Вологодский волк

Мелкий дождь напрочь размыл проселочную дорогу и колеса то и дело застревали. Переваливаясь то на левый, то на правый бок повозка медленно, но верно двигалась от города в уезд. Укутанный в теплый плед Боря сын помещика Ложкина, провалился в глубокую дрему.

- Карету надо было брать! – проворчал Харитон, щелкнув вожжами. – Застудитесь, а мне влетит!

От возгласа Боря проснулся, и сонно моргая поглядел в спину вознице. Широкая спина Харитона, прикрытая жилетом, и его затылок под серой кепкой - это все, что Боря видел в последние несколько часов. Перевернуться или приподняться сил не было. Так и глядел вперед, ну и на небо иногда посматривал. Небо серое, пасмурное, с редкими белесыми просветами.

- Не дал бы папенька карету, ты ведь сам знаешь. Трясется над ней как над сокровищем каким-то, – отозвался Боря морщась и чуть приподнимаясь на локте.

- Она и есть сокровище. Из Франции заказывал как никак! – Харитон сделал вальяжный жест пародируя реверансы. – Лучше бы пару врачей для вас заказал, ей-богу…

- Да плевать ему на меня, – вздохнул Боря и снова откинулся на подголовник. – Кому вообще нужен сын-калека? Ни показать такого, ни делам научить. Тяжесть только от меня и позор. Мне кажется, что он нас так часто к врачу отсылает просто, чтобы от меня отдохнуть. Мог бы и к нам на дом доктора вызывать, так нет говорит. - так дорого шибко выходит!

Возница тяжело вздохнул и обернувшись посмотрел на паренька. Дождь хоть и мелкий шел, а моросил беспощадно уже не меньше часа. Плед на Боре промок, да и вся его одежда постепенно превращалась в болото. Харитон бы с себя жилет снял и отдал хворому пареньку, да только и сам промок до нитки.

- Это верно, не жалует вас Платон Николаевич… – вздохнул возница. - И Настюшку не жалует, прислужницу вашу. Давече орал на нее как дурной... - Харитон тяжело вздохнул. - А она хорошая девка, красивая, да ладная вон какая...

- Он и тебя не жалует, и маменьку не жаловал пока она жива была, – буркнул в ответ Боря и указал рукой на щеку Харитона рассеченную шрамом. – Тридцать лет ему служишь и за каждый год сечины от плетей имеются. Как ты вообще не сбежал от этого изверга?

- А мне куда бежать-то?! – невесело усмехнулся Харитон. – До каторги что ли? Нет уж, благодарю, барин! Я лучше в теплом хлеву посплю, чем камни таскать, да жить впроголодь…

Закончить свои рассуждения он не успел. Округу огласил протяжный вой волчьей стаи. Вслед за первым хором тут же последовал второй, более громкий и стройный.

Нервы кобылы сдали моментально. Рванувшись в сторону и перепахивая копытами грязь, лошадь с треском врезала правую оглоблю в ствол дерева. Поднимаясь на дыбы и оглашая лес ржанием, она вновь рванулась, и на этот раз оглобля не выдержала, сорвавшись с креплений.

- Твою же в душу мать! – стегая кнутом проорал Харитон поднимаясь на колках – Стой дурная, стояяять! – новый рывок и возница потеряв равновесие плашмя упал на грязную дорогу. Телега дернулась вперед, и Харитон едва успел выдернуть ногу из-под колеса.

Вой повторился, уколов кобылу страхом. Обезумев от испуга, лошадь вырвалась из упряжи и мотая шеей закованной в хомут кинулась через бурелом.

Боря обеими руками вцепился в поручни повозки и вжался спиной в подголовник. Дрожа от холода и испуга он молча наблюдал как Харитон пытается поймать и усмирить кобылу. Однако вой звучал снова и снова, подстегивая лошадь и не оставляя шансов даже бывалому конюху.

Порвав упряжь гнедая попятилась и сбросив с шеи хомут понеслась меж деревьев, сминая тяжелыми копытами бурелом и валежник. Вскоре треск веток стих, оставив Харитона и Борю наедине с шумом дождя и протяжным воем волчьей стаи.

- Приехали, Борис Платоныч – стягивая с головы кепку и отирая ей лицо от дождя проговорил конюх. Дыхание его после бега и борьбы было горячим, сбивчивым – Ждать нельзя по такой погоде – вздохнул он – Застудитесь совсем.

Паренек испуганно оглянулся на очередной вой, а затем закрыл глаза и снова лег в намокшую повозку. Никуда ему идти не хотелось, даже подумалось, что волчьи зубы - это не такой уж и плохой конец в сравнении с целой жизнью лежа на кровати. Однако эти мысли быстро сменились на ощущения. Холод от мокрой одежды добрался до кожи и теперь вгрызался в нее, собираясь достать до костей.

Вместе с пробирающим ознобом, внутри затеплилось и желание жить.

- Хорошо, идем пешком – уверено кивнул Боря – Я так понимаю версты четыре осталось.

- Дойдем с передышками – отозвался Харитон и откинул мокрый плед в сторону. Взяв в руки чемоданчик с лекарствами, купленными у врача для Бори, конюх принялся поочередно открывать пузырьки и принюхиваться.

- Ты чего делаешь? – усмехнулся паренек – Спирта там нет! В этот раз растирания не прописывали.

- Да нет.. – задумчиво отозвался Харитон, и открыв очередной пузырек расцвел в усталой улыбке – Я про другое ищу, барин – добавил он – Хотя и от спирта бы не отказался по такой погоде и вам бы прописал на него рецептик. Тройную дозу так сказать, для согреву!

- А что ищешь? – не унимался Боря.

- Нашел уже! – усмехнулся конюх и сунул пареньку под нос бутылек с мазью бежевого цвета. Ударивший в нос резкий и омерзительный запах заставил сына помещика отпрянуть и прослезиться от едкой вони.

- Фу! – скривился Боря затыкая нос – Просто отвратительно пахнет!

