Волшебная Дудочка

Глава первая — О дудочке , которая молчала

В этой главе пастушок Элиас встречает старичка , получает подарок , и знакомится с лесным Духом

Надо вам сказать , любезные слушатели , что в те времена , когда Короли ещё не разучились ездить на охоту без дюжины писарей , а мельники обвешивать бедняков , — в те самые времена жил в одной деревне пастушок . И звали его Элиас .

Паренёк он был ладный , весёлый , а уж как играл на дудочке — заслушаешься . Бывало , выйдет в поле , сядет на пригорок , прижмёт деревянную дудочку к губам — и такое начнётся ! Овцы перестают траву щипать , стоят как вкопанные , уши развесив . Птицы в роще замолкают , потому что против элиасовой трели их собственные голоса — тьфу , комариный писк . Даже старый козёл , у которого от ревматизма все суставы скрипели хуже немазаной телеги , — и тот пускался в пляс , позабыв про возраст и достоинство .

— Ну, Элиас , — говорили деревенские , — быть тебе великим музыкантом ! С твоей-то дудкой хоть к самому Королю во дворец !

А Элиас им улыбался , засовывал дудочку за пояс и гнал стадо дальше .

Дудочка у него была простая , самодельная — ивовый прутик , сердцевина выжжена раскалённым гвоздём . Но играла она так , словно в нём самом , в том прутике , пряталась живая душа .

В один чудесный день стадо паслось на дальнем выгоне , у самого леса . Солнце припекало, овцы дремали , псы , высунув языки , растянулись в теньке . Элиас уже собрался было достать свою дудочку да разучить новую мелодию , которую слышал во сне , — как вдруг из лесу донеслось :

— А-а-а ! Помогите ! Спасите , люди добрые !

Кричал какой-то старик . Элиас вскочил , свистнул собак — и , не разбирая дороги , кинулся на голос .

Там , рядом с опушкой , прижавшись спиной к раскидистому дубу , отбивался от трёх волков сухой веткой какой-то седой дедок . Волки были худые , злые — глаза горят , зубы щёлкают . Старичок уже еле ноги переставлял , того гляди упадёт .

— Эй , зубастые ! — крикнул волкам Элиас . — А не много ли вас на одного ?

Тут псы — верные друзья пастушка — поняли хозяина без слов . Рванули вперёд , да с таким лаем , что у волков хвосты поджались . Те , не будь дураками , мигом убрались в чащу — только их и видели .

Старичок опустился по стволу наземь , сел прямо на траву , тяжело дыша . Лицо у него было всё в морщинах , будто печёное яблоко , но глаза — ясные-преясные , словно в роднике небо отражалось .

— Спасибо тебе , сынок , — вымолвил он . — От смерти спас . Век не забуду .

— Да бросьте , дедушка , — смутился Элиас . — Не съели они вас . А я бы без собак и сам не сунулся .

Старичок хитро прищурился , полез в свой дорожный мешок , долго там шарил — и наконец извлёк на свет божий… Дудочку .

Не простую . Тёмную , но отполированную временем до того , что она светилась на солнце изнутри , будто из неё самой исходил свет . По краям — перламутр , и в нём , если приглядеться , плясали такие узоры , что и глаз не оторвать .

— На-ка , — сказал старичок . — Примерь . Твоя-то , — кивнул он на ивовый прутик за поясом пастушка , — для овец ладна , для души хороша . А эта — для чудес !

Элиас взял у старичка дудочку . Она была тёплая , словно её только что нагрели в печке . И дудочка была тяжёленькая — тяжелее , чем казалась .

— Ну-ка , подуй в неё , — велел старичок .

Элиас поднёс дудочку к губам . Но тут случилось неожиданное . Он хотел сыграть свою любимую , задорную пастушью трель — но его пальцы сами легли иначе . И полилась мелодия , которой он никогда раньше не слышал . Не громкая , нет — но глубокая и старинная , словно сам лес запел голосами своих деревьев .

Звук покатился по округе , задевал стволы , поднимался вверх к кронам — и вдруг… Земля вздрогнула . Воздух расступился , словно разорвалась старая ткань , — и перед Элиасом возник Дух .

Дух был ростом с ель . Нет , даже выше ! Он был выточен из тёмного , почти чёрного дерева , но дерево это дышало . Мох на его плечах шевелился , будто это были тысячи маленьких зелёных язычков . Борода — не то корни , не то щупальца — спускалась до самой земли и тихо , медленно ползала по траве , словно ища , за что бы ей уцепиться .

Глаза у Духа светились холодным , болотным светом . Они смотрели не на Элиаса , а сквозь него , как смотрит древний лес на случайного путника — не враждебно , но и не привечая .

Элиас попятился .

— Не бойся , — остановил его голос старичка . — Это Матиф . Хранитель здешних лесов . Он услышал твою игру .

— Но я… я не знал , что так сыграю , — понизив голос ответил Элиас .

— Затем и эта дудочка , — улыбнулся старичок . — Она не отвечает на вопрос «как» . Она отвечает на вопрос «зачем» . Ты играл от души — вот Дух и пришёл . Запомни , когда захочешь чуда — сыграй на ней . И явится Матиф . Он исполнит твоё желание .

— Прямо всё , что захочу ? — ахнул пастушок .

— Всё , — кивнул старичок . — Но , — он поднял руку , — у каждого чуда есть своя мера . Не балуй . И знай , что удача — штука капризная . Сперва сама в руки идёт , но потом глядит — а достоин ли ты её ?

Элиас дальше уже не слушал . Он смотрел на Матифа . Дух стоял недвижимо , только мох на его плечах тихонько колыхался .

— А не плохо бы теперь нам и подкрепиться , — сказал Элиас , сам удивляясь своей смелости . — Что скажешь , Матиф ? Угости-ка нас .

Дух медленно , очень медленно , наклонил голову . И исчез .

А через мгновение из-под земли , прямо из травы и луговых цветочков , вырос стол . Не простой , а на диво ладный , с резными ножками . На столе — скатерть самотканая , а на ней… да чего там только не было !

Куропаточки , зажаренные до золотистой корочки , и от них ещё дымок шёл . Хлеба душистые , хрустящие . Сыры всех сортов — и молодые , и белые , и выдержанные . Фрукты заморские , каких Элиас и не видывал — жёлтые , красные , полосатые . И был даже кувшинчик с яблочным румяным сидром , пузатенький , будто сам смеётся .

У нашего Элиаса просто слюнки потекли . Сели они втроём — старичок , пастушок и лесной Дух . Матиф не ел , только сидел , положив тёмные руки на стол , да слушал . А старичок оказался говорлив — принялся рассказывать о дальних землях , о городах , где дома подпирают небо , о морях , в которых плавают рыбы с человечьими глазами . Элиас ел и слушал , и сердце его разгоралось .

А когда трапеза кончилась , он встал , расправил плечи , сунул за пояс обе дудочки — и свою , и волшебную .

— Пожалуй , дедушка , — сказал он , — не вернусь я в деревню . Пойду-ка я лучше странствовать . С такой-то дудочкой мне теперь и море по колено !

Старичок поглядел на него мудрым взглядом . Улыбка у него вышла какая-то… натянутая . Будто он что-то знал , да не решался рассказать .

— Что ж , — молвил дедушка . — Иди . Путь тебе добрый . Только помни — не всё , что звенит , — серебро да золото . И не везде , где тихо , — пусто .

Элиас поклонился и зашагал по тропинке — туда , где зеленели под небом голубым далёкие холмы .

А на опустевшей полянке старичок медленно , словно утренний туман , начал таять в воздухе .

