Волосатый Ларри

Сообщение пришло не от Асмаловского и не от лесничества, а напрямую от главы администрации, смущённым тоном человека, который сам не понимает, во что ввязался. «Егор, срочно выезжай на дачу к Брунгильдову. Семён Семёныч который. Там… питомец пропал. Экзотический. Помоги найти, он хорошо заплатит. Пожалуйста».

Егор, перечитывая СМС, лишь брови поднял. Семён Брунгильдов — местный бизнес-магнат, владелец своей сети, человек с суровым скандинавским профилем и не менее суровым нравом. И вот у него, оказывается, ещё и экзотический питомец. Каких только чудачеств не бывает у сильных мира сего.

Приехав в охраняемый коттеджный посёлок, Егор увидел картину, которая заставила его понять, что дело серьёзнее, чем кажется. У ворот брунгильдовской усадьбы, больше похожей на финский замок, стояли машины — не протолкнуться. И не просто вездеходы. Увидев знакомые «буханки» лесничества и старый, видавший виды УАЗик Асмаловского, Егор нахмурился. Но больше всего его поразила ещё одна машина — допотопный, но блестящий, как новенький, «ГАЗ-69», цвета хаки. Такой мог принадлежать только одному человеку в округе.

Во дворе, куда его немедленно провели, уже стояла целая оперативная группа егерей. Асмаловский, мрачный и насупленный, беседовал с двумя молодыми лесниками. Но все взгляды, даже привыкших ко всему профессионалов, были прикованы к фигуре, сидевшей на ступеньках крыльца.

Это был Соломон Каинов. Легенда. Миф. Живая история лесного края. Дед с седой, как лунный свет, бородой до пояса и лицом цвета старой, выдержанной кожи. Говорили, что ему далеко за сто, что он женил уже не внуков, а правнуков, и что ружьё впервые взял в руки ещё при царе. Соломон давно не выезжал на вызовы, находясь на глубокой, почётной пенсии, и брал за работу баснословные деньги. Если вызвали Каинова, значит, ситуация была не рядовая. Брунгильдов, видимо, был готов раскошелиться.

— Егор, подь-ка сюды, — хрипло позвал Асмаловский. — Обстановку объясним. Хозяин в панике. Питомец-то не собака и не попугай. Обезьянка.

— Какая ещё обезьянка? — не удержался Егор.

— Макака, кажется, — вмешался один из лесников. — Ручная. Подарок, говорят, был от первой любви Брунгильдова. Какая-то мексиканская певица экстравагантная в прошлом году вручила. Зверёк вроде смирный, да вот только, имея пальцы — сбежит. Сбежал вчера вечером через форточку в зимнем саду. В лес.

Из двери вышел сам Семён Брунгильдов. Лицо его, обычно серьезное, непроницаемое, выражало редкую растерянность и досаду.

— Найдешь Ларри? — спросил он, обращаясь прямо к старику. — Прошу, помоги.

Тот медленно поднял голову. Его глаза, цвета мутного янтаря, казалось, смотрели сквозь всех.

— Не ищут так, Семён Семёныч, — проговорил он голосом, похожим на шорох сухих листьев, словно речь лешего. — Его ищет лес. Он чужой тут. Но надо спешить, а то волки дух почуют. Идём.

Решение было принято мгновенно и без обсуждений. Каинов встал, взял свою старую, но идеально содержащуюся винтовку-«мелкашку» и трость с набалдашником в виде волчьей головы. Старику в помощь выделили Егора — как самого опытного и выносливого среди молодых, для сопровождения легенды. Остальные должны были обыскать опушки.

Шли быстро, несмотря на возраст Каинова. Старик двигался по лесу не как человек, а как тень, его ступни ставились бесшумно, а трость не стучала, а лишь касалась земли. Егор едва поспевал.

— Соломон… ? — осторожно спросил Егор, не зная отчества.

— Просто Соломон, — отозвался старик. — Каинов. Фамилия-то, чай, диковинная?

— Да уж… библейская.

— При царе-батюшке, — без одышки продолжал Каинов, ловко обходя бурелом, — имена и фамилии из святцев брали. Священник глянул в книгу — а там «Соломон», сын такого-то. Ну и записал. А Каин… так уж вышло. Предок мой, видать, характер имел крутой. Вот и прилепилось. А я с ней всю жизнь, не жалуюсь.