- Вот и я так думаю – кивнул Харитон – Вы ведь не хотите барин, чтобы вас этой дрянью мазали?

Парень скривился и в ответ отрицательно покачал головой.

- Все равно ничего не помогает… – вздохнул он – А тебе зачем мазь эта? Она все-таки двадцать рублей стоит. Вдруг папенька спросит за что деньги отданы?

Снова послышался волчий вой, заставив конюха обернуться и настороженно поглядеть в пасмурную чащу леса.

- Не до денег сейчас, Борис Платоныч, когда звери лютые под боком воют. Волк такая тварь, что все запахи чует по отдельности… – после долгого молчания ответил Харитон – Его нюх не обманешь. Но если вонь будет шибко едкая, то все другие запахи заглушит.

- Ты предлагаешь, этим намазаться?! – Боря снова сморщился глядя на пузырек.

- Ну коли жить хотите… - пожал плечами Харитон – Я вот хочу, хоть и жизнь моя не сахар – усмехнулся он, и вывалив на ладонь порядочный шматок снадобья размазал его по ногам. Прилично так намазал, рублей сразу на пять.

Чуть подумав, и поглядев как рьяно Харитон расходует мазь, Боря не выдержал.

- Мажь! – махнул рукой паренек и предусмотрительно закрыл нос рукавом – Только ноги пожалуйста, не выше. А то меня точно вытошнит.

- Сделаем…

Через пять минут, вымазав все до капли, конюх закряхтел и подхватил Борю на руки.

Тем временем волчий вой не только не прекратился, но и усилился.

Услышав брошенный вызов, с юга приближалась еще одна крупная стая...

- Деньги то остались при вас? – стоя у повозки спросил Харитон.

- Остались конечно. Рублей тридцать еще будет – кивнул в ответ сын помещика – Все в кошельке под подкладкой, вот там… - паренек указал рукой в угол за подголовник.

Конюх отбросил подушку в сторону и достав кошелек подбросил на ладони. Затем сунул его к себе в карман жилета.

- Саквояжик с микстурами тоже возьмите – вздохнул Харитон – Мало ли когда доведется еще вернуться сюда. Да и погода лучше не становится.

Боря послушно протянул руки и взявшись за ручку поставил саквояж к себе на живот. Внутри словно металлофон зазвенели банки с лекарствами, с десяток не меньше.

- Ну, в дорогу! – выдохнул конюх и перехватив поудобнее парализованного в ногах паренька зашагал к лесу.

Под волчий вой и треск мокрого валежника конюх прошел не меньше сотни шагов. Утопая по пояс в разросшемся папоротнике и путаясь в осоке Харитон быстро устал. От отчаянной и глупой затеи с мазью остались только воспоминания. Тяжелые капли дождя скопившиеся на ветвях и траве при каждом движении обдавали путников настоящим холодным душем.

При каждом волчьем вое Боря вздрагивал вместе с саквояжем, и под звон банок испугано осматривался по сторонам. Однако серых хищников по-прежнему не было видно поблизости.

- Может Дуська их увела? – со слабой надеждой в голосе спросил сын помещика – Наверняка ведь запах кобылы учуяли и рванули за ней. Как думаешь?

Харитон дышал шумно и хрипло, запрокинув голову он жадно хватал воздух ртом не в силах ответить ни слова.

- Все! – наконец выдохнул он, когда позади осталось примерно с полверсты – Не могу больше! – Харитон повалился на колени и уронил Борю в высокие листья папоротника.

Немного постояв на четвереньках, конюх выпрямился и уперев руки в бока хрустнул поясницей. Отдышавшись, Харитон осмотрелся по сторонам. Впереди виднелась обширная поляна, со всех сторон стиснутая плотной порослью сосен и берез. Царил полумрак, даже слабые отсветы пасмурного неба терялись, почти не достигая земли.

- Это хорошее место вам будет… – поднимаясь с упором на колено проговорил Харитон – Утром солнышко пригреет, птички запоют.

- П-п-птички? – заикаясь переспросил Боря, прижимая к груди лекарства – Мы что, ночевать тут будем?

Повисла пауза, нарушаемая только звуками дождливого леса. Громкий стук капель по лопухам, дрожь листьев, шумные выдохи и вдохи усталого, распаренного от ходьбы конюха.

- Только вы, барин… – выдохнул Харитон и перевел холодный взгляд на паренька – А мне до дому пора идти. Опасно здесь становится, волки на подходе.

В лице Харитона не было ни сострадания, ни сожаления о происходящем. Впервые за все годы знакомства, Боря вдруг осознал, что этот крепкий конюх ему не друг и не родственник. Что он ему вообще никто. Обычный, подневольный мужик. Это странное и одновременно пугающее чувство отчуждения накрыло паренька волной, заставив вздрогнуть от страха и безысходности.

- Ты шутишь, да?! – нервно усмехнулся паренек – Разыграть меня хочешь?! – в голосе Бори прозвучала последняя, слабая надежда на то, что Харитон просто рассмеётся и кивнет в ответ. «Ну, давай же, смейся! – мелькнула мысль в голове паренька – Смейся Харитон, черт бы тебя побрал!»

- Не жалует вас папенька, тут вы правы были. Я ему предлагал вас пристрелить, но он на своем настоял, сказал, что все должно быть как несчастный случай. Говорит, что не хочет объяснять исправнику откуда пуля в вас взялась – тихо отозвался конюх – И меня не жалует. Я человек подневольный, что сказано, то и делаю. А коли не сделаю, так шкуру спустят… - глядел мужик спокойно, почти равнодушно.

- И за сколько ты мою жизнь продал? – все еще не осознавая происходящего спросил Боря – Давай я больше дам! В кошельке деньги возьми!