— Ну , Матиф , — спросил он тихо . — Каков тебе наш музыкант ?

Дух повернул свою тяжёлую голову . И впервые за всё время его губы — вернее , трещина в коре , похожая на рот , — чуть заметно дрогнула .

— Молод да горяч , — ответил Матиф голосом , похожим на шум ветра в кронах . — И тороплив .

— То-то и оно , — вздохнул старичок , и растаял окончательно , и только лёгкий туман ещё несколько мгновений стлался над травой .

А лес молчал . Он умел ждать .

Конец первой главы

Глава вторая . Как Элиас короля из беды выручил

В ней пастушок знакомится с Королём и разбойниками , устраивает бурю и получает первый урок гордости

Нужно нам всем напомнить , что в те времена , дороги были длинные , а приключения на них — короткие . Иной раз целый день идёшь — ничего путного , только пыль да придорожные кусты . Зато , когда путнику попадалось приключение — тут уж держись .

Элиас шёл третий день . Деревня его осталась далеко позади , за семью холмами , за тремя речками , за осиновой рощей , где он заночевал и чуть было не лишился волшебной дудочки — сорока , пёстрая разбойница утащила . Думала , блестит — значит , надо стащить . Пришлось Элиасу сыграть ей такую жалостливую мелодию , что сорока всплакнула , вернула пропажу , да ещё гнездо своё показала .

Но это было вчера . А сегодня Элиас вышел к лесу такому дремучему , что даже солнце , заглянув в него , подумало :

— А не ошиблось ли я дверью ? — и спряталось за тучку .

Элиас , однако , не оробел . Дудочки за поясом согревали бок , в котомке лежало достаточно хлеба , который старичок прощаясь заботливо положил , а на сердце было легко и задорно , будто там тоже дудочки играли развесёлые песенки .

— Ничего-ничего , — сказал сам себе Элиас . — Лес как лес . Через чащу — к счастью , через речку — к удаче .

Но это так в сказках говорится , а сказки , надо заметить , не всегда правду говорят .

Однако лес и правда был дремучий . Элиас прошагал уже какое-то время , а тени становились всё гуще , тропинка всё уже , и птицы — странное дело — все молчали . Словно боялись выдать себя .

А потом он увидел вдалеке мерцающий огонь . Впереди , между стволов , прыгали рыжие пятна . Это точно был костёр . И доносились оттуда окрики , голоса , грубый хохот и ещё какой-то неприятный , чавкающий звук — будто стая собак обгладывают кости .

Элиас замедлил шаги .

— Может , это лесорубы ? — шепнул он псу , который , увязался за ним от самой деревни . — Или охотники ?

Пёс , умный был зверь , ничего не ответил , только уши прижал и тихонько зарычал .

— Ладно уж , — решил Элиас . — Сперва поглядим .

Он стараясь не шуметь , по лисьи , прокрался к толстенному дереву на краю поляны , выглянул , и чуть не ахнул . Ведь там он увидел разбойников .

Их было два десятка , не меньше . Сидели у огня кружком , на вертеле жарили кабана , пили из деревянных кружек , перепихивались сапогами и вообще вели себя так вольно , будто весь лес был их законной вотчиной .

Атаман , здоровенный детина с носом , похожим на картофелину , которую неделю топтали в поле , сидел на поваленном стволе и самодовольно поглаживал себе бороду .

— Эх , братцы , — гудел он , — ну и денёк сегодня ! И кабан сам в руки прыгнул , и такая рыбка попалась ! Просто пальчики оближешь ! — Произнеся это , Атаман прижал к губам свою руку , и со смаком причмокнул .

Тут Элиас увидел и пленников . На другом конце поляны , связанные друг с другом толстой верёвкой , сидели они . Среди всех выделялся — сам Король . Элиас сразу его признал . Во-первых , плащ расшитый золотом , а во-вторых , корона , хоть и съехавшая набекрень от страха , а всё видать . Рядом с Королём сидели перепуганные егеря , придворные в измятых камзолах , и три толстеньких человечка в широкополых шляпах . Как потом узнал Элиас — королевские министры .

Один из них что-то быстро считал на пальцах — видно , прикидывал , сколько казна потеряет на выкупе . Второй судорожно теребил бородку , выдёргивая волоски . Третий просто дрожал , и шляпа его ходила ходуном , подобно осиновому листу при ветре .

— Эх , — вздыхал Король , — и зачем это я поехал на охоту без войска ? Думал , отдохну по-простому , как другие…

— Ваше величество , — прошептал Первый министр (тот самый , с бородкой), — может , они возьмут не всё наше золото ? Хотя бы половину ? А вторую половину мы им потом…

— Замолчите ! — гаркнул на них Атаман . — Давайте всё золото . И корону не забудьте . И плащ . И сапоги . Всё снимайте…

— А ничего не забыли ? — вдруг раздался голос из-за деревьев .

Все обернулись , и тут Элиас вышел к ним на поляну . Он сам не знал , зачем это сделал . Ноги его будто сами вынесли . Волшебная дудочка за поясом оживилась так , что щекотала кожу — словно сама просилась взять её в руки .

— Ты кто таков ? — спросил опешив Атаман .

— Я пастушок , — отвечал Элиас . — А это мой пёсик . А это , — он вытащил из-за пояса волшебную дудочку , — мой инструмент . Что-то мне не нравится , как вы тут с королями обращаетесь .

После такого ответа на поляне стало тихо-тихо . Даже кабан перестал вертеться и шипеть на вертеле .

— Пастух ? — переспросил разбойник с повязкой на глазу . — И даже с дудочкой ?

— Точно так , — подтвердил Элиас , и заиграл мелодию .

Он не раздумывал , какую мелодию выбрать . Пальцы сами легли на лады — и полилось такое , что воздух вокруг задрожал . Не плясовая была , нет, и не колыбельная . Это был какой-то вихрь . Элиас играл , и лес пришёл в движение .

Сперва не торопясь , но потом всё быстрее и быстрее . Зашевелились листья на деревьях , заскрипели ветви , застонали стволы . И вдруг — как вздохнула сама земля ! Ветер вырвался из чащи и обрушился на поляну .

Костер взметнулся до небес , разбросав искры , похожие на красных пчёл . Котёл с похлёбкой перевернулся , затушив огонь . Вертел вылетел из рук разбойника и воткнулся в дуб , украсив его кабаньей тушей , словно это был не дуб , а рождественская ёлка .

Разбойников закрутило , завертело . Самых дюжих швыряло по земле , как мешки с картошкой , других вертело на одном месте , пока они , ошалев , не попадали в кучу . Оружие — ножи , пистолеты , дубинки — по вырывало из рук и унесло в чащу . С Атамана слетела шапка , и он , показав всем свою лысину , похожую на головку мухомора , вцепился в дерево , и от испуга закричал .

А вихрь , пролетая над пленниками , даже волоска не тронул на королевской голове . Только верёвки срезал — аккуратно , будто ножницами . И стих .

На поляне осталась лежать куча стонущих , перепуганных разбойников , сверху — Атаман , снизу — его сапоги , но которые стали теперь уже ничьи .

Король стоял посреди этого разгрома , отряхивал плащ от листьев и смотрел на Элиаса так , будто перед ним явилось самое доброе… привидение , да ещё и с дудочкой в руках .

— Это… это всё ты ? — вздохнул Король .

— Я , ваше величество , — поклонился Элиас . — Простите , что без Вашего соизволения . Но они вашу корону хотели забрать , а я подумал — не дело это . Корона — она государственная . Ей на королевской голове положено быть .

Король снова всхлипнул . Теперь уже не от горя , а от счастья .

