Волкодав: серебряный орден

Двадцать семь лет назад. Серебряные равнины.

Великий Волк Максимилиан Вулфхарт понял, что умирает, когда увидел собственную кровь на серебре своих доспехов.

Не так он представлял себе конец. В молодости, когда ему только исполнилось двадцать и он принял титул главы Ордена Серебряного Волка, Максимилиан мечтал умереть в своей постели, окружённый детьми и внуками, после долгой жизни в мире и процветании. Потом, в средние годы, когда начались первые стычки с демонами на восточных границах, он примирился с мыслью, что погибнет в бою — но героически, защищая стены родной цитадели.

Он не думал, что встретит смерть здесь, на продуваемой ветрами равнине, посреди моря трупов своих товарищей, под вой демонических легионов, празднующих победу.

Максимилиан опирался на меч, пытаясь устоять на ногах. Семьдесят два года — солидный возраст даже для мага огня, чья магия продлевала молодость и силу. Но сегодня каждый из этих семидесяти двух лет давил на плечи непосильным грузом.

Вокруг него Серебряные равнины превратились в ад.

Когда-то эти земли были сердцем королевства Эллидан. Широкие луга, покрытые высокой травой цвета серебра под лунным светом, тянулись на многие мили. Здесь паслись стада, здесь проходили торговые пути, здесь собирались на праздники жители окрестных деревень.

Теперь трава была чёрной от копоти и красной от крови.

Тела рыцарей Ордена лежали повсюду. Триста лучших воинов королевства, магов и бойцов, собравшихся под знамёнами с серебряным волком, вышли на эту равнину тремя днями ранее. Они шли с песнями, с верой в победу, с уверенностью, что их магия и мастерство сметут демонические полчища.

Они ошибались.

Максимилиан оглядел поле боя затуманенным взглядом. Знамёна с волчьими головами догорали в пепле. Доспехи товарищей были разорваны когтями и клыками. Где-то вдалеке ещё слышались крики — последние защитники всё ещё сражались, но их становилось всё меньше. Скоро наступит тишина.

Демоны выли.

Они стояли на холмах вокруг равнины — сотни, может, тысячи тварей. Каждая была уникальна в своём уродстве. Адские псы размером с лошадь, их шкуры светились красным изнутри. Крылатые ночные охотники парили в небе, ожидая команды спикировать на добычу. Костяные воины, собранные из останков павших, стояли неподвижными рядами. А в центре всего этого кошмара возвышалась фигура, от одного вида которой стыла кровь.

Демонический вождь Тенебрис.

Восемь футов роста, сложение как у человека, но на этом сходство заканчивалось. Кожа цвета раскалённого угля, покрытая рунами, которые пульсировали малиновым светом. Рога, закрученные как у барана, торчали из черепа. Вместо глаз — пустые провалы, из которых лился чёрный дым. В руках — огромный двуручный меч, выкованный из материала, который поглощал свет.

Этот меч только что прошёл через доспехи Максимилиана и вошёл в его бок.

— Твой Орден пал, старик, — голос Тенебриса звучал как скрежет камней, раздавленных ледником. — Триста лет вы защищали эти жалкие земли. Триста лет препятствовали нашему возвращению. Теперь всё кончено.

Максимилиан сплюнул кровь. Привкус меди во рту был отвратительным, но хуже была горечь поражения.

— Орден... — прохрипел он, собирая последние силы, чтобы говорить. — Орден не умрёт. Пока жив хоть один Вулфхарт... пока горит огонь в наших сердцах...

Он попытался поднять меч для последнего удара, но руки не слушались. Оружие выпало из ослабевших пальцев и со звоном упало на землю.

Тенебрис склонил голову, почти с любопытством глядя на умирающего врага.

— Огонь? В ваших сердцах горит только страх, человек. Я чувствую его. Все вы боитесь смерти, боитесь тьмы, боитесь того, что придёт после. Это делает вас слабыми.

— Нет, — Максимилиан улыбнулся, и эта улыбка была полна крови и торжества. — Ты не понимаешь. Огонь Вулфхартов — это не просто магия. Это воля. Это наследие. Это...

Он не успел договорить. Из дыма и пепла вынырнула маленькая фигура — юноша, едва достигший шестнадцати лет. На его изорванных доспехах всё ещё виднелся символ ученика Ордена — волчья лапа на серебряном фоне. Лицо мальчика было перепачкано сажей и кровью, в глазах застыл ужас, но он бежал к Максимилиану, не обращая внимания на демонов вокруг.

— Великий Волк! — закричал юноша, его голос срывался от отчаяния. — Нет! Не умирайте!

— Беги, глупец, — выдохнул Максимилиан, но мальчик уже упал рядом с ним на колени, хватая его за руку. — Беги и живи...

