Волнители веры, а также Девочка-Призрак

…

Это началось в здании-коробке. По форме как спичечный коробок. Большая, распластавшаяся аж на три крыла школа. Не слишком привлекательного вида, между прочим. На улицах пригорода Кордиссии бывало и более красиво, хотя уцелевшие церковные соборы мало, кто считал особенно привлекательными. Однако эта школа даже таковой не была.

Иногда и не верится, что эти места когда-то пылали в огне…

Мир изменился при короле третьего своего имени Ксеверксе. Именно при нём была забыта красота архитектуры и сделана ставка на удобство. Отчасти он был прав. Того требовало время. Всё же после ужасов, людям просто нужны были дома…

По этой причине всё, чем может похвастаться пригород столицы Просторов Эстеллы, это удобством и безвкусной ухоженностью. Не считая зажиточности местных жителей и петляющих, раскинутых, словно сетка, улиц.

Но вернемся к коробке. Там было тихо, особенно в коридорах, а вот в помещениях нет. Сейчас, например, был особенно слышен звонкий голос парня. Чуть худого, с отросшими до самых ушей светлыми волосами, а один завиток всё падал ему на лоб. Хотя на вид он был безобидным, парень оказался вполне серьёзным, но о чём же он голосисто говорил?..

Эстмонд

– Кхем, пожалуй, я начну?.. Как вы знаете великий «Пальместийский орден» завершил своё предназначение почти триста лет назад. Со смертью последнего чудовища, «Ложного бога». И с уходом последнего брата ордена, их миссия была окончена.

Но как бы не так! Чудовище, которого некоторые приняли за истинного бога, навсегда очернило наш мир. Духи, призраки и демоны — существа, порожденные последней волей этого чудовища, стали самым тяжёлым бременем человечества.

И всё равно люди не сдались! Кризис был предотвращен. Всем известная «Канцелярия экзорцисткой доктрины» величественно служит и благородно защищает каждого из нас от этих чудовищ по сей день. Потому я — Эстмонд Рутти Возжик объявляю, что обязательно перейму отцовскую миссию и стану полноправным фамильяром канцелярии и экзорцистом!

Выкрикнув последние слова и отложив наконец свои бумаги, Эстмонд быстро понял, как жалко он выглядел с этим своим выступлением. Класс на него даже не смотрел. Восторженная улыбка быстро сползла, и он пал духом... Не так, как можно было подумать. Он-то духом точно не был.

– Ты закончил Возжик? – незаинтересованно спросила мисс Вортланд.

Похоже она совсем устала от его однотипных докладов. Неужели он делал что-то не так? Её маленькие глаза, смотрящие на Эстмонда сквозь стекло очков так и говорили, чтобы он ответил утвердительно. И когда тот кивнул, мисс Вортланд махнула своей тощей рукой.

Эстмонд опустил руки, которые до сих пор держал поднятыми после своих выкриков. И, под лопание жвачки одной из одноклассниц, что особенно бросало его в краску, тоскливо уселся за своё место и хотел тут же провалиться под землю.

– Кхем-кхем... – прочистила горло учитель и оправилась ото сна, который по-видимому был во время выступления Эстмонда – Ну а теперь, кто-нибудь расскажет настоящую домашнюю работу по истории?..

– Я могу! – прокричала девочка со стоящей впереди от парты Эстмонда.

– О мисс Келлавер, прошу вас.

Она вышла, махнув своими волнистыми волосами и с лёгкой улыбкой обратила своё лицо к классу. Хотя парень уже и не смотрел. И в принципе он почти никогда и не смотрел и даже и не вглядывался в своих одноклассников. И часто забывал лица. Хотя у девочки впереди была запоминающаяся внешность. Но не об этом.

В старшей школе «Кайриз» так было всегда. Быть запертым в этих раскрашенных снаружи в бежевый цвет стены, а внутри всё также бродить по скрипучему полу. Сидеть внутри крохотных кабинетов, пока некоторые более умные могут свободно расхаживать по своим собственным клубным комнатам.