— Спаситель ! — воскликнул он . — Благодетель ! Ты не только жизнь мне спас , но и казну ! А казна , я тебе скажу , в этом году и так худая — война , неурожаи , опять же мыши в амбарах казённых завелись… Поступай ко мне на службу ! Будешь… гм… да хоть — командиром моих солдат !

— Ваше величество ! — зашипели министры .

Они уже отдышались , тоже отряхнулись и теперь стояли за королевской спиной , сверля Элиаса шестью маленькими злыми глазками .

— Ваше Величество , — прошептал на ухо Королю Первый министр , дёргая его за рукав . — Это же… какой-то пастух !

— Ну и что ? — удивился Король .

— А то , что… — замялся министр . — Непроверенный он . Неизвестный . Может , он колдун ?

— Да он нас спас , болван ! — воскликнул Король .

— Спас , то спас — не отступал министр . — Но… колдовством ! Разве это благородно ? Благородный рыцарь мечом бы врагов порубил , а этот… в дудочку дудел !

Элиас ничего не говорил . Дудочка в его руке остыла , и он вдруг почувствовал , как сильно бьётся его сердце .

— Ваше Величество , я не колдун , — сказал он не громко . — Я просто люблю играть .

— Слышите ? — подхватил Второй министр . — «Просто любит играть» ! А вихри , тогда откуда ?

— Оттуда , — Элиас мотнул головой в сторону леса . — Лесной Дух мне помог .

— Кто ? — взвизгнул Третий министр . — Какой ещё лесной Дух ? Я требую проверить этого проходимца ! У него наверняка фальшивая дудка !

Король посмотрел на министров , потом на Элиаса , потом снова на министров .

— Знаете что , — сказал он устало . — Когда меня хотели на вертел посадить жариться , вы все молчали . И дрожали . И бородки свою дёргали . А этот парень , — он положил руку Элиасу на плечо , — этот парень не дрожал . И дудочку свою достал . И спас меня . Так что замолчите , господа министры . Или я вам найду другую работу . Например , можете отправиться свиней пасти .

И министры замолчали , но глаза их стали ещё злее .

И вот Элиас шагал рядом с королевским конём и тихонько насвистывал . Дудочки в котомке постукивали в такт шагам — простая звонко , волшебная же будто раздумывала о чём-то своём .

— Элиас , — вдруг спросил Король , попридержав коня . — А этот… Лесной Дух . Он кто ?

Элиас помолчал .

— Да я сам не знаю , Ваше Величество . Зовут его Матиф . Один старичок мне сказал — он является на хорошую музыку , и может исполнить желание .

— И любое желание ?

— Любое , Ваше Величество , — кивнул Элиас .

Король поглядел на него с уважением и опаской .

— Смотри парень , — сказал он тихо . — Такая штука , она и счастье может принести , и горе . Я вот на своём веку много чудес видел . Некоторые кончались очень хорошо . Но некоторые — отнюдь не очень .

— А какие — не очень ? — спросил Элиас .

Король не ответил . Только снова вздохнул и пришпорил коня .

Элиас теперь шёл один и думал . Он думал о том , как ловко у него всё вышло . Как вихрь послушался его дудочки . Как разбойники валялись в куче . Как Король смотрел на него — с восторгом , с благодарностью , да чуть ли не с поклоном .

— Вот ведь как бывает , — говорил сам себе Элиас . — Утром был пастухом , к вечеру — королевский командир . А завтра ?

Он погладил волшебную дудочку . Она была гладкой и снова стала тёплой , и от неё чуть заметно пахло лесом — мхом , корой , чем-то древним .

— Слышал , Матиф ? — шепнул Элиас . — Король меня хвалит . А министры боятся . Хорошо-то как !

Дудочка промолчала , но в чаще леса , в самой его глубине , где корни переплелись так тесно , что даже змея не проползёт , стоял Матиф .

Он слышал и каждую ноту , и каждое слово , каждое биение горячих человеческих сердец . И он тоже молчал . Лесные Духи не умеют вздыхать . Но если бы умели — Матиф бы вздохнул .

А министры тем временем уже снова шептались в самом хвосте их процессии .

— Этот парень нам опасен , — шипел Первый министр . — Его дудочка — это сила . А сила в руках простолюдина… вы понимаете ?

— Понимаем , — кивали Второй и Третий министры .

— Надо за ним следить , — сказал Первый . — И при удобном случае… избавиться .

— От дудочки ? — спросил Второй .

— От пастуха , глупец , — усмехнулся Первый министр . — Всё , что даётся без спросу , можно и забрать без спросу . Верно же ?

Министры засмеялись тихо , зло , по крысиному . Но Элиас их смеха не слышал . Он шагал вперёд , к огням столицы , и сердце его пело . Ведь ему очень хотелось , что бы так было всегда .

Конец второй главы

Глава третья . Как Элиас Великана укротил и Колдунью проучил

В ней Элиас сражается с Великаном , спасает детишек , но забывает спросить себя — а зачем ?

В столице Элиаса встречали с почестями . Король , человек добрый и восторженный , тут же приказал отчеканить монету с изображением пастушка и дудочки . Правда , на монете Элиас почему-то получился лысым и с бакенбардами , но главное то — имя !

Министры кривились , но пока молчали . Король был счастлив , принцесса Леонида — красавица и дочь Короля , наслышанная о юном герое , украдкой выглядывала из-за штор , а фрейлины, которым Элиас наигрывал по вечерам на простой дудочке , таяли , подобно апрельскому снегу .

— Господин Элиас ! — щебетали они . — Ах , господин Элиас ! Сыграйте нам ту песенку , про зайчика !

И Элиас играл . Дудочки его — простая и волшебная — всегда были при нём . Простая пела звонко , беззаботно . Волшебная же молчала . Она ждала . Но это не продлилось долго .

— Беда у нас , Элиас ! — Король вбежал в покои пастушка без стука , что с монархами случается только в самой крайней печали . — Страшная беда !

Он рухнул в кресло , корона съехала набекрень , а букли все растрепались .

— В дальних землях наших , у самой границы , поселился Великан ! — Тут Король схватил кубок с водой , выпил залпом и поперхнулся . — Ростом — с гору ! Силой — с сотню медведей ! Жрёт , бестия , не переставая . Овец целыми отарами глотает , коровами закусывает , а если коров не хватает — переходит на поселян ! Люди разбегаются , земля пустеет , налоги , Элиас , налоги никто не платит !

— Хорошо Ваше Величество , — пастушок поднялся , расправил плечи . — Я пойду туда .

— Спаситель ! — Король всхлипнул . — Бери войско , бери казну , бери что хочешь !

— Войско мне не нужно , — улыбнулся пастушок . — У меня же дудочка есть .

Он прикоснулся к тёплому дереву за поясом . Дудочка чуть заметно дрогнула , будто с одобрением кивнула .

Войско , впрочем , Элиас всё-таки взял — сто человек , самых рослых , в блестящих латах . Король настоял .

— Для солидности , — сказал он . — Чтобы Великан сразу понял — с нами шутки плохи .

Отряд выступил на рассвете . Элиас ехал впереди на серой лошадке , дудочки у него на поясе весело побрякивали , солнце вставало над холмами , и жизнь была так прекрасна .

Однако целых три дня они пробирались через поля , леса и реки . На четвёртый день увидели вдалеке скалу , а на скале — замок . Мрачный , старый , с обрушенными башнями , он чернел на фоне неба , точно сломанный зуб .

А оттуда , из-за стен , доносились ужасные звуки .

— Матерь божья , — прошептал один самый старший из солдат и перекрестился . — Это что ж там такое ?

