обнаруживались и там. Потому Эжен сказал колдуну как-то:

– Острова эти, Мбевэ, посещаются людьми. И это наверняка испанцы или, того хуже, пираты. Так что следует серьёзно заняться обучением владению оружием.

Колдун согласно кивал головой, пронзая Эжена взглядом.

– У нас несколько мушкетов и арбалетов, – продолжал Эжен. – Завтра же приступаем к их освоению. Распорядись изготовить стрелы и новые арбалеты, а то на всех у нас нет оружия.

– Да, да, вождь, – отвечал колдун и усиленно кивал.

– И ещё. Пока есть у нас соль, следует заготавливать впрок рыбу. Солить, сушить и складывать в пещеры, где похолоднее и посуше. Сколько у нас людей сейчас? – спросил Эжен и тут же сам ответил: – Двадцать три, плюс ты и я. Всего двадцать пять человек. Из них семеро женщин. Остаётся восемнадцать воинов. Ты понимаешь меня, Мбевэ?

Негр согласно кивал, глаза его поблескивали загадочно и таинственно. Эжену всегда казалось, что этот взгляд проникает ему в голову, и колдун знает, что творится в ней.

– Вождь, – тихо молвил Мбевэ, испытующе глядя на Эжена.

– Чего ты хочешь, Мбевэ?

– Наши люди должны знать, что с нами быть.

– А вот этого я тебе сказать затрудняюсь, Мбевэ. Через год или два за мной придёт корабль, и я уеду с острова. Возможно, и вас заберут и доставят в Африку.

– Так есть очень хорошо, вождь. Я сказать люди.

– Говори, говори. Пусть порадуются, но не очень-то обнадёживай их. Ждать ещё долго, и всё может поменяться.

– Я знай, господин. Но пусть люди имеют надежду.

– Это ты верно заметил, Мбевэ. Скажи, и пусть порадуются малость.

Эжен тщательно отмечал дни и недели на листе картона и хранил его в глубине пещеры, где у них с Ндолой была постель и жилье. Там было прохладно, и комары не залетали. И вода была рядом, стоило лишь слегка спуститься вниз и зачерпнуть ковшиком.

На острове изредка гремели выстрелы, но порох приходилось беречь, и потому больше стреляли из арбалетов. Среди негров нашёлся кузнец, он ежедневно выковывал несколько наконечников для стрел. Другие вытачивали их из дерева, снабжали оперением.

Выстругали и собрали ещё несколько арбалетов. Они, конечно, были не такими мощными, но за пятьдесят шагов легко могли убить человека.

И не прошло и ещё одного месяца, как негры уже сносно стреляли. Теперь на каждого приходилось по арбалету или мушкету, и кузнец взялся за ковку мачете.

– Вот теперь можно немного спокойнее жить здесь, – говорил Эжен после очередного занятия стрельбой. – Пусть теперь являются сюда испанцы! Встретим их, верно я говорю, Мбевэ?

– Верно, верно, господин! – кивал головой колдун.

Остров венчал невысокий холм, под которым и находились пещеры с ходами. На нем Эжен оставлял на весь день наблюдателя за морем, но это мало кого занимало, и часто негры оставляли пост пустым. Эжен сердился, но ничего не изменилось.

Прошло почти три месяца, и новые колонисты готовились собрать первый урожай. Негры оказались вполне добросовестными крестьянами, и Эжен рассчитывал, что этот урожай позволит им продержаться до прихода корабля или даст возможность засеять участки земли на будущий год.

И ещё Эжен заметил, что мысли о Дионе перестали его терзать. Они теперь протекали спокойно, и влюблённость в эту девушку казалась ему уже не такой уж сильной и всепоглощающей. Однако иногда он впадал в меланхолию и целый день находился в омерзительном настроении.

Однажды к нему подошёл Мбевэ и, помявшись, заявил:

– Господин, вождь, неладно у нас стало.

