Волшебные меридианы. Господин прапорщик. Книга вторая.

ОТ АВТОРА.

Здравствуйте, дорогие читатели! Меня зовут Сергей КузЬмичЕв. Да. Вот так. С мягким знаком. И с буквой Е вместо буквы Ё . Что поделать? В Советском Союзе, а я родился именно там, в официальных документах чёрточки над Ё не ставили. Капээсэс его знает почему. Наверное, кто-то решил, что если количество букв в алфавите будет совпадать с проектным количеством зубов, то зазубривать его (алфавит) станет легче. Шутки шутками, но на клавиатуре пишущих машинок буква Ё отсутствовала.

А что это мы всё обо мне, да обо мне? Давайте о книге, которую, как я надеюсь вы будете читать.

Так вот, прочитав комментарии к первой книге, я осознал необходимость пояснить причину, по которой слово «ЮМОР» присутствует в описании жанра книги. Правда, стоит оно в самом конце, но оно там точно есть. Поставили его (слово «ЮМОР») туда для того, чтобы вы, дорогие читатели, не воспринимали бы все описываемые в книге события слишком в серьёз.

Ну, посудите сами, разве может человек вот так запросто попасть в прошлое лет на триста назад? А в параллельный мир? А в параллельный мир, в котором магия – обычное дело? А на триста лет назад в прошлое параллельного мира, в котором магия – обычное дело?

Да. Может. Но феномен этот до конца не изучен. (Для тех, кто не понял, это я не на полном серьёзе)

Это я к тому, что не стоит относиться к повествованию о приключениях старшего прапорщика Кукушкина, как к учебнику истории, пособию по инженерной геодезии, инструкции по выживанию в параллельных мирах, или к наставлению по тактике малых диверсионных групп.

Согласитесь, если бы всё было как реальной жизни, то было бы скучно. А я всё-таки хотел вас немного развлечь, в силу моих скудных способностей и тусклой фантазии. Отвлечь от серой обыденности реальной жизни, суеты и повседневных забот. Отвлечь и окунуть в серую обыденность, суету и повседневные заботы ушедших времён параллельного мира, в котором было место волшебству, чародеям и демонам нижнего мира.

Несколько слов о главном герое. Придуман он был именно таким специально. Специально для попадания в разные ситуации, не только опасные, но и в нелепые. Поэтому он не офицер, а прапорщик. Прапорщик, даже старший, вовсе не обязан знать всё на свете. Он потому и прапорщик, что высшего образования у него нет. С чем-то он в жизни сталкивался, и имеет об этом какое-то представление, о чём-то слышал, о чём-то читал, про что-то смотрел по телевизору. О чём-то забыл, а об иных вещах и понятия не имеет. И это нормально.

К слову сказать, раз уж мир параллельный, то не плохо бы напомнить вам, дорогие читатели, потому что некоторые это из виду упускают, альтернативной реальности будет соответствовать альтернативная история. А в ней может и не найтись места таким людям как Ермак или Рюрик, зато папесса Иоанна знаменита на весь мир. Но это не точно.

Андрей Кукушкин не самый умный человек на свете, да ему и не надо, ведь кому многое дано, с того и спросят за всех.

А вот будет ли сопутствовать ему удача?

Не скажу. А то не интересно будет.

P.S. Если какая-нибудь скрытая в тексте шутка сможет развеселить вас, то не стесняйтесь. Я же оставляю за собой право время от времени пояснять, после какого слова непременно стоит посмеяться. Сразу оговорюсь, не всегда это слово будет «ЛОПАТА», так что повнимательней.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

По команде «Отбой» наступает тёмное время суток. Жаль только, что с наступлением темноты разного рода хождения в народ отнюдь не прекращаются. Хорошо ещё народных гуляний не было. Вначале.

Стоило мне провалиться в объятия морфея, как с улицы стали доноситься звуки, совершенно однозначно указывающие на какой-то шухер. Сон словно рукой сняло.

Я растолкал непривыкших вставать по тревоге военно-морских землемеров:

– Подъём! Подъём, господа заурядства!

В ответ послышались разные «А?» и «Чё такое?»

– Подъём! Тревога! На нас напали!

В последнем я был уверен процентов на восемьдесят, потому что до сих пор не прозвучало ни одного выстрела. Желая посмотреть, из-за чего поднялась суматоха, я кинулся было к окну, но тут же обругал себя безмозглым куском идиота. Ну, что, скажите на милость, можно рассмотреть на неосвещённой улице через слюдяное окно?