Но оруженосец не слушал. Слёзы текли по его юному лицу, смывая грязь и прорисовывая чистые дорожки. Он был так молод. Слишком молод, чтобы видеть такое.

Вокруг них демоны смеялись — если это можно было назвать смехом. Звук был похож на скрежет металла по стеклу, на треск ломающихся костей, на хрип агонизирующих животных.

Тенебрис поднял свой чёрный меч, готовясь нанести последний удар. Но Максимилиан почувствовал, как что-то внутри него, глубоко в груди, вспыхнуло жаром. Огонь Вулфхартов, дремавший во время этой катастрофической битвы, отозвался на его отчаяние.

У него не было сил для полноценного заклинания. Не было времени для изящных манёвров. Но было достаточно воли для одного последнего действия.

Дрожащими пальцами Максимилиан расстегнул цепь на шее и снял амулет. Серебряная волчья голова, искусно выгравированная мастерами триста лет назад, тускло блестела в свете пожаров. Этот амулет носил каждый глава Ордена, начиная с первого Вулфхарта. В нём была заключена память поколений, капля магии каждого, кто когда-либо возглавлял Серебряных Волков.

Максимилиан вложил амулет в ладонь оруженосца и сжал тонкие пальцы юноши своей окровавленной рукой.

— Слушай меня очень внимательно, — прошептал он, вливая в слова последние остатки силы. — Это важнее твоей жизни. Важнее моей смерти. Понял?

Мальчик кивнул, не в силах говорить от рыданий.

— Найди... моего внука. Артура. Ему всего несколько месяцев, он в цитадели, в северном крыле, с кормилицей. Скажи Себастиану Стонвилу... он поймёт что делать. Скажи ему, когда мальчик подрастёт... — Максимилиан закашлялся, кровь брызнула на серебро амулета. — Скажи: пепел станет пламенем. Понял? Повтори!

— П-пепел станет п-пламенем, — заикаясь повторил оруженосец.

— Хорошо. А теперь... — Максимилиан собрал все остатки своей магии, всю мощь огня, которая ещё теплилась в его венах, и ударил ладонью в землю.

Равнина содрогнулась.

Из-под земли вырвалось пламя — не обычный огонь, а чистая магическая энергия, белая и ослепительная. Огненная волна понеслась от Максимилиана кругами, как рябь по воде, отбрасывая демонов на десятки ярдов. Воздух наполнился запахом паленой серы и жжёного мяса. Твари выли, пытаясь спастись от священного пламени.

Между Максимилианом и юным оруженосцем встала стена огня — высотой в двадцать футов, бушующая, непроницаемая. За ней остался мальчик, всё ещё сжимающий серебряный амулет в кулаке.

— БЕГИ! — прорычал Максимилиан, вкладывая в крик всю волю древнего мага. — БЕГИ И НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ!

Юноша вскочил на ноги и побежал. Он спотыкался, падал, поднимался и бежал снова. Демоны пытались броситься за ним, но огненная стена преграждала путь. Некоторые пытались пройти сквозь пламя — и превращались в головешки, не успев сделать и двух шагов.

Максимилиан смотрел, как фигура мальчика становится всё меньше, всё дальше, пока не исчезла в дыму на горизонте. Хорошо. Хоть кто-то выжил. Хоть кто-то сможет рассказать историю. Хоть кто-то донесёт послание.

Огонь погас. У Максимилиана не осталось сил его поддерживать.

Тенебрис всё это время стоял неподвижно, наблюдая. Теперь он медленно шагнул вперёд, его копыта оставляли дымящиеся следы на обугленной земле.

— Трогательно, — прогремел демон. — Но бессмысленно. Один мальчишка не донесёт твоё послание. А твой младенческий внук никогда не узнает о своём наследии. Эпоха Волков закончилась.

Максимилиан откинулся назад, глядя в небо. Над равниной занималась заря. Розовые и золотые лучи пробивались сквозь дым, окрашивая тучи в цвета надежды. Красиво. Он всегда любил рассветы.

— Мой род... не закончился, — прошептал он. Говорить становилось всё труднее, каждое слово давалось с усилием. — Когда огонь найдёт ветер... когда пепел вновь вспыхнет... мир содрогнётся. И ты... вы все... вернётесь в бездну, откуда пришли.

Тенебрис склонился над ним, из пустых глазниц струился чёрный дым.

— Пророчествуешь в час смерти, старик? Как... человечно.

Максимилиан улыбнулся. Последняя улыбка, полная крови и веры.

— Это не пророчество. Это... обещание.

Чёрный меч взметнулся и опустился.