– Что ты имеешь в виду, Мбевэ? – с тревогой спросил Эжен.

– Господин, у нас мало женщина. Наш мужчина сердит.

– Тут уж, дорогой Мбевэ, я ничего не могу поделать. Где я возьму вам женщин?!

– Так, господин. Женщин нет. Есть злость, вождь.

– Может, ты знаешь выход из этого положения?

– Нет, господин. Разве что отправить в большой лодка люди за женщина?

– Воровать женщин? Да где же их найти, а море не так уж и ласково, Мбевэ. Это дело весьма опасное.

– Так хотеть люди, вождь.

– Да как это сделать? Вы же не моряки, выходить в море далеко действительно слишком опасно.

– Господин, люди сказать, ты можешь. – Колдун опустил глаза, показывая, что он понимает всю нелепость таких требований.

– Ты хочешь, чтобы я ушёл с вами на другие острова за женщинами?

– Я нет, господин. Люди хотеть. Ты знаешь море. Мы только рыба ловить близко.

– Тут и говорить не о чем, Мбевэ! – Эжен с возмущением поглядел в пронзительные глаза негра. – Как ты мог сказать мне такое?

Эжен замолчал, стараясь не разжигать возмущение. Мбевэ рисовал что-то прутиком на песке и не поднимал голову.

– Я так полагаю, – прервал молчание Эжен, – что ты оправдываешь своих людей?

– Нет, господин. Люди сами так хотеть.

– И не говори так, Мбевэ! Они тебя слушают, без твоего согласия они не осмелились бы такое предложить мне! И покончим с этим! Пусть довольствуются тем, что имеют!

Мбевэ вздохнул, поднялся и молча ушёл. А Эжен понял, что тот недоволен им, хотя и не говорит прямо об этом.

Прошло дней десять, и Мбевэ начал готовиться к какому-то празднику или событию, о котором ничего не знал Эжен. К вечеру тот спросил колдуна:

– Что у нас тут будет, Мбевэ? К чему вы готовитесь так тщательно?

– Господин, у нас будет танец, заклинание и общение с богами.

– Для чего тебе это? Что ты задумал?

– Люди хотят знать, что делать дальше, господин. Хорошо ли уйти в море за женщина. Они так хотеть, вождь.

– Я думал, что ты убедил их отказаться от этой глупости.

Мбевэ вопросительно глянул на Эжена, но потом, как бы поняв сказанное, сказал:

– Я колдун, господин. Могу говорить с богами. Люди хотят знать их воля. Я делать это, я знать воля богов и духов. Ты уходить, господин. Ты не смотреть.

– Я не имею права посмотреть этот обряд, Мбевэ?

– Нет, господин. Таинство, таинство, господин. Так хотеть духи, так хотеть боги.

Эжен вынужден был согласиться. Он уже понимал, что у негров своя, непонятная для него жизнь, и лучше не вмешиваться в это, иначе можно потерять доверие и уважение, а это было бы слишком опасно.

И вот ночью он забился один в свою пещеру, куда доносились отголоски негритянского таинства общения с богами и духами умерших предков. Ндола была, естественно, там, и Эжен долго прислушивался к звукам примитивной музыки, крикам и воплям негров, пока сон не сморил его.

Утром он вышел на солнце, но негры ещё спали после утомительного обряда общения с богами и духами. Огромное кострище ещё слегка дымилось, лодки лежали на берегу, и Эжен понял, что рыбы сегодня не будет. Негры отдыхали, предпочитая немного поголодать, чем работать.

Ближе к полудню негры стали вылезать из своих хижин. Появилась и Ндола.

Эжен вдруг ощутил какое-то смутное беспокойство при виде её и понял, что это ревность. Она медленно заполняла его всего. Появилось желание схватить женщину, бросить на землю и потребовать объяснения. Потом он вгляделся в её сияющее лицо, и решимость покинула взбудораженное сердце.