Да-а-а! А вы как думали? Думали у них тут стёкла в окнах и фонари на бульварах?

Чёрта лысого! Слюда – это ещё круто. Дом старосты, как никак. У остальных витражи из мутных бычьих пузырей. Так что ничего бы я в окно не увидел, даже если бы главный проспект деревушки весь был залит потоками электрического света.

– Чего стоим? Бегом на улицу! – прикрикнул я на «неспешно» собиравшихся картографов. – Вы офицеры, или где?

– Мы тут, – прогундосил Алексейка, обувая сапоги. – Мы сейчас идём…

Я уже собрался и, шаря рукой в поисках оружия, никак не мог понять, куда оно всё запропастилось?

– Тьфу ты, чёрт!!! – в голос выкрикнул я, поняв причину отсутствия автомата.

Поручику, суетливо пытавшемуся нацепить шпагу, я бросил:

– С собой бери, потом заправишься.

Кинувшись из комнаты впереди них, я вдруг осознал две вещи: во-первых, вокруг темнота, и света не будет, ну, это ладно, а во-вторых, у меня из оружия один мультитул.

Фигня! Прорвёмся! Главное отличить своих от чужих.

Выскочив, наконец, из дома, я понял, что чужи-то вокруг, собственно, и нет. Только свои. Ну, это если колхозников тоже держать за своих.

Со всех сторон сбегались мужики с разного рода мотыгами и прочими граблями. Человек тридцать набежало, а то и все сорок. Что характерно, толпа собиралась возле строения сарайного типа за три дома от нас.

Наконец-то выбежали и господа геодезисты. Следом за ними появился и староста. И это правильно. Правильно, что появился, и правильно, что после них. Он ведь тоже без оружия.

А! Нет! Василий Герасимович в правой руке сжимал топор.

Блин! А у меня и этого нет. Хреново! Сейчас и дрын бы какой-нибудь завалящий сгодился бы. Но и его у меня не имелось.

– Вона оне! Тама! В Анбаре! – крикнул кто-то из толпы.

Мемо меня лёгкой трусцой пробежали двое солдат, ведомых Данилычем.

– Огня сюда! – скомандовал Прокопов.

Кто-то запалил факел. В его слабом свете появилась возможность немного сориентироваться. Народу собралось с полсотни. Одни мужики. Многие с вилами. Молодцы. Тут же стояли четверо наших солдат со своими карамультуками.

Основная толпа сгрудилась возле того самого деревянного ангара, который обозвали анбаром. Ворота сарая были слегка приоткрыты. Возле входа с вилами на изготовку стояло человек семь-восемь, но внутрь заходить никто пока не спешил. Молодцы. Всё правильно.

Я постарался протолкаться поближе и спросил, ни к кому конкретному не обращаясь, просто в надежде, что осведомлённые люди сами откликнуться:

– Сколько их там?

– Не знай сколько, – честно ответил мне мужик стоявший справа.

– Да за курями, чай, полком-те не лазют, – предположил кто-то слева и сзади.

Судя по доносившимся из сарая звукам, там на самом деле располагался курятник. Но куры по ночам спят, а эти такой гвалт подняли… Не иначе действительно кто-то их не на шутку растревожил.

А может, лиса?

Я так и спросил.

– Да кака лиса? Человечьим голосом бранились, – сообщил кто-то из толпы.

– Да рази лиса ворота-те такту отворит? – поддержал его другой селянин.

– Прокопов, – услышал я голос поручика.

– Я, вашзрятство!

– Что тут?

Но ответил Старинову не он, а какой-то мужик рядом со мной:

– Лиходеи в анбар забрались. Видать, курей у Сеньки пократь наладили. А тут эвон как.

Вот блин! Из-за каких-то кур всю деревню перебудили. Уроды!

Хотя, в нашей ситуации правильно, конечно.

Я протолкался к Елизарычу:

– Ну, что, Рома, давай, командуй.

Тот уставился на меня ошалелыми глазами разбуженного человека:

– Да, – произнёс он, непонятно к чему.

К нам с пистолетами в руках подбежал Раков. Один оставил себе, другой сунул в руку командира. А мне не принёс, зараза!