- Я уже взял – мрачно ответил Харитон похлопав себя по карману жилета – А отец ваш ничего не заплатил мне. Но на охотников потратился, которые сюда стаю пригнали. Слышал я, что каждому по пятнадцать рублей выдал, вот как хотел избавиться от вас… Не нужен ему сын калека, то правда…

- А мм-м-мазь, как же?! – затряс головой Боря – Ты зачем этот спектакль с мазью устроил?! Для чего тогда это все было?

- Мазь? – усмехнулся конюх – Волка такой ерундой не обманешь, Борис Платоныч! Мазью мы от собак мазались, на тот случай, если кто снарядит поиски ваши. Но поскольку на землю вы не ступали, а сами воняете так, что хуже некуда… Собакам полицейским след не взять. И найти вас у них не получится. За это даже не переживайте...

До парня начало доходить. Не сразу, рывками и толчками в его голову врывались слова Харитона, а вместе с ними и воспоминания об отце. О его презрительном отношении, о молчании за столом. О просьбах не появляться на людях и при гостях.

Глаза Бори округлились, дыхание стало быстрым и горячим. Он неуклюже развернулся и подтаскивая ноги вцепился в ствол березы. Ломая ногти и обдирая ладони паренек попытался подняться, однако острый сучок больно пропорол запястье и Боря вскрикнув повалился в траву. Уткнувшись лицом в сырой, лиственный настил паренек стиснул зубы и задрожал от рыданий.

- Царствие вам Небесное, барин – напоследок бросил конюх – И трава пусть помягче ляжет. И еще… - он остановился, уже сделав шаг – Когда волки придут, вы им шею подставьте сразу, а то они редко убивают. На живую едят – Харитон поднял руку и указал на артерию. Но Боря даже не взглянул в его сторону, продолжая сжиматься в комок на мокрой земле…

Он не знал сколько пролежал вот так, в обнимку с саквояжем.

Проснулся Боря от легкого позвякивания банок с микстурами, и собственного кашля. Кашель наполнял легкие огнем и раздирал горло будто мелкие, острые когти. Дикая жалость к самому себе и ненависть к отцу заполнили его сознание целиком сразу же, при пробуждении. Моментально вспомнив все случившееся накануне, Боря застонал, тихо завыл и перевернулся на живот.

Подняв затуманенный взгляд, он поглядел вперед, в сторону поляны, и ненависть тут же сменилась диким, первородным страхом.

Поляна словно ожила. Десятки серых силуэтов кружились на ней в вечерних сумерках. На этом клочке земли не заросшем деревьями собрались все те, чей вой преследовал повозку.

Одна из стай была явно меньше по численности. Примерно десять-пятнадцать особей. Серые хищники оскалившись столпились у северного края поляны, виляя меж коротких, ползучих корней. Неподвижно стояла только старшая волчица. Она угрюмо опустив морду глядела в спину вожака стаи и отца своего семейства.

Волков же в стае пришедшей с юга было не меньше тридцати.

Все они спокойно расселись на своем краю поляны и вели себя абсолютно не агрессивно. Каждый из них, казалось, чувствовал свое превосходство и грядущую победу. Звери лишь принюхивались, приглядывались и молча ожидали, когда начнется схватка вожаков. Святая вера в силу своего предводителя чувствовалась в каждом небрежном движении этих хищников. Их можно было бы сравнить с толпой дворян, которые от скуки пришли поглядеть на казнь.

Благородные, надменные и беспощадные. Да и выглядели они более крупными. Основная добыча южной стаи состояла из оленей и лосей, это было заметно по сильным, рельефным телам и лоснящейся шерсти. Они не привыкли голодать или довольствоваться зайцами.

Сжавшись в комок Боря припал в траве на локтях, и со страхом смешанным с любопытством всмотрелся в происходящее.

Вожак северной стаи медленно двинулся по кругу, и южанин повторил за ним. Сделав полтора оборота по поляне, вожаки ощерились и вздыбив шерсть с рычанием бросились друг на друга.

С южной стороны поляны послышался громкий, одобрительный вой.

Волчица севера не шелохнулась…

После первой стычки два вожака быстро расцепились. Волки отскочили друг от друга на безопасное расстояние и припав мордами к земле зарычали. На морде южанина заблестел глубокий шрам от клыков.

Северная стая заметно нервничала, весь десяток особей беспокойно метался из стороны в сторону. Каждый из них хотел бы вмешаться в ход боя, но сделать это не позволял Закон.

Нетерпеливо взрывая лапами землю и тихо подвывая, голодные северяне ожидали исхода схватки. Измученные голодом и долгим охотничьим гоном они были почти лишены сил, все до одного. С улюлюканьем, псами и флажками люди помещика прогнали их через дальние холмы и буквально заставили ступить на чужую территорию южан.

Учуяв запах чужаков, южная стая немедленно подняла вой и бросила им вызов. В любой другой ситуации северная стая избежала бы этого неравного столкновения. Но только не в тот момент, когда им в спину смотрели десятки охотничьих стволов.

У вожака Севера выбор был прост – бросить свою стаю под пули и в зубы псов, или сразить в честном поединке.

И он выбрал второе.

Северяне приняли бой на одинокой поляне среди бурелома.

- Вот черт…– услышав, что склянки в саквояже гремят от дрожи в руках, Боря отодвинул его в сторону от себя и вновь всмотрелся вперед меж стеблей высокой травы.

Ему и думать не хотелось о том, что, когда бой закончится волки начнут прочесывать лес. Они наверняка учуяли запах человека, да и кобылы тоже. Оставалось только помолиться о том, чтобы волки были сыты – Боря так и поступил. Беззвучно шевеля губами, он читал «Отче Наш» продолжая смотреть как десятке метров от него продолжается схватка вожаков.

Тем временем северянин бился из последних сил. Истощенный и измотанный голодом он сражался действительно насмерть. В отличие от вальяжных, но сильных атак южанина, укусы и рывки северного волка были быстрыми и короткими. После нападения он тут же отступал, заставляя противника бежать за собой и расходовать силы на пустые выпады.

Вскоре дыхание вожака южной стаи стало тяжелым, движения его замедлились, волк все чаще останавливался, чтобы отдышаться.