Боли не было. Только тьма, которая накрыла Максимилиана, как мягкое одеяло. Но в эту последнюю секунду, когда сознание уже ускользало, Максимилиан Вулфхарт сделал то, на что способны лишь величайшие маги в момент смерти.

Он отдал всю свою оставшуюся жизненную силу — каждую каплю магии, каждую искру души — в единственное заклинание.

Небольшой серебряный кинжал, спрятанный в сапоге мёртвого Максимилиана, вдруг вспыхнул белым пламенем. Клинок размером не больше ладони впитал в себя последнюю волю Великого Волка, последний вздох его огня, последнюю ярость его умирающего сердца. Руны на лезвии, выгравированные первыми магами Ордена триста лет назад, загорелись так ярко, что стало больно смотреть.

Кинжал дёрнулся, словно живой, и вылетел из ножен.

Он пронзил воздух со свистом, оставляя за собой след белого огня. Тенебрис даже не успел среагировать — клинок был слишком быстр, слишком пропитан магией, слишком жаждал демонической крови.

Кинжал вонзился демоническому вождю в спину, между лопаток, прямо туда, где у него когда-то, в другой жизни, было сердце.

Но это было не просто ранение.

Максимилиан зачаровал кинжал своей смертной волей, вложил в него не просто магию огня, но саму суть священного пламени — концентрированную энергию жизни, света, всего того, что демоны ненавидели и боялись больше всего. Яд был не физическим, а духовным. Он жёг демоническую сущность изнутри, разрушая не тело, а саму природу твари.

Тенебрис замер. Медленно, очень медленно, опустил взгляд. Из его груди торчало остриё кинжала, пульсирующее белым светом.

— Ты... — демонический вождь попытался вытащить клинок, но его пальцы дымились и обугливались при касании к рукояти. Боль была невыносимой — не физическая боль, которую демоны почти не чувствовали, а боль души, сжигаемой священным огнём.

Яд распространялся быстро. Чёрная кровь хлынула изо рта Тенебриса, из глазниц, из каждой поры. Руны на его коже потускнели, начали рассыпаться. Демонический вождь пытался крикнуть команду своим генералам, призвать подкрепление, но голос превратился в хрип.

Он упал на колени. Чёрный меч выпал из ослабевших рук.

Тенебрис рухнул рядом с телом Максимилиана. Их кровь — красная человеческая и чёрная демоническая — смешалась на траве, образуя странный узор.

Последнее, что услышал умирающий демон, был голос — не вслух, а в сознании, эхо последней мысли Максимилиана Вулфхарта:

"Мой внук придёт за тобой. Все вы заплатите. Огонь восстанет из пепла."

Тенебрис издал предсмертный вой и затих.

Демоническая армия застыла в ступоре. Без вождя, который держал их всех железной волей и тёмной магией, они были просто стаей. Опасной, да. Смертоносной, да. Но неорганизованной, неспособной на стратегическое мышление.

Генералы заревели, пытаясь взять контроль. Но демоны — создания хаотичные по природе. Началась свара. Некоторые демоны бросились грабить тела павших рыцарей. Другие подрались между собой за право называться новым вождём. Третьи, устав от битвы, просто ушли с поля боя, растворившись в утреннем тумане.

К полудню Серебряные равнины опустели. Демоническое войско рассеялось. Осталось лишь поле смерти, усеянное тысячей трупов — человеческих и демонических.

А на земле, в высокой траве, окрашенной кровью двух миров, лежал серебряный амулет.

Мальчик-оруженосец уронил его, когда бежал, слишком напуганный, чтобы заметить потерю.

Амулет тускло блестел в лучах послеполуденного солнца. Ветер гнал по равнинам пепел от сожжённых знамён. Где-то вдалеке каркнул ворон.

Но амулет не остался лежать там навсегда.

Через три дня на равнины пришёл отряд королевских солдат. Они искали выживших, хоронили павших, собирали оружие и реликвии Ордена. Один из солдат — молодой парень лет двадцати, с добрым лицом и мечтательными глазами — увидел серебряный блеск в траве. Поднял амулет. Повертел в руках, любуясь искусной работой.

— Что нашёл? — спросил его товарищ.

— Не знаю. Какой-то медальон. Красивый.

— Значит, дорогой. Спрячь, продашь потом.

Солдат кивнул и сунул амулет в карман.

Он не знал, что только что нашёл последнюю надежду королевства. Не знал, что через двадцать семь лет этот амулет сыграет решающую роль в судьбе мира.

Но пока что амулет просто лежал в кармане простого солдата, тихо, терпеливо, ожидая своего часа.

А над Серебряными равнинами опускалась ночь, укрывая мёртвых своим покрывалом.

Эпоха Серебряных Волков закончилась в крови и огне.

Но пепел, как и предрекал умирающий Максимилиан, однажды станет пламенем.