А она подлетела к нему, обняла, впилась своими мягкими губами в его губы и зашептала какие-то нежные, ласковые, волнующие слова.

– Ты почему не пришла ко мне? – всё же спросил он, придавая голосу беззаботность.

– Ты спать, я устала. Скоро быть утро. Теперь я твой, Жина!

На сердце Эжена потеплело, и вскоре он забыл свой порыв.

Наконец собрали урожай и по этому поводу устроили большой праздник. А до этого Эжен наконец-то допытался у Мбевэ, чем закончились общения с богами и духами. Ндола об этом не хотела говорить и заставить её Эжен не смог.

С лукавинкой в глазах Мбевэ рассказал, как боги не одобрили желание негров красть женщин, пригрозив большими неприятностями.

– Людям пришлось смириться, господин, – закончил рассказ Мбевэ. – Люди почитать богов и духов, господин. Люди готов ждать.

– Ну и хитрец ты, Мбевэ. Спасибо тебе за это. Ты хорошо сделал.

– Боги сделать, господин, не я! Я просто слушать и исполнять, передать люди.

– Ладно, ладно, Мбевэ! Оставим это. Но надолго ли люди успокоятся?

– Две, может, три луна, господин.

– Значит, всё это может повториться? – с тревогой спросил Эжен.

– Может, господин, может.

Эжен задумался, а колдун хитро усмехнулся, и молодой человек понял, что и на этот раз всё обойдётся.

Однажды Эжен увидел на горизонте парус. Он сбегал за зрительной трубой и долго всматривался в него, пока тот не исчез за горизонтом.

Ндола тут же поняла, что Эжен впал в тоску. Она горестно вздохнула, но вмешиваться не стала, а лишь показала, как она переживает.

Эжен вздохнул и с улыбкой на губах подумал, что эта девушка слишком хорошо его понимает. Он вспомнил, что она ни разу не перечила ему, не упрекала и всегда соглашалась с ним или просто молчала.

«Вот бы раньше мне встретить такую женщину, – подумал Эжен, вздыхая с сожалением и грустью. – Но не надоест мне такое ко мне отношение, почти рабское? Сомневаюсь».

Время почти летело, и Эжен к своему удивлению обнаружил, что прошло уже почти пять месяцев, а никто не посетил их островок. Паруса иногда маячили на горизонте, но близко суда ни разу не подходили. А Эжен уже начинал считать месяцы, оставшиеся до прихода корабля, если, конечно, он придёт через год.

«Но ведь это может случиться и через два года! В договоре с отцом был предусмотрен такой момент» – думал Эжен, и это сильно его беспокоило.

За это время умер один негр, что весьма взбудоражило остальных чернокожих. Мбевэ добросовестно отработал обряд отпевания и захоронения, а потом целых три дня никто не выходил в море на рыбалку. Приходилось довольствоваться тем, что было в запасе.

До нового урожая было ещё далеко, а старый уже почти весь уничтожили. В который раз Эжен убеждался, что негры совсем мало заботятся о пропитании и с терпением относятся к временам острой нехватки еды. Зато в дни её изобилия они не могли отказать себе в удовольствии наесться так, что животы почти лопались, а сами они едва могли двигаться.

Эжен внимательно наблюдал погоду и теперь весьма хорошо разбирался в изменении по разным приметам и признакам. Иногда эти приметы едва улавливались, но почти всегда оправдывались. Он уже мог предугадать шторм и даже ураган за два и даже за три дня до его начала.

После такого одного сильнейшего шторма, который длился два дня, Эжен в трубу заметил какое-то изменение у берега дальнего островка. Этот островок они часто посещали, и теперь с удивлением не мог определить, что его так насторожило. После недолгого колебания он распорядился готовить большую лодку к выходу в море.

Час спустя Эжен с четырьмя неграми уже поставил парус и направился на осмотр того, что возбудило его интерес и любопытство.

К вечеру достигли островка. И то, что его насторожило, оказалось остовом затонувшего корабля.