А это там , так храпел Великан . Храп стоял такой , будто десяток кузнечных мехов дули разом . Земля под ногами ходила ходуном , с башен сыпалась известка , а вороны , сидевшие на зубцах стены , взлетали и тут же падали обратно — не то от страха , не то от восхищения .

— Господин королевский командующий , — обратился тот старший солдат и шагнул вперёд , бледный как полотно . — Мы , конечно , жизнь за Короля положим . Но только не сегодня . И не здесь . И вообще , может , он сам уйдёт ? Поживёт , да и уйдёт ?

— Ждите у ворот , — вздохнул Элиас .

Пастушок спешился , поправил пояс и смело шагнул в распахнутые ворота .

Великан спал . Он сидел , прислонившись спиной к главной башне , и занимал почти весь двор . Борода его , спутанная , как заросли ежевики , свисала до пояса и шевелилась от дыхания . Из приоткрытого рта вырывались клубы пара — каждый выдох окутывал замок облаком , точно туманом .

Вокруг валялись кости . Овечьи , коровьи , и несколько , подозрительно похожих на человеческие . Но это , наверное , просто могло так показаться .

— Грумп , — прочитал Элиас на медной бляхе , приклёпанной к поясу Великана . — Имя у него , оказывается есть !

Пастушок достал волшебную дудочку . Пальцы легли на лады . И тут Элиас задумался :

— Какую же мелодию ему сыграть ? Колыбельную ? Усыпить его покрепче , а там солдаты подоспеют , цепей натащат…

Элиас представил , как солдаты , трясясь от страха , волокут цепи , как Великан просыпается , как всё идёт наперекосяк .

— Нет , — сказал пастушок вслух . — Не хочу возиться . Я хочу , чтобы он исчез . Сразу .

И он заиграл . Он не просил . Он потребовал ! Мелодия получилась резкая , властная , без той тихой глубины , которая так тронула Матифа в лесу . Сейчас его музыка была — музыкой победителя !

Воздух расступился . Матиф возник не из тени , как в прошлый раз , — он будто вырос из под земли , распрямился , доставая головой до верхних зубцов башен . Мох на его плечах стоял дыбом , точно шерсть разъярённого зверя . Глаза — два болотных огня — смотрели уже не сквозь Элиаса , а прямо на него .

Вдруг пастушок впервые почувствовал , что Матиф его действия не одобрил .

— Великан , — коротко произнёс Дух , голосом похожим на шум камнепада .

— Да , — кивнул Элиас . — Избавь нас от него . Ты же можешь .

Матиф медленно , очень медленно перевёл взгляд на спящего Грумпа .

— Он не злой , — сказал Дух . — Он просто был голодный . Его лес вырубили . Ему было негде жить .

— Он ест людей ! — возразил Элиас .

— Он ел овец . А людей — когда они приходили с мечами , — Матиф помолчал . — Ты хочешь его убить ?

— Я хочу , чтобы его не было , — отрезал Элиас . — Король приказал , и я должен .

Дух долго молчал . Свет в его глазах то угасал , то разгорался снова , будто он вёл внутри себя спор — с кем ? С самим собой ? С лесом , что породил его ?

— Хорошо , — сказал Матиф наконец . — Но запомни , музыкант . Не всё , что ты можешь сделать , ты должен делать .

Он шагнул к Великану . И случилось то , что Элиас запомнил на всю жизнь — хоть и не понял тогда .

Матиф не стал драться . Он просто положил свою тёмную , шершавую ладонь на лоб Грумпа — и Великан затих . Не проснулся , нет . Он перестал храпеть , перестал вздрагивать во сне . Лицо его , грубое , звероподобное , вдруг сделалось… спокойным .

— Спи , — шепнул Матиф . — Спи долго . А когда лес снова вырастет — ты проснёшься .

Он поднял Великана , словно ребёнка , и перенёс в пещеру под скалой . Завалил вход камнями . Потом подождал немного , прислушиваясь , пока из-под земли не донеслось до него ровное , мирное дыхание .

— Он не умрёт , — сказал Матиф , не оборачиваясь . — Грумп будет спать , пока лес не вернётся . Это милосерднее , чем убивать .

Элиас молчал . Ему почему-то стало стыдно , но он не понимал — за что .

— Вот , — сказал он , поднимая с земли массивное , размером с обруч от бочки , кольцо , оброненное Великаном . — Возьмём как доказательство .

Кольцо было тяжёлое и холодное , с тёмным камнем , на котором поблёскивала небольшая ящерка — печать Великана .

Матиф взглянул на него .

— Ты уносишь то , что принадлежало побеждённому , — тихо сказал он . — Зачем ?

— Чтобы все знали , — Элиас повесил кольцо себе на плечо . — Что я победил .

Матиф ничего не ответил . Он начал исчезать , растворяться в воздухе , и последним растаял его взгляд — печальный , древний , устремлённый куда-то во внутрь самого пастушка .

— Ты изменился , — напоследок молвил Дух , и Элиас услышал его .

В столицу пастушок вернулся героем . Король хлопал в ладоши , принцесса Леонида смотрела на него с обожанием , министры кривили рты , но уже кланялись — низко , чуть ли не до самой земли .

— За этот подвиг , — провозгласил Король , — жалую тебе замок Великана ! Отныне ты — барон Элиас !

— А лес у замка ? — спросил кто-то .

— Лес тоже его ! — махнул рукой Король . — Пусть теперь все называют лес Элиаса !

Народ ликовал . Элиас улыбался , отвешивал изящные поклоны , и пожимал протянутые руки .

Однако это продлилось недолго . Не прошло и недели , как Король снова призвал Элиаса . На сей раз лицо его было не просто печальным — оно было очень испуганным .

— Беда , Элиас , — прошептал он . — В Чёрном лесу… Колдунья .

— Настоящая Колдунья ? — переспросил Элиас .

— Злая и старая , с крючковатым носом ! — воскликнул Король . — Детей крадёт , что бы варить из них своё колдовское зелье ! Посылал я в тот лес стражу свою — трое пропало , пятеро поседели , а один до сих пор заикается ! Спаси королевство , Элиас ! Спаси детей ! Бери солдат , бери казну , только спаси нас !

Элиас ответил сразу же :

— Будет исполнено , Ваше величество . Я пойду в тот лес .

Пастушок потрогал волшебную дудочку . Она как и раньше была тёплой и гладкой . Но ни разу не вздрогнула .

Он снова отобрал храбрецов и они отправились спасать королевство , правда потом его солдаты , остались на опушке . Ведь солдаты Короля были храбрыми — ровно до тех пор , пока храбрость не требовалось доказывать делами .

И дальше Элиас пошёл один . Чёрный лес встретил его тишиной . Даже птицы здесь не пели . Даже ветер не решался шуметь в кронах — он пробирался между стволов бочком , пригибаясь к земле . Деревья стояли плотно , точно хотели загородить дорогу , и Элиас то и дело сбивался с пути .

— Ничего-ничего , — бормотал он , продираясь сквозь колючие заросли . — Скоро я ей покажу .

Избушку Колдуньи Элиас отыскал на поляне в самой глуши . Стояла она на трёх столбах , покосившаяся , крытая мхом , с окошками , похожими на подглядывающие глаза . Перед избушкой , над своим котлом , колдовала старуха — тощая , длинная , да с таким загнутым к подбородку носом , который мало кто у кого видел .