Не весело было таким как он, кто не состоит в командах, или в крутых компаниях. А возможно это только его проблема, думал Эстмонд. И совсем погрузившись в свои мысли, перестал слушать чужой доклад. В этом наблюдалась какая-то закономерность.

Почему всем безразлично то, что интересно ему? Казалось бы, такая важная работа: изгонять привидений, а нет никого, кто хотя бы мог сказать больше, чем «ага». Вообще это даже немного забавно. Только стоит вдуматься: Люди читают комиксы и книжки, проводят десятки часов за просмотром сериалов и фильмов в поисках чудесных миров, и при этом всём упускают чудо в настоящем! Это ли не ирония? – Такими мыслями задавался мальчик, пропуская миом ушей очередной урок.

И уже дома, когда Эстмонд сказал что-то похожее, и миссис Возжик рядом тут же вспыхнула:

– Рутти! – дёрнула за ухо его мать – Опять за своё. Послушаешь тебя и сразу в тоску тянет. Неужели до сих пор друзей не завёл?

– Бьешь по больному мама...

Парня гложило эта проблема, но похоже миссис Возжик это было важнее. Так, наверно, с любыми матерями. И его вот была женщина, принимавшая всё глубоко к сердцу. И вот от неё ему достался цвет волос. Она была очень целеустремлённой и активной. Не допускала себе раскиснуть во всех смыслах, такая спортивная. Эстмонду подобное стремление было бы кстати. Хотя сейчас женщина расслабилась. По фигуре видно…

Они сидели на кухне. Скоро состоялся бы ужин, на котором должна быть вся семья. Кухня была сразу с выходом в сад. Но видно его почти не было. Тень от дома, падающая от закатного солнца, скрыло всё в черном мраке.

– Ну что, чемпион, как успехи? – спросил отец, предварительно проведя рукой по его макушке – Как дела в школе?

Пришёл мистер Возжик. Он был схож с матерью. Но тут скорее эта активность была от работы, нежели для похудения. Он был экзорцистом, самым настоящим. Был стройным, очень сильным, с грубым лицом и с прямым носом. Интересно, думал парень, это требовалось, чтобы бороться с призраками?..

– Неплохо, но... – на минуту мальчик засомневался продолжить – Пап, а тебе нравится твоя работа?

Мистер Возжик какое-то время чесал подбородок, вглядываясь в потолок, а потом и мальчик с матерью тоже попытались уловить его мысль, вглядываясь туда же, пока наконец тот не сказал:

– Сынок, в нашем мире мало достойных профессий... И моя одна из тех, какой я могу гордится!

– Но она тебе нравится? – настоял Эстмонд.

– Ранстед, посмотри какой твой сын настойчивый. Хватит о серьёзном, ну же! – миссис Возжик взяла мальчика за плечи, а отец по-доброму усмехнулся.

– Хорошо-хорошо!.. Давай сейчас не об этом сынок. Мама расстроится, если не будем есть её стряпню…

– Ранстед!

Мистер Возжик снова рассмеялся. Тоже улыбнулась и мать Эстмонда, хотя по её румянцу, можно сказать, что её очень волновала собственная готовка.

– И вообще сынок, если тебе так хочется посмотреть на мою работу, то может пойдёшь со мной на изгнание в дом неподалеку? Четыреста тринадцатый. Может слышал о нём?

Мистер Возжик напомнил ему о тех слухах в школе. Вроде, Эстмонд был не уверен, там девочка умерла, но почему, не знал. Конечно, слышал о якобы, что это было собственными руками, и о веществах, и о прочем. Но в школе часто приукрашивают трагедию. Поэтому верить в какие-либо слухи было бы очень опрометчиво.

– О, да, я бы с удовольствием отец! – ответил мальчик.

С этими словами семья приступила к прапезе. Никто не говорил. И никаких устройств не было. Этот тихий семейный ужин стал некой традицией. Даже еда становилось чем-то увлекательным, например, когда Эстмонд пытался съесть быстрее отца. И всегда проигрывал. Сырость сосисок уходит, и перегорелая еда уже не такая жесткая.