В конце концов, вожак севера улучил момент и вложив остатки сил в последний выпад повалил измотанного противника на траву. Намертво вцепившись клыками в шею врага, северянин зажмурился словно от страха, по его телу пошла дрожь напряжения.

Однако закончить удушающий ему не дали.

Отделившись от южной стаи один из матерых, крупных волков одним прыжком подлетел к сцепившимся вожакам. Он слету вгрызся в загривок северянина и через секунду по поляне пролетел омерзительный треск. Задние лапы вожака севера моментально подогнулись, челюсти разжались и он, тихо скуля повалился в траву.

На мгновение онемев от наглости, стая с севера ринулась вперед и атаковала превосходящего по силам врага. Однако эта схватка длилась недолго, уже через пару минут вся поляна была усеяна их худыми и бездыханными тушами.

Впервые за долгое время, над поляной повисла гробовая тишина, нарушаемая только шелестом листьев под ударами дождя.

Боря осознал, что в последнем бою он не видел волчицы с ее выводком. Она просто пропала в тот момент, когда вожака стаи предательски ударили в спину. Однако сейчас, его куда больше беспокоила собственная жизнь. Щенки наверняка убежали, как и их мать – утешил он себя.

Южная стая неспеша переступая через поверженных противников двинулась прочь, к краю леса. Увидев, что волки приближаются к нему, Боря вновь упал лицом в землю и зажмурился. Но не прошло и минуты, как он почувствовал на своем лице и руках горячее дыхание. Набравшись мужества, паренек стиснул зубы и поднял взгляд. В нескольких сантиметрах от его лица застыла обагренная морда вожака южной стаи. Тяжело дыша, волк неподвижно глядел в лицо парня, лишь изредка принюхиваясь.

Остальные матерые хищники стояли полукругом видимо ожидая приказа. Боря как-то раз читал в книге про древнее развлечение в Риме. Это называлось гладиаторскими боями. Когда один из соперников падал на песок, Император должен был жестом показать достоин ли воин жить или же следует убить его немедленно.

Ощущение того, что вожак стаи должен сделать тот самый жест, охватило Борю с головы до пят.

Он буквально физически ощутил, как в кожу вонзятся сотни клыков и не оставят здесь ничего кроме горсти костей от одного брошенного собственным отцом – калеки.

- Пожалуйста – губы парня прошептали это слово против его воли – Пожалуйста, не надо…– тихо повторил он, продолжая смотреть на морду волка забрызганную алыми каплями.

Вожак тяжело вздохнул, и брезгливо наступив грязной лапой на руку Бори перешагнул через него. Вслед за ним двинулась и остальная стая.

Вскоре они безмолвно растворились в тумане дождя, будто три десятка призраков среди вереска.

Снова тишина.

Отдышавшись и слегка придя в себя от череды потрясений, Боря вновь вцепился руками в березу и подтянул себя выше. Удалось сесть и парень безвольно свесил голову на плечо оглядывая поле боя.

Мелкий, моросящий дождь быстро набрал силу и превратился в ливень.

Глава погибшей стаи зашевелился. Длинные, холодные струи ударившие с неба привели волка в чувство. Подняв морду, сломанный вожак пополз вперед среди каменеющих тел. Задние лапы его отнялись и волочились бесполезным грузом позади зверя. Иногда он обнюхивал погибших, иногда просто полз вперед оскалив клыки.

Вскоре силы оставили волка снова, и он тяжелым выдохом уткнул морду в траву.

Боря повернул голову и бросил взгляд на скомканный плед лежавший рядом. Подумав еще пару секунд, парень повалился на землю и вцепивший одной рукой в плед, второй подтянул себя вперед к поляне. Это движение далось ему ценой немыслимых усилий, но он сделал и второе. Потом третье и еще одно.

Прихватив по пути пару крепких веток, через четверть часа Боря выполз на поляну, под холодный, проливной дождь. Переваливаясь через туши погибших волков и работая локтями, он наконец дополз до сломанного вожака севера. Вставив одну из палок в землю, парень навалился на нее всем весом и загнал в дерн насколько смог. Отдышавшись, он взялся за вторую и воткнул ее в паре метров от первой. Стиснув зубы от усилий, он с огромным трудом закинул край пледа на колышек и прополз в сторону.

Еще одно усилие, и в самом центре поляны, над раненым волком и искалеченным парнем появилась тряпичная крыша.

Слабый и бесполезный покров сделанный Борей никак не укрывал от дождя. Даже напротив, он быстро намок и обвалился. Но это нелепое, темное как ночь укрытие дало волку и самому парню нечто гораздо большее – чувство защищенности.

Он осторожно протянул руки и прикоснулся к мокрому меху зверя. Волк тихо зарычал, но затем вновь закрыл глаза и шумно вздохнул. Боря придвинулся еще ближе и обнял раненного волка. Постепенно согревшись, они оба заснули.

Тревожные сновидения сменяли друг друга превращаясь в единый, длинный кошмар. В этих снах Боря пытался сбежать, вырваться из лап волков, ругался с отцом и раз за разом бил плетью Харитона.

Однако проснулся он не сам, его разбудили. С трудом разлепив глаза, парень попятился от трех любопытных и влажных носов волчат. Щенки настойчиво пытались понюхать его нос, глаза и вообще везде, где только может быть щекотно.

Искренне засмеявшись впервые за последние сутки, Боря протянул руку и потрепал одного из волчат за ушами. Остальные тут же принялись шутливо кусать его за пальцы требуя почесать и их. Парень приподнялся на локте собираясь выполнить просьбу мелочи, но не успел.

Оттащив зубами край пледа в сторону, внутрь заглянула волчица…

От столкновения взглядом с волчицей Боря снова ощутил страх пробежавший по всему телу и затерявшийся где-то в ногах. Чувство, которое в первый раз показалось ему просто выдумкой, на этот раз было явным.