Вокруг котла клубился зелёный пар . Старуха сыпала в варево сушёных пауков , мешала костяной ложкой и тихонько напевала :

— Варись , варись , зелье ,

— На детском горе — веселье…

Элиас выглянул из-за дерева . В маленькой загородке-хлевчике , прижавшись друг к другу , сидели бедные ребятишки . Может десять , может двенадцать — он не считал . Они плакали тихо , в кулачки , чтобы злая старуха их не услышала .

— Ну , держись , ведьма , — шепнул Элиас и достал дудочку .

Он заиграл тихо и жалостливо , будто пел песенку ещё один заблудившийся малыш , которого старая Ведьма так ждала . Его ноты крались между деревьев , цеплялись за ветки , заглядывали в окна избушки .

Старуха сначала насторожилась .

— Ой , — сказала она облизнувшись . — Это ктой-то там плачет ? Ещё один глупыш пожаловал ? Иди , иди , ко мне , бабушка тебя приголубит…

Колдунья пошла на звук , потирая костлявые руки . Подошла к деревьям , заглянула в кусты — но тут Элиас сменил мелодию . Он заиграл громко и торжествующе . Его музыка была музыкой суда , музыкой расплаты .

И снова воздух расступился . Матиф возник между Элиасом и Колдуньей — и казалось , что даже Чёрный лес от неожиданности отпрянул . Дух засветился изнутри грозным , разрушающим тьму светом . Глаза его пылали .

— Ой , Матиф, — прошептала старуха . — Не надо… Я старая… Я уйду…

— Ты крала детей , — строго молвил Дух . Колдунье показалось , что голос его похож на раскаты грома . — Ты собралась сварить смерть . Ты не уйдёшь .

— Умоляю… — заскулила Ведьма .

— Слишком поздно . Тебя просили те , кого ты собиралась сварить , — ответил на это ей Дух .

Он взглянул на старуху — и её подбросило в воздух , точно сухой лист . Взметнуло выше крон , выше облаков , а потом — бух ! — Ведьма упала обратно на поляну .

Злая старуха лежала раскинув руки , и не двигалась . Глаза её , открытые , смотрели в небо — пустые и тоскливые .

— Что ты с ней сделал ? — спросил Элиас .

— Как ты и хотел . Избавился от неё . Но забрал память , — молвил в ответ Дух . — Она не будет помнить ни зла , ни своего колдовства . Она теперь будет печь оладьи и доить козу .

— И всё ? — Элиас задумался . — И мы её не накажем ?

— Она будет жить без воспоминаний — ответил Дух . — Не помня ничего . Это ли не наказание ?

Элиас подумал было возразить , но промолчал . Он сломал загородку и привёл детишек на опушку . Родители встретили их кто с восторгом , кто с плачем или объятиями . Кто-то упал на колени , кто-то целовал Элиасу руки . Пастушок улыбался , кланялся , принимал благодарности .

В ту ночь , в своих покоях в королевском дворце , Элиас долго не мог уснуть . Он сидел у окна , и вертел в руках волшебную дудочку . Она была тёплой , но какой-то не такой . С тех пор как он стал бароном , она стала ещё более молчаливой .

— Матиф , — позвал он шёпотом . — Ты здесь ?

Но никто не отозвался .

— Матиф , — повторил Элиас . — Я что , неправ ? Великан ел людей . Колдунья варила детей . Я их остановили . Разве это плохо ?

Он помолчал .

— Я же хорошее делаю ! Почему ты не отвечаешь ?

В это время , где-то в глубине леса , за тридевять земель от столицы , у корней векового дуба , сидел Матиф . Хоть Дух и слышал каждый вопрос Элиаса , но он ему не отвечал . Потому , что не хотел . А может потому что ответов у него не было .

Наутро Элиас проснулся , как обычно — знаменитым . Рассказы о том , как барон Элиас , победитель Великана , спас детей в королевстве от злой Колдуньи , разлетелись по всем городам . В его честь слагали песни . Девушки вешали на ворота его замка цветы . Купцы на рынках клялись его именем : «Клянусь нашим Элиасом !» — и никто из них не обманывал .

Только три королевских министра , запершись в дальней комнате во дворце , шептались , склонив головы :

— Слишком высоко он вознёсся , — негодовал Первый министр . — Слишком высоко для пастуха .

— И слишком много о себе мнит , — поддакивал Второй .

— А дудочка… — тянул Третий . — Вся его сила в дудочке . Отнять дудочку — и кто он будет ? Да никто .

— Подождём , — Первый министр поднял вверх пухлую ладонь . — Не сейчас . Король в нём души не чает . Принцесса на него заглядывается . Народ его носит на руках . Рано ещё .

— А когда же ? — спросил Второй министр .

Тут рот у Первого министра расплылся в хитрой улыбке .

— Когда пастух окончательно поверит , что ему всё дозволено , — ответил он . — Тогда и наступит наше время . Его падение начинается не с чужой руки , а с его собственной гордости . Это я вам как министр обещаю .

И они втроём засмеялись — тихо , скрытно , словно коты , почуявшие сметану .

А Элиас в это время стоял на балконе своего замка , глядел на закат и гладил холодный , тяжёлый перстень на пальце , подарок Короля . Он не слышал их смеха . Но волшебная дудочка у него на поясе вдруг вздрогнула .

Конец третьей главы

Глава четвёртая . Про Дракона , Принцессу и мятежников

В ней пастушок теряет всё , находит себя и играет мелодию , которую ждали тысячу лет

Надо вам напомнить , любезные слушатели , что удача — птица капризная . Сегодня она сидит у тебя на плече , щебечет в ухо , завтра — глядь , уже упорхнула , только пёрышко осталось .

Элиас стоял на балконе своего замка , смотрел на закат и думал , что удача — верная ему спутница . Она с ним уже столько времени , а всё и не думает улетать .

И кольцо Великана хранилось у него в замке , и дудочки посвистывали , правда простая беззаботно , а волшебная с грустью , словно вздыхала во сне .

— Господин барон , — позвал слуга Элиаса . — Король прислал гонца . Велит явиться во дворец немедленно . Лицо , говорит , у Его Величества — темнее тучи .

Элиас собрался , и отправился к Королю . Он уже привык , что Король зовёт его только при крайней беде . И каждый раз Элиас беду побеждал . Легко , почти играючи , словно сдувал пылинки с камзола .

— Что ж , — думал он , шагая по мраморным коридорам , — пусть будет ещё одна напасть . Я готов .

Но он не знал тогда , что эта напасть окажется не снаружи , а внутри него самого .

Король сидел на троне , и вид у него был именно такой , как описывал гонец — темнее тучи . И ой , как жалко ему было самого себя — ведь королевство без монарха нельзя оставить !

— Элиас ! — вскричал Король , завидев пастушка . — Друг мой ! Спаситель ! Беда ! Дракон ! Я его сам видел . Трёхголовый , огнедышащий , с чешуёй , как броня ! Похитил мою ненаглядную Леониду , единственную дочь , свет очей моих ! Говорят сидит теперь на вершине Вечной Горы и , мою Принцессу сторожит ! Рыцарей я посылал — да от них одни угольки остались ! Войско посылал — вернулась половина , и та одни инвалиды ! Спаси Нас , Элиас ! Спаси мою доченьку ! Клянусь короной , а ты меня знаешь — я слов на ветер не бросаю ! Спасёшь Принцессу — отдам её тебе в жёны и полкоролевства в приданное пожалую !

Элиас поклонился .

— Спасу , Ваше Величество . Не волнуйтесь .

Пастушок повернулся и вышел из зала , даже не спросив , где эта гора находится . К чему вопросы ? Ведь у него есть дудочка , у него есть Матиф , и удача по прежнему с ним !

Солдаты сопровождавшие его , как обычно , расположились лагерем у подножия горы .