Вечерние передачи быстро утомили Эстмонда. Не замечая время, он уже оказался в кровати. Ночь поистине чудесная вещь. Только в это время он вспоминал то, что не показывал другим, а иногда и себе.

«Я не сделал домашку...» – стало первой подобной его мыслью. А ещё была: «Черт, наверно, мне стоило вернуть долг в магазине тогда...» – стала второй мыслью. Но ведь: валун скатывается после камней.

«Дом четыреста тринадцать...» – пришло Эстмонду в голову той ночью – «Мне нужно туда попасть!..»

Навеянный такими мыслями, он решился встать из теплой постели на ледяной пол. И, сам того не осознавая, уже оделся и принялся собирать вещи.

«Что же я делаю?» – спрашивал Эстмонд у самого себя и, складывая принадлежности для ритуала, закинул фонарик в рюкзак. Но и быстро вспоминал, почему это делал. И попытался сосредоточиться на цели. Неоспоримость этой миссии убедило его, и он тихо продолжил начатое.

Эстмонду нужно было две вещи: «Лживый клинок» и «Фискалево слово». Владение знаниями об экзорцизме не всем присуще, стоит сказать об этом пару слов: для поимки духа любой степени одержимости, необходимо его заколоть. Поэтому формально это убийство, хотя не об этике сейчас. Любой дух по сути демон, порождённый из человека Ложным богом. Потому нужен клинок, созданный из «слёз божеств».

Но все эти чудовища не хотят, чтобы их уничтожали, поэтому они прячутся, становясь точно воздухом(хотя не все, некоторые особо опасные готовы и напасть так просто). Эту проблему решает «Фискалево слово». Этот гримуар содержит сотни инструкций исполнения ритуалов, в основном связанных с рисунком печати героя с разными техниками. Такие ритуалы выявляют почти любого духа, что сумел уйти с глаз фамильяра канцелярии. Это в принципе самое главное, что стоит знать, чтобы именовать себя — экзорцистом, как считал сам Эстмонд. Хотя, конечно, можно лишь именовать. Быть намного труднее.

А вот Эстмонду нужно проникнуть в кабинет отца, что был на втором этаже. Там же была и его комната. Проскочить в темный от ночи коридор и попасть туда было легче лёгкого, думал он. А в кабинете было...

– Рутти, чего не спим? – отозвался басовый голос мистера Возжика.

В конце коридора, где туалет, его и поймали. А ведь не хватило всего пяти шагов до кабинета... Прозвучал щелчок. Включился свет, и мистер Возжик раскрыл его окончательно. Отец стоял позади, смотря Эстмонду в спину.

– Э, эм, – мялся мистер Возжик, всё не отводя взгляда от сына.

– Пап, я…

– Сын, а зачем... – Эстмонд уже смирился с тем, что отец всё понял – Чего одет, как клоун? То есть, чемпион, неужели другой одежды не было?

Этот упрек заставил парня осмотреть себя: и вправду, разноцветный наряд с этой кислой жилеткой смотрелся на нём нелепо.

– Да. я… я в туалет хотел, – быстро ответил он, продолжив эту легенду – Дома стало холодно, вот я и оделся... вот так.

– Ага, – промычал мистер Возжик – Ты только в школу так не одевайся, хорошо? – Эстмонд кивнул – Спокойной ночи, сын.

– Да, спокойной... – его отец окончательно ушёл – ...ночи.

Эстмонд стоял ещё какое-то время, пытаясь осознать всё произошедшее. Сердце колотилось, как при падении со скалы. Он стоял как вкопанный, всё думая: «Почему отец не спит в такую темень?!»

Он успокоился, решив сделать то, зачем пришел. Открыв кабинет, на цыпочках пробрался в центр, к столу и из нижнего ящика достал гримуар. А с полки, с держателя, снял клинок. Наверно плохо, что он так использовал доверие отца, да? Хотя нет, отец поймет его, убедил себя Эстмонд.

Благополучно вернувшись в свою комнату, эти уже настоящие экзорцисткие инструменты, а не всякие свечки, сложил в рюкзак и решил, что, да, пожалуй, стоит переодеться.