Мужчины вышли на старую гарь, заросшую молодым осинником. Каинов остановился, прикрыл глаза, словно прислушиваясь не к звукам, а к чему-то иному.

— Не здесь его дух. Чует опасность. Боится. Не то что в интернетах показывают, про клыкастых и гневных обезьян, что детей из колясок воруют. Этот — дитя ручное, испуганное. Ищи не следы, а тишину. Где тише всего, там он и затаился.

Егор кивнул, впечатлённый. Они разделились, договорившись встретиться у ручья через час. Егор двинулся в сторону густого ельника, где всегда было тихо и сумрачно. Егерь шёл, не надеясь уже ни на что, просто осматриваясь. И вдруг услышал тихий, жалобный звук — не птичий, не звериный. Что-то вроде скуления.

Он осторожно раздвинул колючие ветви ели. В небольшом углублении, у ствола старой сосны, сидел Ларри. Макак-резус, небольшой, покрытый бурой шерстью. Детеныш сидел, обхватив себя руками, и мелко дрожал. Его умные, карие глаза были полны такого человеческого, почти детского страдания и одиночества, что у Егора сердце сжалось. Обезьянка увидела его, вздрогнула, но не бросилась бежать. Она лишь испуганно прикрыла глаза, будто ожидая удара.

— Эй, дружок… — тихо сказал Егор, медленно приседая. — Не бойся. Идём домой.

Он протянул руку, не хватая, а просто ладонью вверх. Ларри посмотрел на руку, потом на лицо Егора. И вдруг, в отчаянном порыве, бросился к нему, вцепился в куртку и замер, прижавшись к груди. Он был холодный и дрожащий, но в его цепких пальцах отражался страх. У Ларри было не желание кусаться, а мольба о защите.

Егор бережно завернул найдёныша в свою жилетку и понёс к месту встречи. У ручья Каинова не было. Егор подождал полчаса, потом, решив не медлить с переохлаждённым животным, отправился назад к усадьбе.

Возвращение Ларри стало маленьким триумфом. Брунгильдов, обычно сдержанный, не скрывал облегчения. Он щедро наградил всех, а Егора отдельно — толстым конвертом. Обезьянка, оказавшись в тепле и на руках у хозяина, моментально ожила, начала щёлкать орехи и даже покрикивать что-то на своём языке.

— А где старик Каинов? — спохватился вдруг Асмаловский. — Он же с тобой ушёл.

— Мы разделились. Он не пришёл к месту встречи, — объяснил Егор.

Поднялась лёгкая паника. Отправить поисковую группу за столетним стариком, пусть и легендарным, было прямой обязанностью. Но в этот момент зазвонил телефон у одного из лесников. Тот поговорил, удивился, потом рассмеялся.

— Так, всё спокойно. Это звонила правнучка Каинова. Говорит, дед уже дома, полчаса как. Самовар ставит. Сказал ей: «Скажи им, не ищите. Я напрямик, через лес, махнул».

Все переглянулись. «Напрямик» через тот лес означало идти через непроходимые буреломы и топкие места. Быстрее, чем по тропе, но не для обычного человека. И уж точно не для старика. В лесу.

Егор вышел на крыльцо, глядя в сторону тёмного уже леса. Он вспоминал лёгкую, бесшумную походку Каинова, его трость, которая не стучала, а лилась по ветру, и его янтарные глаза, видевшие «дух» зверя. И снова, как в истории с Андреем, егеря охватило чувство странного, почти мистического уважения. Этот лес хранил не только зверей. Он хранил своих стражей. Таких, которые не уходили на пенсию. Которые просто становились частью чащи. Могли найти пропавшую обезьянку, не найдя её, и уйти домой напрямик, через пространство и время, оставив молодым лишь повод для изумления и толстый конверт с вознаграждением.

Егор улыбнулся про себя, сунул конверт во внутренний карман и пошёл к своей машине. Завтра он купит на эти деньги Огоньку новую игрушку, а Степану — самых лучших яблок. А про старика Каинова будет знать, что где-то там, в глубине, за самоваром сидит не просто дед, а сама душа этого леса. Волосатый, дрожащий Ларри нашёл дом. А старый Каинов — он был дома тогда. В лесу.