— Господин барон , — говорил старший из солдат разводя руками , и пряча глаза . — Дракон — это ж... Дракон ! Он не какой-то Великан и не Колдунья . Это… силища . У него из каждой пасти пламя ! Если мы туда пойдём — от нас даже мокрого места не останется , потому как мы испаримся .

— Ну ждите здесь , — махнул рукой на королевских ратников Элиас .

И вот , он стал взбираться вверх по крутому склону , цепляясь за выступы и росший кустарник . Барон Элиас спешил . Ему вдруг захотелось вновь почувствовать себя всемогущим .

Дракон лежал на горном плато , развалившись , точно огромный кот , и грел свои чешуйки в лучах заходящего солнца . Три головы , на длинных , подобных змеям , шеях , то сходились вместе , переговариваясь , то расходились , кося глазами по сторонам .

Увидев Элиаса , все они разом повернулись к нему .

— Ох , — молвила Правая голова голосом , похожим на извержение вулкана . — У нас гость !

— Он пришёл с дудочкой , — заметила Левая голова , прищурившись одним глазам и присвистнув .

— А мы то думали , что у Короля рыцари перевелись , — зевнула Средняя , а из её пасти вырвался сноп искр . — Вот теперь , пастухи пошли . Ну , пастух , что нам скажешь ?

Элиас шагнул вперёд , стараясь не показывать , как дрожат его коленки .

— Я пришёл за Принцессой , — крикнул он . — Отдавай её по-хорошему !

Три головы переглянулись .

— Так он за Принцессой пришёл ! — Удивлённо произнесла Правая голова .

— Говорит — по-хорошему , — хмыкнула Левая .

— А если мы не отдадим ? — поинтересовалась прищурившись Средняя голова .

— Тогда тебе худо будет ! — Элиас взял в руку волшебную дудочку . — Я не шучу . Я Великана победил . Я Колдунью одолел . С тобой и разговора нет .

Дракон помолчал , а потом все три головы разом , как захохотали .

— Великана ! — всхлипывала Правая голова . — Колдунью ! Ой , не могу !

— Да мы этих ваших великанов , — Левая вытерла слезу когтем , — на завтраки по три штуки едим !

— А Колдуньи у нас , — подхватила Средняя , — в прислужницах ходят ! Ты , пастух , слыхал ли , кто мы такие ? Мы — самый древний род ! Мы помним ещё те времена , когда вы люди под камнями жили и огня боялись ! А ты приходишь с дудочкой и грозить начинаешь ! Ты случаем в уме не повредился ?

— Ну хватит , — сказал Элиас .

Он поднёс дудочку к губам и заиграл . Играл громко и требовательно , как в замке Великана . Он приказывал , он повелевал , он звал Матифа , как зовут своего слугу , куда-то запропастившегося .

— Явись ! — пела волшебная дудочка . — Тебя зовёт твой хозяин! Победитель ! Элиас !

Тут воздух расступился . Матиф возник на краю плато — и гора под ним пошла трещинами .

Он был огромен . Он был чёрен , как сама бездна . Мох на его плечах стоял дыбом , корни в волосах шевелились , словно тысячи змей , а глаза пылали ровным , холодным огнём — не гневным , нет . Разочарованным !

— Ты звал , — молвил Дух . И это не было вопросом .

— Звал , — кивнул Элиас . — Нужно избавиться от Дракона . Как от Великана и Колдуньи . Сделай так , чтобы он исчез .

Матиф устало перевёл взгляд на трёхголовое чудище . Дракон уже не смеялся . Он втянул все три свои шеи , а чешуя на загривках взъерошилась , словно шерсть у собаки .

— Матиф , — прошептала Средняя голова . — Брат наш лесной… Мы же тебе не враги…

— Знаю , — тихо ответил Дух .

— Ты сделаешь это ? — спросил Элиас . — Ты должен ! Это же я тебя позвал !

— Ты позвал , — эхом отозвался Матиф . — Но не попросил . Ты перестал просить , ещё до той поры , как сделался бароном .

— Ты забыл , — произнёс грустно Дух . — Я тебе не слуга . Я приходил на чистую музыку , а не на громкие приказы . Твоя мелодия сейчас — как треск сучьев под моей ногой . В ней нет души , а только одна самоуверенность .

Элиас попятился назад .

— Но я… я же спасать хотел ! Я же хорошее дело делаю !

— Хорошее ли ? — Дух склонил голову . — Великан спал . Ты разбудил его , чтобы победить . Колдунья была стара и безумна . Мы отняли у неё память , даже не спросив, хочет ли она искупления . А теперь… — Он указал на дракона .

— Этот зверь не ел людей . Он даже не воровал скот . Он пришёл в ваши земли , потому что ему понравилась эта гора . Вам она зачем ? Он забрал Принцессу не на обед — он взял её , потому что она сама захотела пойти с ним .

— Что ты говоришь ? — выдохнул Элиас .

Из пещеры , крадучись , вышла Принцесса Леонида .

— Это правда , — тихо сказала она . — Я убежала из дворца . Мне надоело быть куклой в коробке . Он… — она кивнула на Дракона , — не тронул меня . Он только слушал мои рассказы . Он согревал меня своим огнём , когда ночью становилось холодно . Он не похититель . Он… мой друг .

Элиас молчал . Такого поворота он никак не ожидал . Волшебная дудочка выскользнула из его и упала на землю .

— Ты наверняка всё это знал , — сказал он Матифу . — Знал — и молчал !

— Ты не спрашивал , — отвечал ему Дух . — Ты давно перестал спрашивать . Ты только требовал .

В глазах Элиаса защипало . Он даже не помнил , когда в последний раз плакал . Наверное , ещё в детстве , когда у него убежал любимый щеночек .

— Что же мне теперь делать ? — спросил он шёпотом .

Воздух дрогнул . Из тени горы , медленно , не торопясь , проступил Матиф . Он не был грозным . Он просто стоял рядом и смотрел на Элиаса — без осуждения , без приказа . Ждал .

— Ты слышал , что говорит её сердце , — молвил Дух тихо . — Она выбрала . Отпусти их .

— Отпустить ? — Элиас не понял . — Но Король… он же…

— Он отец , — кивнул Матиф . — И он научится отпускать . Как учишься сейчас ты .

Элиас перевёл взгляд на Принцессу .

— Ты правда хочешь остаться с ним ?

Леонида посмотрела на Дракона . Три его головы одновременно склонились перед ней , как три ветви перед одним солнцем .

— Правда хочу , — сказала она . — Прости меня , Элиас . Но дом — не всегда там , где родился .

Дракон молчал . Только средняя голова чуть наклонилась , и с неё соскользнула маленькая , с ладонь , чешуйка — золотистая , с радужным переливом . Она упала к ногам Элиаса .

— Это… мне ? — спросил Элиас .

Дракон кивнул , всеми тремя головами разом .

Элиас поднял чешуйку . Горячая . Живая . Сунул её за пазуху , поближе к сердцу .

— Улетайте , — сказал он . — Пока никто не передумал .

Принцесса улыбнулась — впервые за всё время . Дракон расправил крылья . Огромные , как паруса . Они сразу заслонили полнеба .

— Спасибо , — воскликнула Леонида , и они взмыли вверх .

Элиас смотрел , как блестящая точка тает за облаками . Рядом стоял Матиф . Он молчал .

— Я правильно поступил ? — спросил его Элиас .

— Ты сделал трудный выбор , — ответил Дух . — Но это и должно быть правильно .

Он положил тяжёлую ладонь на плечо Элиаса , а затем исчез , растворился в воздухе , как утренний туман . Только лёгкий запах мха и старого дерева ещё несколько мгновений держался вокруг .