На улице было ещё влажно, не холодно, хотя наступал сезон дождей, но при этом его ещё не было ни разу. Эстмонд выглянул в окно, потом просунул тело и вынул из комнаты ноги. Оттряхнув свой плащ и, пройдя по крыше дома, прыгнул в сад. А уж оттуда открылся путь на улицу.

В его районе не было ни единой души. Тишина и только фонарные столбы были ему спутниками. Он бродил сначала совсем бесцельно и только потом отправился куда шёл. Очень уж завораживала тишина с темнотой.

Этот путь был не близкий, мимо железнодорожных путей, пару улиц и шоссе. Даже смог разглядеть начинавшийся центр города. Но идти надо было дальше. И постепенно дома становились более пустыми, пока не подошёл к дому с духом. А вокруг никого. Так этот домишко всех перепугал.

Тот дом, четыреста тринадцатый, был брошен, но таковым не казался. Он был маленьким, но не жалким или бедным. Однако какую-то грусть вызывал. Эстмонд не знал, что бы чувствовал, если бы его дом поразило такое горе...

Дверь была заперта. Что неудивительно. Парень попробовал войти сзади. Не вышло. Проверил окна. Тщетно. Никогда бы тот не мог подумать, что его миссия так прервётся. Хотя нет, парня не остановят запертые окна! И тут он обнаружил окошко внутрь чердака…

Аклессия

Чуть ранее...

Одним из недостатков, коими обладала эта молодая девица была — почти детская наивность. Уж очень она поддавалась на, объективно, безнадежные методы колдовства. Такое было и в случае её чрезвычайно сильной влюблённости в младшего капитана команды по чайнболлу, игре с цепями и мячом. Может вы слышали об этой игре, по ней часто проходят соревнования по телевидению. В общем, влюблённость девушки была столь сильна, что она пошла на отчаянный поступок...

– Ладно, – вырвалось из неё – Всего-то надо попасть в дом и… и помолиться. Всё будет хорошо...

Пока наша дорогая леди, как и один светловолосый парень, пытается пробраться в дом...

– О, окно на чердак! – радостно воскликнула она и пустилась взбираться к окошку.

...хочется поподробнее рассказать почему совершаемые ею действия были безнадёжны.

Начнем с того, что магия — это выдумка. Далее, духи — это не джины. И даже если бы это было так, и дух решил бы исполнить её просьбу, что маловероятно, то он бы мог разве что запугать того парня до смерти. А в-третьих, искать лёгкие пути — это глупость. И часто приводит к… Пока не об этом. Девушка могла бы, ну, например, просто сказать о своих чувствах и не пытаться проникать на частную собственность.

Как бы то ни было, мисс Аклессия Келлавер пробралась в дом. На чердак. Света там не было, хоть глаз выколи. Густая тьма, как смола охватила её ноги, а под ними, наверно, могло быть…

– Ай! Дьявол! Погань! – прикрикивала она, каждый раз натыкаясь на ловушку в виде стола или тумбы в этом чердаке.

Выбравшись с ужасающего чердака, а затем спустившись с злосчастной лестницы, Аклессия добралась до еле осязаемой кухни. Была она за лестницей наверх. Девушка прошла в маленькую кухоньку, в которой словно прошёл ураган. А там ничего не осталось. И, казалось, давно жили дикие животные.

Там она, ни на что, не обращая внимания, наконец достала купленные мелки, нарисовала, как ей казалось, «идеальный круг» и, поправив свою прическу будто это что-то значило бы, она сложила руки и начала шептать молитвы.

И тут грохот! Аклессия дёрнулась. А потом грохот повторился, и ещё, и ещё:

– Ай! Дьявол! Погань! – послышалось ей сверху.

Она перепугалась и, подпрыгнув, побежала около лестницы в первую попавшуюся комнатушку. И разглядев что-то напоминавшее шкаф, заперлась там. Приглушив дыхание, девушка пыталась сдержать шальные мысли сбежать. Пока кто-то беспорядочно шагал по дому...