Колкая дрожь мелькнула по бедрам, по икрам, а затем осела в пятках парализованных ног. Это были именно ощущения, а не иллюзия, теперь он был в этом уверен.

Волчица принесла с собой зайца. Бросив тушку на траву под пледом, серая самка отступила назад и исчезла также бесшумно как и пришла, оставив волчат на попечение мужа и Бори. От оказанного ему высокого доверия, паренек даже на миг растерялся. Еще не успев прийти в себя от покалывания в ногах, он вновь был взволнован.

Сломанный вожак даже не посмотрел в сторону угощения, которое принесла его жена. Не обращал он внимания и на щенков крутившихся рядом и норовивших взобраться на израненный хребет отца. Он продолжал лежать, положив морду на лапы и угрюмо смотреть в дождливые сумерки леса. Боря вновь ощутил сочувствие и бесконечную жалость к этому смелому хищнику. Парень прекрасно осознавал, что перед ним просто зверь, но схожесть недугов делала этого волка особенным.

Он поднял руку и осторожно протянул ее к голове серого намереваясь его погладить. Тот немедленно зарычал, оскалил клыки и хватанул ими воздух в сантиметре от пальцев Бори. Парень быстро одернул руку назад и больше не предпринимал таких попыток. Он отчасти понимал то, что чувствует волк. Большинство воспоминаний Бори, начиная с того дня как он упал с лестницы были связаны с ненавистной жалостью.

Прислуга, мама и даже проклятый Харитон, они все делали с жалостью к нему. Смотрели, кормили, помогали. И это злило. Злило Борю даже тогда, когда он был мал и плохо разбирался в происходящем. Хотелось наорать на всех них, прогнать. Но каждый раз когда он делал это – начинал жалеть себя сам.

Всё превращалось в острое желание свести счеты с подобной жизнью, жалость к самому себе и комок в горле. В итоге, подавившись слезами, Боря звенел колокольчиком для прислуги. На пороге появлялась пышногрудая и розовощекая Настасья с теплым молоком и пряниками.

Настасья, милая и добрая девчушка. Пожалуй Боря мог бы назвать ее своим другом. Паренек видел как она румянилась и смущалась каждый раз когда входила в его комнату. Входила, и приносила с собой свет. Ну и конечно пряники.

Боря ел, пил и успокаивался. Снова и снова, опять и опять.

А когда срывы были особенно сильными отец покупал ему новую книгу, но он не приносил подарок сам. Снова приходила Настасья, только теперь вместе с пряниками на подносе лежал и подарок отца в твердом, дорогом переплете.

Иногда попадались не только скучные талмуды, но и кое-что поинтереснее. Больше всего Боре понравились книги загадочного Фенимора Купера и Майна Рида хоть и приходилось читать их без перевода, вперемешку со словарем английских слов. Ловкие, сильные, умные герои этих книг восхищали парня. Они знали, как перехитрить смерть и саму жизнь. Быстро бегали, прыгали, дружили, любили. А злодеи в них предавали друзей.

Настя часто оставалась и сидела на краю кровати. Иногда Боря читал ей вслух и посмеивался над множеством вопросов которые ему задавала эта простая и наивная девушка. Что такое - индеец? Что такое мушкет? Что такое томагавк - бесконечно спрашивала она перебивая на каждом слове. Что такое предательство?

Последняя мысль вернула Борю к горьким воспоминаниям о поступке Харитона, подлости и жестокости отца, а заодно и к тушке зайца которая все еще лежала перед носом.

- Какая гадость… - прошептал он протягивая руку к зайцу.

Взяв косого за задние лапы Боря подтянул тушку к себе. Волчата похоже были обделены молоком и запах раненной зверушки быстро привлек их внимание. Не имея никакого представления о том, как расправиться с добычей, сын помещика Ложкина тяжело вздохнул. Вскоре на ум ему пришла не самая лучшая, но пожалуй единственно-правильная в этой ситуации мысль.

Открыв саквояж с микстурами Боря вытащил один из пустых бутыльков и удерживая его левой рукой, ударил банкой сверху. С коротким треском и звоном емкости рассыпались на острые осколки. Блестяшки заинтересовали волчат куда больше зайца и Боря, испугавшись что они поранятся поспешно отодвинул мохнатую свору в сторону. Выбрав осколок покрупнее, паренек набрал полную грудь воздуха, и брезгливо сморщившись сделал первый надрез…

***

На следующее утро Боря проснулся от невыносимой жажды.

Мерзкий привкус вчерашнего ужина наполнял рот сухостью и вызывал отвращение. Однако тот же добрый волшебник, который до сих пор хранил Борю от смерти, не остался в стороне и на этот раз. Словно по божьему велению сквозь пение утренних птиц до ушей паренька донеслось журчание ручья.

Цепляясь пальцами за траву и помогая себе локтями, Боря торопливо пополз на звук ручейка. Расстояние в двадцать метров стоило ему не меньших усилий чем заплыв брасом через Атлантику, но цель была достигнута. Свесившись с края небольшого отвеса намытого ручьем, Боря сделал еще один рывок и плашмя рухнул в воду. Больно ударившись о камни, он тихо застонал и очухавшись перевернулся на бок.

Набрав студеной воды в ладонь, парень принялся с жадностью плескать ее в рот. Большая часть проходила мимо, но разбитые в пути локти причиняли острую боль и опереться на них не получалось.

- Как спалось, барин? – раздался знакомый голос совсем рядом, и Боря застыл так и не донеся ладонь до рта. Он медленно скосил глаза вправо и тут же уперся взглядом в потрепанные кожаные сапоги.

Харитон сидел на корточках, в руках его были вожжи. И на этот раз оружие он не забыл. Капсюльная винтовка покачивалась на плече в такт движениям конюха. Дорогая винтовка, украшенная резным узором, одна из коллекции помещика Ложкина.

Зародившаяся было у Бори надежда на то, что отец передумал быстро превратилась из маленького уголька в бушующее пламя.