— Ну , где же моя дочь ? — спросил Король , когда Элиас вернулся во дворец .

Элиас стоял перед троном . Без волшебной дудочки в руках , без победоносных речей . Просто стоял и молчал .

— Ваше величество , ваша дочь не была пленницей . Она ушла к нему сама . К Дракону . Потому что… потому что так захотела .

Король побледнел .

— Ты… ты не спас её ? — голос его дрожал . — Ты позволил чудовищу… унести мою ненаглядную девочку ?

— Она не была пленницей , — повторил Элиас . — Она не хотела , чтобы её спасли .

— Я не верю ! — Король вскочил . — Ты сговорился с ним ! Ты получил золото ! Ты…

Он не договорил . Слёзы покатились по его щекам . А из-за трона уже шипели , уже шептались , уже потирали руки три хитрых министра .

— Мы же предупреждали , Ваше Величество ! — Первый министр подлетел к Королю , как оса . — Пастух этот — он колдун ! Он с нечистью по ночам общается !

— Дракон , как есть ему друг , и не иначе ! — подхватил Второй министр .

— Предатель ! — пискнул Третий . — Изменник ! В темницу бы его !

Король смотрел на Элиаса . Глаза у него были пустые , как у человека , который потерял самое дорогое .

— Уведите его , — сказал он тихо . — Я не хочу его видеть .

Элиас не сопротивлялся . Он сам повернулся и пошёл со стражей .

Ночью Элиас не спал . Сидел на кровати в отведённых ему покоях , и вертел в пальцах простую ивовую дудочку . Волшебная лежала на столе — он не прикасался к ней с самого возвращения .

Вдруг дверь распахнулась . Вбежали стражники — не королевские , а подкупленные . Скрутили , заломили руки .

— Вот она ! — Первый министр схватил со стола волшебную дудочку , и прижал к груди . — Колдовской инструмент ! Доказательство !

— Письма мы подбросили , — довольно кивнул Второй министр . — Свидетели есть . Всё по честному .

— В темницу его ! — Третий министр топнул ногой . — А завтра — к палачу !

Элиас не произнёс ни слова .

Утро выдалось серое , с мелким дождём . Площадь запрудил народ . Люди шептались , переглядывались : как же так , спаситель Короля , победитель великанов , а теперь — на эшафот ?

Король сидел на балконе под балдахином , бледный , с красными глазами . Министры стояли по бокам , сияя , как начищенные сапоги .

Элиас поднялся на эшафот . Палач , мрачный верзила , уже там натачивал топор о камень .

— Последнее желание , — сказал Король глухо . — Проси .

Элиас обвёл взглядом площадь . Увидел знакомые лица — солдаты , с которыми ходил к Великану , садовники из дворца , его прислуга… Все смотрели на Элиаса , и никто не верил в его вину !

— Дудочку , — произнёс Элиас . — Дайте мне мою дудочку . Ту , что отобрали ночью . Хочу сыграть в последний раз .

Король обернулся к министрам :

— Отдайте ему его дудочку !

— Ваше величество , нельзя ! — Воскликнул Первый министр и прижал дудочку к своему животу . — Он же колдун ! Он на всех наведёт порчу !

— Отдайте ! — рявкнул Король . — Это его последнее желание !

Первый министр побелел . Переглянулся со Вторым и Третьим . Те закивали , ведь деваться им было некуда .

Тогда министр тоже взошёл на эшафот , сжимая дудочку в потных руках , но Элиасу её не отдал , а остановился в двух шагах , поглядывая на инструмент с вожделением и страхом .

— А что , — вдруг воскликнул он . — Может , я и сам сыграю !? Эта дудочка теперь моя ! Я знаю её секрет , она… она желания исполняет ! Для того , кто в неё подует… Стану сам Королём ! А ты — старый дурак , ты мне не нужен !

Король просто остолбенел от таких речей .

— Не давайте ему дуть ! — тут же закричал Второй министр .

Но Первый уже поднёс дудочку к губам и дунул .

Раздался такой звук , какого ещё не слышали на этой площади . Это был не звук , а оскорбление музыки . Визгливый , фальшивый , дрожащий вой , от которого даже у собак поджались уши , а лошади в королевской конюшне заржали в стойлах .

Тут два других министра , тоже забрались на эшафот .

— Дайте мне дудочку ! — закричал Второй министр вырывая её из рук Первого . — У меня щёки больше , она моя !

Он дунул... , однако вышло ещё хуже . Казалось , что запел рассерженный комар , которого защемило дверью .

— Моя очередь , моя ! — Третий тоже вцепился в дудочку . — Я первый сказал , что он колдун ! Моя и дудка !

Он стал дуть отчаянно , изо всех сил , и из дудочки вырвался предсмертный вой поросёнка .

Но вдруг воздух на площади расступился .

Матиф возник не из тени или земли — он проступил сквозь сам воздух , сквозь дождь , сквозь серое небо . Встал посреди площади , доставая головой до королевского балкона . И осмотрелся вокруг .

Дух был грозен . Дух был страшен .

— Вы так ничего и не поняли , — прогремел Матиф . Его услышали все в городе . — Дудочка — всего лишь дерево . А чудо — в том , кто играет . А вы играть не умеете .

Он протянул руку . Дудочка сама выпрыгнула из дрожащих пальцев Третьего министра , перелетела через площадь и легла в ладонь Духа . Верёвки с рук Элиаса упали , и теперь он был свободный .

Матиф приблизился к эшафоту , и отдал пастушку волшебный инструмент .

— Сыграй , — молвил он . — Ты знаешь , как .

Элиас поднёс дудочку к губам , и заиграл . Сейчас он не требовал . Не приказывал . Не просил . Он просто играл — ту самую мелодию , что играл когда-то в поле , когда его овцы переставали щипать траву и слушали .

Мелодия полилась чистая , прозрачная , как родниковая вода . Даже дождь затих . Люди на площади замерли . Палач положил топор . Сам Король закрыл глаза и слушал . Слёзы текли по его щекам , но он не вытирал их .

А его министры стояли на коленях на эшафоте и не могли пошевелиться . Потому что бежать им было некуда , и врать было бесполезно , и всё , что они наговорили , рассыпалось в прах перед этой чудесной , чистой музыкой .

— Палач , — произнёс Король , когда последняя нота растаяла в воздухе . — Головы им с плеч . У всех троих . — И не добавил больше ни слова .

К вечеру Король пришёл в покои Элиаса . Пастушок сидел у окна , и держал в руках простую ивовую дудочку . Его волшебная лежала на столе рядом .

— Прости меня , — сказал Король . — Я ослеп от горя . Я поверил лжецам . Ты был мне как сын , а я…

— Ваше величество , — Элиас поднялся . — Не корите себя . Я сам был слеп . Думал , победа — это когда враг повержен , а трофей на плече . А оказалось…

Он не договорил . Король сел рядом . Молчал долго , потом сказал :

— Я завтра уеду . Отправляюсь искать свою дочь . Один отправлюсь , без свиты , без охраны . Говорят , тот , кто ищет сердцем , всегда найдёт .

— Ваше Величество , — начал Элиас .

— А ты останешься здесь , — не дал ему сказать Король . — На время или насовсем . Я тебе оставляю свою корону .

— Но я же пастух…

— Ну во первых ты барон , но главное , ты человек , — сказал ему Король . — Это самое главное .

Он снял с головы корону , тяжёлую , золотую , и положил рядом с волшебной дудочкой .

— Править — это не побеждать драконов , — тихо произнёс Король . — Править — это отпускать дочерей и прощать тех , кто тебя предал . Я не умел . А ты умеешь .