Эстмонд

«Что это вообще за чердак-то такой?!?» – вопрошал про себя парень, осторожно перекладывая ногу на ступеньку лестницы – «И зачем там столько вещей. И как там оказалась беговая дорожка?!»

Но теперь это было не важно. Он был на пороге выполнения своей миссии. Спустился по лестнице, что чертовски скрипела, и с последней ступеньки, словно герой, спрыгнул, подняв пыль.

– Да! – вырвалось из Эстмонда. Тут же укорил себя, ведь нужно было быть потише. Неизвестно слышал ли его призрак.

Умерев свой пыл, он отправился по левую руку от лестницы в темень. Там шёл коридор, из которого можно было попасть в прихожую, а дальше была кухня. По правую сторону вроде были комнаты и гостиная. Было темно, свет фонарей почти не проникал в дом, а внутри всё то и дело казалось живым, а тем и опасным.

Исследуя дом с духом, важно старательно выискивать перепады температуры. Одно из незыблемых свойств духа в гримуаре, которое Эстмонд напомнил сам себе, было то, что призраки создают вокруг себя низкие температуры. Предполагается, что из-за отсутствия тел им приходится формироваться из множество неизвестных человеческому роду элементов, которые сдерживают поглощаемое из атмосферы тепло. Холод является первым фактором, что помогал древним экзорцистам найти невидимых тварей.

Теперь и Эстмонд также пытался отыскать этого духа. Но только пытался. Никого вокруг не было. Может он где-то пропустил?.. Не-а, говорил он себе. И лишь приметил странную найденную кривую попытку нарисовать круг. Зачем кому-то это делать?..

Эстмонд вернулся в коридор. Вызволил старый гримуар из рюкзака и решил пролистать до нужной страницы. Только вот из-за слабой видимости было проблематично разглядеть что-либо, но благо у него был фонарик! С помощью его света тут же принялся за приготовления: принял решение всё сделать в гостиной. С порванным диваном и перевернутым столиком. Там не было того, что помешало бы.

Расставил свет, с чем помогли свечки, составил «Печать героя», служившей ещё в битве с Ложным богом. Парень знал, что самые простые духи ломаются и не выдерживают тепла. Но они не могут бежать от печати и, неизвестно почему, ужасно злятся на этот рисунок. И всегда пытаются его уничтожить.

Перед мальчиком объявился черный клубок дыма с еле заметными очертаниями головы и частей тела. Оно было длинным, страшным до дрожи в костях. Ничего человеческого только густая темнота с спускающимся черным паром, походившим на волосы. Словно оживший кошмар.

– Ха! Ну что ж, нечисть, приготовься к своей сме...

Призрак напал на Эстмонда. Очень резко и так, что на миг он почувствовал себя уязвимым. Бились они в гостиной. Призрак рвался, совсем зверь, желая навредить. А парень только уходил.

Постепенно они переместились в очень небольшую комнатку, пройдя мимо лестницы. Призрак оттолкнул Эстмонда в комнатушку, и стоит сказать, что очень уж трудно драться, когда в этой комнате и отпрыгнуть некуда. Два шага — и уже шкаф. Два в другую сторону — дверной косяк. Но парень не намерен был отступать!

Он вытащил лживый клинок и, держа свечу в другой руке, тут же ударил призрака. Тот ушёл. Эстмонд махнул ещё раз. И не попал. Он словно мясник, бьющий тесаком по таракану. Не мог он ведь проиграть. И нет, он собирался. Эстмонд отошёл, пока призрак оборачивался. И тут же метнул в черное нечто свечу, но и от этого призрак ушёл. Свеча, потухнув, закатилась под кровать. Такая битва могла кончиться плачевно, если бы парень продолжал.

Тогда он решил идти в лобовую. И, быстро поставив все оставшиеся свечи вокруг призрака, двинулся на призрака, не давая ему и шанса сбежать. И когда мальчик думал, что сможет сейчас его побороть...

– О нет! Это уже перебор! – послышалось из шкафа – Какой ужас!