- Платон Николаич меня снова сюда погнал! – вздохнул Харитон и набрав воду в ладони – попил. Плеснув остатки на лицо, он фыркнул и поднявшись во весь рост продолжил – Сжалился отец над вами, да и повозку забрать просил. Вы ведь знаете как он вещами дорожит? Чего-чего, а уж ценное не бросит пропадать… – шмыгнул носом конюх.

В голосе Харитона снова звучало пугающее равнодушие. Такое же как и вчера. Боре пришло на ум сравнение с механической куклой на веревочках, он видел таких когда во двор заезжали бродячие актеры.

- А тебя… - тряхнул головой парень – Тебя не удивляет то, что я все еще жив?! – нахмурился он – Почему ты, ничего не спрашиваешь об этом?

- А чего спрашивать? – холодно пожал плечами Харитон – Если жив, значит не сожрали стало быть.

Парень потрясенно смотрел на мужика, не веря ни глазам ни ушам. Он даже попытался ущипнуть себя, однако не проснулся, с сожалением осознав, что кошмар происходит наяву.

- Ты… - нервно сглотнув начал Боря – Домой меня заберешь? – он пристально поглядел в глаза конюха.

- Да не – спокойно отмахнулся Харитон и тряхнул вожжами перед лицом парня – Барин велел по пути проверить живы вы или нет. А коли живы, просил на березе повесить, и вожжи вот крепкие выдал – конюх упер руки в бока и огляделся – Вы Дуську-то не видали? А то дюже ругался Платон Николаевич, что лошадь я потерял…

Харитон продолжал и продолжал рассуждать про потерянную кобылу, про сломанную оглоблю. Говорил про то, что Настасья расплакалась, когда узнала, что Боря не вернется. Говорил спокойно, обыденно, попутно скручивая в руках петлю.

Боря почти не слышал его слов, в глазах потемнело, в ушах начался гул, будто рассудок покинул его в одно мгновение. Словно мозг отказывался воспринимать то, что происходит здесь и сейчас.

- Не вставайте, так управлюсь… – вздохнул Харитон и перекинул вожжи через ветку над ручьем.

Соорудив узел, он несколько раз дернул за конец проверяя надежность. Убедившись, что узел крепкий и петля скользит как надо, конюх переступил через распластанного парня и деловито надел петлю ему на шею. Резким движением затянул под горло.

- Вы уж не серчайте на меня, Борис Платоныч! – глядя прямо в глаза парня произнес Харитон – Я ведь человек подневольный. Чего приказано, то и делаю…

Сказав это, он зашлепал сапогами по ручью отходя на несколько шагов и намотав вожжи на локоть резко рванул их на себя…

Конюх беспощадно натянул вожжи и начал отступать назад приподнимая парня над водой ручья. В шее и спине молодого барина послышался громкий хруст. Чудом успевший подсунуть пальцы Боря оттягивал петлю от горла что было сил, но сил не было.

От боли и напряжения по позвоночнику парня мелькнул острый, электрический разряд. Будто игла ударила в его поясницу, а затем и в ноги.

Харитон с треском тянул вожжи, и едва ему удалось приподнять хозяина над ледяной водой как Боря ощутил тепло. Ноги словно оттаяли от долгого мороза, постепенно наполняясь покалыванием.

Это новое, или просто забытое ощущение глубоко потрясло парня, заставив его биться за жизнь с удвоенной силой.

- Уберите пальцы-то! – тяжело пыхтя крикнул ему Харитон – Время только тянете, Борис Платоныч! Быстрее дело закончим, быстрее успокоитесь. Не могу стрельнуть я вас. Да и резать нельзя, заметно будет!

Конюх вновь рванул путы на себя и Боря приподнялся еще выше. Вода с его намокшей одежды шумно обрушилась в ручей. Ноги парня забились ища опоры. Неуклюже, неумело, но они двигались.

- Настасья шибко просила за вас! – вновь подал голос Харитон не ослабляя хватки – Рыдала, умоляла! Да только хуже тем сделала… - конюх закряхтел делая очередной оборот вожжей на локте – Я говорит, его с детства люблю! Прикипела сердцем!

Боря пыхтел тяжело дыша, пальцы почти разжались, петля врезалась в кожу шеи и постепенно перекрывала дыхание.

- Я ведь все пятьдесят рублей, которые у вас взял, на нее просадил, Борис Платоныч! Дурная девка она, глупая. Я ей и гостинцы и подарки, а она свое заладила! – конюх ухнул и повалился на спину наконец подняв Борю в висячее положение – Пока говорит, не увижу его мертвым, на тебя и не посмотрю! А отец ваш поиски снарядил, вот-вот сюда заявится. Надобно успеть до его прихода!

Сквозь гаснущее от удушья сознания до Бори начал доходить смысл слов Харитона.

Невероятная глупость и циничность рассуждений конюха на миг протрезвила парня. Ему пришла мысль о животных, о волке который остался на поляне. Сын помещика внезапно и остро осознал, что настоящее животное это Харитон. Примитивная зверюга в обличье человека. Жестокая, хитрая и неблагодарная мразь, которая годами вынашивала этот план.

Выжидал как паук в засаде, с вожделением глядя на Настасью, и скрывая от всех окружающих то, что таится на душе.

Боря с тоской понял, что с того самого дня, когда восемь лет назад к ним в дом купили эту скромную девчушку пятнадцати годов. С того самого дня, как она начала носить еду к нему в горницу. С тех пор, как они впервые засмеялись, обсуждая события двора – Харитон подписал ему приговор.

Восемь лет, каждый день, каждую минуту он думал и ждал.

- Какой же ты идиот… – прохрипел парень на последнем издыхании – Змеюка подколодная! Что ж ты творишь?! Ты по людски мог объяснить?! Я то здесь при чем, дубина ты стоеросовая!

Ветка через которую были перекинуты вожжи натужно затрещала.

- Нечего тут объяснять. Дело сердечное приказом не решишь! Сдыхай уже! – проскрежетал зубами Харитон ворочаясь в воде ручья и поднимая со дна муть – Сдыхай, давай и дело с концом!