Он поднялся , пошёл к двери , но на пороге обернулся :

— Дудочку свою… волшебную… береги . Она молчит , когда надо . Это дорогого стоит .

И вышел .

Наутро Элиаса объявили Королём . Народ ликовал . Придворные кланялись . Никто уже не вспоминал о министрах , словно их никогда и не было .

И вот , Элиас сидел на троне в тяжёлой золотой короне и чувствовал , как она давит ему на виски .

— Кольцо Великана , — наконец произнёс он . — Где оно ?

Ему принесли обруч — огромный , тяжёлый , с тёмным камнем , в котором тускло поблёскивала небольшая ящерка . Кольцо пылилось в сокровищнице уже много времени . Элиас велел принести ремень , обернул им кольцо и накинул его на плечо .

— Ваше Величество , — испугались придворные . — Дайте слугам , они понесут !

— Сам справлюсь , — ответил Элиас . — Я Великана победил — мне и кольцо его нести .

Он вышел из дворца . Солдаты переглянулись и двинулись следом — не по приказу , а потому что их Король прошёл .

Элиас вышел из города , миновал поля , лес . Кольцо врезалось в плечо и било по спине , но он нёс его и не сбавлял шага .

У заваленной пещеры под скалой Элиас остановился . Снял кольцо с плеча , и положил на траву . Затем он достал простую ивовую дудочку и заиграл . Вдруг земля дрогнула . Камни покатились вниз . Из пещеры пахнуло тёплым , и звериным дыханием .

Великан выбрался на свет . Он был огромен , лохмат , и сонный . Борода спуталась , в волосах застряли сухие ветки .

— Грумп , — позвал Элиас . — Прости меня .

Великан молчал .

— Лес вырос , — продолжал Элиас . — Тот , что вокруг твоего замка . Я приказал его не трогать . Он ждал тебя .

Затем он поднял с земли кольцо и перенёс поближе к Великану .

— Твоё . Я принёс его , чтобы ты вспомнил . А теперь возвращайся домой .

Великан медленно , очень осторожно опустил руку , подцепил кольцо двумя пальцами , и надел себе на мизинец . Грумп кивнул один раз , потом повернулся и пошёл в свой лес . Бесшумно , несмотря на свой рост . Казалось , что деревья расступались перед ним , словно узнавали .

Элиас смотрел ему вслед , пока могучая спина не исчезла за стволами .

— Ты стал Королём , — раздался голос сзади . — Но главное — ты стал человеком .

Матиф стоял около старой сосны . Мох на его плечах чуть светился , а во взгляде читалось понимание .

— Спасибо , — сказал Элиас . — За всё .

Матиф кивнул и исчез . Только лёгкий запах мха и коры остался в воздухе .

До избушки Колдуньи Элиас добрался под вечер . Он едва узнал то место . Там было чисто и убрано . Крыльцо подновлено , ставни выкрашены , в окне цветы . На завалинке сидела женщина в чистом деревенском платье и чистила репку .

Вот только нос у неё был — крючком , длинный , с горбинкой . Но глаза добрые , и морщинки у глаз — не злые , а смешливые .

— Здравствуй , бабушка , — сказал Элиас , слезая с коня .

Старушка подняла голову , и прищурилась .

— Здравствуй , Король . Или ты не Король ? Больно уж молод .

— Король , — усмехнулся Элиас . — Только недавно .

— А-а, — кивнула старушка . — Оладьи будешь ?

— Буду , — ответил Элиас .

И она угостила его оладьями со сметаной , налила молока в глиняную кружку . Рассказывала о курах, о козе . Ни о колдовстве , ни о детях , ни о котле с зельем — ни слова не вспомнила .

Элиас слушал , кивал , пил молоко . А когда собрался уходить , достал из-за пазухи волшебную дудочку . Приложил к губам — не играя , а просто шепнул :

— Матиф… если ты слышишь… сделай так , чтобы ей не было больно вспоминать . Но пусть увидит себя и порадуется .

Ветра не было . Но листья на берёзе чуть шелохнулись . Старуха вдруг поднесла руку к лицу , потрогала нос — раз , другой .

— Ой , — сказала она . — А нос-то… не мой вроде ?

— Твой , — сказал Элиас . — Просто… помолодел немного .

Она подошла к бочке с водой , наклонилась , глянула на своё отражение .

— И правда , — прошептала она улыбнувшись . — Красивая я какая…

Элиас оставил на крыльце ей мешочек с гостинцами , сел на коня и уехал .

Старушка махала ему вслед платочком , пока он не скрылся из виду .

Из леса Элиас вернулся во дворец , когда уже зажигали свечи . Придворные кланялись , докладывали , спрашивали — он кивал , отвечал , подписывал бумаги . Но сам всё трогал пальцами простую дудочку за поясом и думал о чём-то своём .

Когда во дворце всё затихло , он вышел на балкон . Ночь была тёплая и звёздная . Где-то далеко, за холмами , спал лес . Спал Великан . Спала старушка . Элиас поднёс простую дудочку к губам и заиграл . Не для чуда или битвы . А просто так .

— Хорошо играешь , — раздался голос сзади . — А я уж думал , не разучился ли ?

Элиас обернулся . На балконе , поджав ноги , сидел старичок . Тот самый . Всё с тем же дорожным мешком , с теми же морщинами и добрым взглядом .

— Это ты дедушка ! — Элиас шагнул к нему . — Я думал… я не знал…

— Не помер , не бойся , — усмехнулся старичок . — Мне ещё рановато . Я за тобой всё это время присматривал . Видел , как ты Дракона отпустил . Видел , как кольцо отнёс . Видел, как старухе нос поправил . Однако я не хвалить пришёл , а убедиться . И убедился .

Старичок встал , подошёл к Элиасу , и заглянул в лицо .

— Помнишь , я тебе в лесу говорил : удача — штука капризная , во всём знай меру ?

— Помню , — кивнул Элиас .

— Знал я , что ты не послушаешь , — вздохнул старичок . — Да и как было послушать то , с такой дудочкой . Ну да ничего. Справился .

Элиас достал волшебный инструмент . — Вот она ! Но я её не заслужил .

Старичок покачал головой .

— Всё равно оставь себе . Теперь у неё другая работа будет — не чудеса творить , а душу радовать . Это , знаешь ли , тоже чудо . Только скромное .

Он взял свой мешок , и собрался уходить .

— Дедушка , — окликнул его Элиас . — А как тебя зовут ?

Старичок обернулся . Глаза его заблестели в темноте .

— А никто не зовёт , — сказал он . — Я сам прихожу .

Элиас , поднёс к губам дудочку и продолжил играть . Весело , чисто , по пастушьи . Как тогда , в самом начале . Старичок усмехнулся , шагнул в темноту и исчез .

Вот и вся сказка , любезные слушатели .

Про пастушка , который , как и все , думал , что главное в чуде — уметь его вызвать . А оказалось , главное то — знать , зачем оно тебе ?

Про лесного Духа , который тысячи лет ждал , когда кто-нибудь сыграет для него просто так , без просьбы , без приказа , без корысти .

Про дудочку , которая молчала-молчала , да не разучилась петь .

Про удачу — капризную птицу , которая , говорят , любит смелых , но остаётся только с теми , кто не забывает ей поклониться .

Если не верите — спросите у старой ивовой дудочки . Она до сих пор лежит на самой верхней полке в доме одних добрых людей , и , если дунуть в неё осторожно , то она чудесно запоёт , как тогда , в самом начале нашей истории

Конец четвёртой , и последней главы