Небольшая часть носа со сломанным бушпритом возвышалась над водой. Основной корпус скрылся под водой, и волны стремительно довершали то, что не успел сделать шторм.

Кругом ещё плавали обломки судна, они дополнялись новыми, и Эжен понял, что не пройдёт и пары часов, как от корабля ничего не останется.

– Посмотрим, что нам можно урвать у моря от этого корабля, – прокричал Эжен.

Они с парой негров высадились на обломки носа и, соблюдая осторожность, осмотрели их. Ничего, заслуживающего внимания, там не оказалось. Лишь застрявший в досках труп белого человека, с которого один негр снял матросский нож и серьгу.

Наступала ночь, и пришлось заночевать на островке, предварительно осмотрев его с лодки. Берег был пустынен, а в отдалении на песке лежал ещё один труп с разбитым лицом.

– Надо похоронить беднягу, – промолвил Эжен. – Интересно, что это за судно? Наверняка испанское, тут нет сомнений. Жаль, что нет спасшихся.

Негры с опаской поглядывали на своего вождя и господина, но могилу всё же вырыли и труп захоронили.

Потом они обошли весь островок, но больше никого не нашли. Лишь множество деревянных обломков и самых разных вещей были в беспорядке выброшены на берег, и некоторые из них с удовольствием подобрали негры.

Один подобрал мешочек из кожи, туго затянутый ремешком. Эжен понял, что это кошель для монет. И действительно – там оказалось несколько монет, в основном медных и серебряных. Лишь одна золотая монета ярко поблескивала в свете пламени костра. Негр был в восторге, остальные с завистью поглядывали на него.

Это были испанские деньги, и теперь Эжен больше ни в чем не сомневался.

Утром от остова судна ничего не осталось. Даже обломки исчезли, и море вздыхало мирно, умиротворённо и спокойно, как будто здесь ничего страшного и не произошло несколько дней назад.

Очистив островок от плодов, которые созрели после последнего посещения, Эжен распорядился отправляться назад.

Ветер был встречным, пришлось долго лавировать, менять галсы, пока добрались до своего островка. Солнце сильно склонилось к западу.

Негры несколько дней с жаром обсуждали кораблекрушение. Они в подробностях пересказывали виденное, дополняли вымыслом, и все были радостно возбуждены, пока острота пережитого и увиденного не померкла.

А Эжен ощутил нечто, похожее на пустоту. Он уже тяготился обществом негров. И лишь Ндола немного скрашивала его одиночество. К тому же она оказалась беременна, и Эжен со страхом ожидал её разрешения от бремени. Такими же оказались и остальные женщины.

Это часто обсуждалось неграми, а Эжен с ужасом думал о том, как можно в таких первобытных условиях сохранить и воспитать ребёнка.

Негры же были довольны, и ничего такого им в головы не приходило. Они лишь с нетерпением ожидали появления нового члена своей общины. А это, казалось, уже было недалеко.

Ндола лукаво поглядывала на Эжена, поглаживала свой уже заметный живот и обещала преподнести Эжену обязательно мальчика.

Никто не думал, что их благоденствие и спокойствие уже подходят к концу. Даже колдун Мбевэ ничего не подозревал.

И ранним утром, когда туман растворился над морем, все увидели корабль, стоящий на якорях в миле от берега, и шлюпку с ритмично поднимавшимися и опускавшимися вёслами.

В ней сидели восемь гребцов и два, видимо, офицера на носу и корме. Мушкеты торчали вверх, готовые к бою в любой момент.

Эжен вначале обрадовался, но потом сомнения и тревога закрались в его сознание. Он стал наблюдать за шлюпкой, приказав принести ему шпагу.

Все столпились на берегу, с напряжением ожидая встречи с незнакомцами. В том, что это испанский корабль, у Эжена не было сомнения. И флаг это подтверждал. Вот только с какими намерениями они сюда направляются? Вряд ли добрыми!