Боря согнул ноги прижав колени к животу и резко расслабил их. Треск ветки усилился, и парень повторил движение снова, потом еще раз и еще. Оглушительный хруст эхом пролетел над ручьем и затерялся в лесу, ветка обломилась.

Парень снова упал в воду, но теперь на четвереньки. Ноги отказывались подчиняться и Боря нелепо переставляя колени пополз вперед, попутно пытаясь отдышаться после петли.

Соскочив на ноги, Харитон отер лицо мокрыми руками и тяжело дыша покачал головой.

- Ну ты довел меня, гадёныш. Выродок господский… – прорычал он и широкими шагами двинулся вперед, загребая воду сапогами. На третьем шаге носок сапога влетел под ребра Бори повалив того на бок – Привык жрать вкусно, да в милости быть, гнида?! Я тебе покажу жизнь настоящую! Чувствуешь, сволота?! - новый удар отбросил парня под корни к землистому склону берега - Купи давай себе жизнь! Почем дашь?! Тебе и Настьку купили на потеху. Знаю я, чего вы там делаете!

Боря окончательно осознал, что Харитон спятил. Вместе с пониманием этого факта, пришла и мысль о том, что случать конюх ничего не станет.

Волчица появилась бесшумно.

Вынырнув из поросли костяники она быстро оценила взглядом происходящее и без лишних звуков прыгнула вперед. Распахнув на лету пасть, она намертво вцепилась в сапог конюха и повисла на нем словно бойцовский пес, не давая нанести новый удар.

- Ах ты тварь! – взбеленился Харитон и вскрикивая от боли подскочил к берегу, таща разъярённую зверюгу за собой. Нагнувшись за винтовкой, он быстро перевернул ее стволом вниз и упер в загривок рычащей волчице.

В отчаянном рывке Боря бросился вперед и вцепившись во вторую ногу конюха рванул ее на себя. Однако тот успел нажать на курок. Намокший от росы капсюль беспомощно ударил в сырой порох и от ружья потянулась струйка дыма. Недолго думая, Харитон схватился за ствол и несколько раз ударил волчицу прикладом.

Вцепившись пальцами в круглый, обточенный водой камень, Боря встал на колени и широко размахнувшись бросил его в висок Харитона.

Камни осечек не дают.

От прилетевшего в висок булыжника конюх покачнулся, и глупо усмехнувшись рухнул плашмя в воду. Одновременно с этим, издали послышался хор волчьего воя южной стаи. На слух примерно версты полторы-две.

Услышав позывные врагов, волчица разжала клыки и отскочила назад насторожено, глядя и принюхиваясь по ветру. Уши ее постепенно прижались, шерсть на загривке встала дыбом.

Боря понял все без слов.

Шлепая ладонями и коленями по воде парень вырвал из рук конюха вожжи и быстро как мог связал бесчувственного Харитона. Затянув покрепче путы на запястьях конюха, Боря повернулся к его ногам и стащив с них сапоги – связал. Когда последний узел был затянут, Харитон пошевелился и протяжно застонал.

Дернувшись и почувствовав что связан, конюх повернул голову и бросил короткий взгляд на Борю.

- Да вы чего, барин?! – он только сейчас заметил, что парень пользуется ногами – Я же ведь шуткой это… - издалека вновь послышался вой и Харитон залепетал чуть не плача – Да разве ж я мог с вами так, из-за бабы какой-то, а? Да за пятьдесят рублей человека губить! Да вы чего, а… Развяжите, Борис Платоныч, ей богу вместе до дому пойдем и наказание любое приму! Христом Богом молю!

Промокший до нитки Боря тяжело дыша глядел на жалкого и перепуганного Харитона. От напряжения и стресса сил в ногах прибавилось и парень начал передвигаться быстрее. Быстро раздергав шнурок на переметной суме конюха, Боря вытащил из нее мешочек с порохом, дробь, краюху хлеба и охотничий нож.

Не отвечая на мольбы Харитона сын помещика Ложкина подхватил ружье и быстро вычистил сырой порох травинкой. Так как это делали поселенцы у истоков Саскуиханны, в десятке прочитанных им книг. Руки дрожали и заправить новую порцию заряда получилось не сразу.

Волчица скрылась так же бесшумно, как и появилась, но Боря прекрасно знал где ее искать.

Управившись с ружьем, парень на четвереньках подполз к причитающему конюху и вслушался в повторившийся волчий вой. Харитон задергался с новой силой, на лице его читалась паника.

- Ты это, Харитон… - шмыгнул носом Боря блеснув лезвием ножа у горла конюха – Шею им подставь, понял? А то волки на живую едят… - с этими словами он поднял руку и постучал себя по горлу. Точно так же, как это сделал вчера Харитон.

- Барин, Борис Платоныч, Христом-богом молю! - замотал головой конюх.

- Молись, молись! – кивнул Боря – Это тебе пригодится… - сказав это, парень силой прижал острие клинка к бедру Харитона и сделал надрез. Вскрикнув конюх стиснул зубы от боли и беспомощно завыл уткнувшись в воду лицом.

Темная, красная струйка тут же расплылась по воде и потянулась по поверхности ручья. На юг.

- Вас отец ищет, Борис Платоныч! Всех мужиков в округе собрал! – застонал Харитон – Я ведь ему сказал, что с телеги-то повалился, а вас Дуська унесла! Тут он рядом, покличем и придет! Он с ума сходит от горя!

- Что ж ты на отца то моего все свалил, падлюка похотливая?! – отозвался Боря продолжая методично собирать вещи Харитона – Стыдно стало самому? Совесть загрызла?! Мразь… - впервые в жизни Боря харкнул. От души и со злостью – Ты при жизни паскудой был, так хоть посмертно дело доброе сделаешь. Спасешь тех, кто достоин жить гораздо больше чем ты.