Выкрикнула вдруг девушка из шкафа и, вылетев оттуда, пробежала мимо него и призрака. Эстмонд был ошарашенным и в конец потерял бдительность. Как, наверное, и черное существо. Но тот похоже быстрее вернул разум и, видя, что цепь огня нарушена, пронёсся за сбежавшей.

– О черт… – Эстмонд уловил планы призрака: тот хотел догнать её – Только не это!

И кинулся за черноватым клубком. Бежать по темному коридору за чем-то ещё более темным было совсем трудно. Но всё равно он смог бы его настигнуть. Несколько шагов и заколет его. Вот оно, освещаемое свечами черное существо, почти приблизившееся к напуганной бедняжке. И…

– Ха-х, – Эстмонд оступился. Думал прыгнуть и ударить духа раньше, чем призрак, но его плащ зацепился за половицу пола. Тот самый плащ, что одел по совету отца.

Парень выронил клинок и шлёпнулся об пол. Клинок, который смог бы ранить духа. И лёжа, мог слышать истошные крики ломающегося женского голоса.

– Черт, нет-нет-нет!.. – Эстмонд поднялся, однако было уже поздно.

Свечи погасли. Все до единой. Тело в спортивной окровавленной одежде и с распущенными волнистыми волосами, скрывавшего ими лицо, лежало бездыханным.

– Нет...

Подойдя ещё ближе, он разглядел ещё больше крови на стенах окрашивающую в какую-то безобразную багровую картину. А девушка была вся в крови, словно после битвы. С израненной головой, в крови от макушки до груди. Но ран, по крайней мере открытых, не было.

– Мне так жаль, прошу... прости!.. – но извиниться он не мог. И прощения бы не получил.

Упав перед телом, наконец смог хорошенько разглядеть её лицо. Она была его одноклассницей — Аклессия Келлавер. Аккуратное лицо с большими глазами и маленьким носом. Да, её спутать трудно. Он не смотрел на лица. Почти, но вот её забыть трудно. Хотя кровавые следы на ней точно не привлекали. Что же он наделал?..

– Ох, мне правда жаль, – Эстмонд притронулся к её плечу.

И девушка вдруг застонала. То ли от пережитой боли, то ли от самого пробуждения. Чуть дернулась, прикладывая руки к голове. Эстмонд отпрянул от ожившей. «Неужели это чудо?» – подумалось ему сразу. Он был рад и дыхание совсем перехватило. Почти был готов плакать.

Она открыла глаза. С лицом полным замешательства огляделась. Чуть она двинулась, и парень снова к ней приблизился, её лицо тут же преобразилось.

– Мелкий гадёныш!.. – крикнула она вдруг.

– Что?.. – отстранил Эстмонд руку.

– Вор! Грабитель! Убивец! – Аклессия или кто бы это не был, напрыгнул на парня, скаля зубы, точно зверь.

Он еле сдержал её, а ведь ногти были очень острыми. Она попыталась укусить его за руку, но вовремя упасся. Как бешеную псину, сдерживал одеревеневшие конечности девушки. Она стала совсем дикой. И от приятной внешности не осталось и следа. Она ведь и вправду сейчас его убьёт.

Эстмонд не хотел, но схватился за неё как следует приложил её об пол. Похоже это «нечто» на некоторое время потеряло ориентацию, а ещё... оно ощутило боль?

Не отвлекаясь, он вынул ремень из своего плаща и, закинув руки кровавого существа за спину, перевязал запястья. С ногами. И совсем не знал, что делать, пока просто оставил на том месте, где оно пришло в себя.

Несколько часов после пропажи Аклессии

Надвигался рассвет. Солнце разрезало желтоватым светом темное звёздное небо, которое почти не видно за забитыми окнами дома четыреста тринадцать.

Холодно уже почти не было. Эстмонд не обращал внимания, а всё думал, что же делать с тем монстром, который сидел перед ним. Он допустил убийство… но, оно ведь ожило? Это точно не Аклессия. А призрак. И он вселился.

Через какое-то время оно оклемалось и, всмотревшись в парня чужими глазами, спросило:

– Мне... Я хочу… – оно отвернулось, скрыв лицо за лохматой челкой – Хочу пописать...