Не обращая больше внимания на вопли Харитона, Боря закинул ружье с сумкой себе на спину, а затем на коленях и четвереньках двинулся к поляне.

Волчицу он нашел именно там, где ожидал. Она беспокойно крутилась у палатки из колышков и пледа. Пыталась унести щенков за загривки с поляны, но крупные волчата быстро возвращались обратно, к отцу.

Перебирая руками и коленями Боря быстро подобрался к самодельному логову и заглянул внутрь. Вожак больше не спал, он подняв голову тревожно принюхивался к ветру, наполненному запахами приближавшейся, вражеской стаи.

- Извини братец… - разматывая в руках тряпку прохрипел запыхавшийся Боря – На этот раз мне спорить с тобой некогда – резко выбросив руки вперед, он обмотал пасть скрученной тканью и завязал на затылке волка. Раненный зверь бешено заметался, но движения парня были сильными и уверенными.

Сорвав плед с креплений, Боря обмотал им волка и потащил по траве. На север.

Изнывая от усталости и раздирая ладони, парень продолжал ползти не меньше часа. Еще полчаса назад он услышал, как где-то далеко истошно заорал Харитон. Однако его вопли быстро стихли.

- Часок времени он нам даст… - треснувшими губами прошептал Боря – Успеть бы до дороги… Успеть бы…

Волчица вместе с волчатами все это время бежала следом. Первое время она тревожно принюхивалась, не понимая происходящего, однако вскоре успокоилась и теперь лишь молча трусила, следом иногда подталкивая сбившихся с пути щенков.

Но добраться до дороги не удалось.

Перевалившись через очередной холм, Боря почти лицом к лицу столкнулся с уже знакомой ему стаей. Среди папоротника застыли три десятка силуэтов крупных волков во главе с вожаком. Их морды и белые подгрудки были испачканы кровью.

И Боря прекрасно знал чья она.

Харитон не смог сделать даже этого. Не дал им и часа времени для побега.

Презрительно оглядев жалкую троицу, главарь южной стаи запрокинул морду и протяжно завыл.

Набирая ход, и шелестя крупными листьями папоротника – стая двинулась вперед.

Боря стащил с плеча ружье и беспорядочно поводил стволом из стороны в сторону. Волчица за его спиной заскулила и попятилась, прикрывая собой волчат. Сломанный вожак севера пытался подняться на лапы, но снова и снова падал. Из его, перевязанной тряпкой пасти, доносилось яростное, отчаянное рычание.

Ствол винтовки еще раз прошелся по десяткам бегущих мишеней и наконец остановился, прицелившись в грудь вожака южан.

- Ты не умеешь драться честно. И мы не будем... - прошептал Боря и потянул спусковой крючок отцовского ружья.

На этот раз осечки не случилось.

Длинная струя огня и дыма вырвалась из вороненого ствола и ударным потоком врезалась в грудь волка. От выстрела в упор вожака южной стаи подбросило в воздух и отшвырнуло на несколько метров назад. Громко и коротко взвизгнув зверь застыл лежа в высокой траве.

Увидев гибель главного, оставшиеся волки завизжали и метнулись в стороны испуганные грохотом выстрела. Большинство из них тут же растворилось в кустах. Еще несколько особей в нерешительности покружились рядом, а затем обнюхав опаленную грудь вожака, скрылись вслед за остальными.

Стоя на коленях, Боря медленно закрыл глаза и коротко выдохнул.

Пальцы парня разжались, винтовка выпала из них и руки безвольно повисли вдоль измученного и израненного тела. Почти сразу, он ощутил, как в ладони ему тычутся влажные носы волчат. Они покусывали пальцы, игриво крутили хвостами и довольно повизгивали.

Вслед за этими ощущениями пришло и еще одно, новое. В руку уткнулась крупная, гладкая морда. Не открывая глаз, парень развязал узел на загривке вожака севера и ласково почесал его за ухом.

- Там стреляли! – раздался вдруг голос совсем рядом за порослью осины – Харитон сигналит поди! – ответил второй голос.

Через несколько минут, так и не открыв глаз Боря почувствовал на своем плече голову отца. Помещик Ложкин уперся лбом в сына и замер, содрогаясь от рыданий. Раскинув руки, отец крепко обнял парня и прижал к себе…

***

- Ну ты дал, Ваня… – присвистнул Пятак задумчиво глядя в костер, когда рассказчик умолк – А почему волк вологодский? – наконец обернувшись спросил он.

- Ну так Платоныч всё это семейство волчье домой приволок – пожал плечами Нагорный – Сам вожак правда так и не поднялся на ноги. Сильно ему спину сломали. Но прожил еще десять лет при помещике, да и волчица с ним. Местные знали ее, не трогали. Детенышей вырастила, потом совсем пришла и осталась. Не неволил ее никто, сама прижилась, хоть и в лес конечно моталась постоянно.

- А кто две стаи столкнул? - прищурился Павел - Уж больно странно все совпало!

- Подгадал Харитон, услышал, что гон будет. Увидел сборы охотничьи и упросил барина отправить сына к врачу. Вот и оказались они в пути как раз вовремя - ответил Нагорный - Все продумал подлец конюх, кроме Борькиной воли к жизни. Да и зверей он честно говоря не тех выбрал. Если бы медведю бросил, тот бы и разбираться не стал...

- А Настасья эта что же? - усмехнувшись повел бровью Пятак - Обрадовалась поди, когда вернулся сын помещичий?

- В 61м году крепостное право отменили – отозвался Иван – Отец Бориса Платоныча до той поры не дожил, вот и получилось у барина жениться на Настасье. Без всяких так сказать осуждений. Соседи посмеивались над ним, конечно, мол чего получше партию не нашел, да только кому до них дело есть… Жили еще до годов 80х спокойно, да счастливо. Потом старость свалила.

- Мда… - покачал головой Пятак – А ты то, откуда в таких подробностях знаешь все? – с недоверием усмехнулся он.

- Борис Платоныч дед мой! – усмехнулся Нагорный в ответ…