А вообще, правильно, я же из таких стрелять не умею. И, кстати, Лёха-то молодец, хоть и с опозданием, но всё же вооружился. И поручика тоже вооружил. Тот глянул на ствол и, обращаясь ко мне произнёс:

– Из-за кур столько народу подняли… Сволочи…

Я придвинулся к его уху и зашептал:

– По учебной тревоге нужно действовать также, как и по боевой. Поэтому, давай, командуй, покажи людям, что не зря мы сегодня их гоняли.

Старинов отстранился, оглядел происходящее и тихо выдавил из себя:

– Лучше ты, у тебя лучше получится.

Ясно. Не умеет поручик захваченные террористами здания штурмовать. Придётся опять брать руководство операцией на себя:

– Прокопов! – позвал я.

– Я, вашзрятство! – отозвался Данилыч и пробрался ко мне.

Понизив голос, я спросил у сержанта:

– Сколько у тебя здесь людей?

Тот оглянулся:

– Со мной шестеро, вашзрятство, да вона ишшо трое бегуть.

– Ружья зарядить.

– Заряжай!!! – тут же гаркнул он.

– Чего орёшь-то? – возмутился я и уже шёпотом добавил: – Запомни: во время штурма все команды подаются так, чтобы противник их не услышал и не смог подготовиться. Понятно?

– Так точно, вашзрятство, – также шёпотом ответил мне сержант.

– У сарая другой выход есть?

– Это ж курятник, вашзрятство, пошто там второй-те ход?

– Может быть окна какие-нибудь?

– Дык куры ж улетят.

Точно. И как это я сам про склад не догадался? Но марку нужно держать:

– Ты это точно знаешь, или просто думаешь, что нет? Где хозяин?

– Хто хозяин? – гаркнул Прокопов. – Подь сюда!

– Данилыч, шёпотом, – напомнил ему я.

– Виноват, вашзрядство, да токма так-ту скорей выйдет. А етим… какие во внутрях сидять… имо-то всё одно…

Тут он, конечно, прав: ничего секретного в его призыве не содержалось. И, кстати, когда он громогласно приказал заряжать, это даже на пользу было. Пускай, эти домушники-курокрады нервишками повибрируют.

Появился хозяин. Ему задали те же вопросы и получили те же ответы. Хорошо. Так даже проще.

– Данилыч, собери мне бойцов, только шёпотом, я им инструктаж проведу.

– Виноват, вашзрятство, куда проведёте? – насторожился сержант.

Ох, ты, блин! Как же тут всё сложно!

– Объясню, что делать, – исправился я. – Понятно?

– Понятно, – отозвался он.

– Давай, собирай.

Он ушёл строить бойцов, а из толпы кто-то крикнул:

– Чего стоим-то? Войтить надобно, да и словить оглоедов.

Но ему тут же ответили:

– Эван ты какой смелый! А ежели тама енти… лихоимцы, что Милютинских перебили? Вона солдаты тута с фузеями, они пущай и заходють.

В целом, это тоже правильно. Захватом террористов должны заниматься специально обученные люди. В нашем случае это я, и люди поручика. Хотя, наверное, правильнее будет назвать их людьми Ватулина, это ведь полковник выделил в распоряжение Старинова солдатиков из своего полка. Где они, кстати?

Данилыч добросовестно собрал и построил в шеренгу восьмерых бойцов. При моём приближении он уже собрался выкрикнуть что-то типа «Смирно!», но сигнал в виде приложенного к губам пальца вовремя его остановил.

– Шёпотом, Прокопов, шёпотом, – тихо проговорил я.

Данилыч кивнул и прошептал:

– Смирно!

Старательный засранец.

Я также шёпотом скомандовал:

– Вольно!

К нам подошли Раков и Старинов. Оглядев воинство, я тихо, но так чтобы они меня слышали, начал объяснять бойцам суть их задачи:

– Ты, ты и ты, – указал я на троих правофланговых. – Встаёте прямо напротив ворот. Шагах в семи. Приготовьтесь стрелять. Никаких команд на открытие огня не будет. Стреляете только если оттуда кто-то выбежит. Ясно? Только молча!

Они покивали, а я, поравнявшись со следующими двумя, отдавал распоряжения им:

– Ты встаёшь слева от этих троих, а ты справа. Если после их залпа враги не угомонятся и будут пытаться напасть на кого-то, то тогда по ним стреляете вы двое. Понятно?

Эти тоже покивали.

Осталось трое.

– Вы двое идёте со мной к воротам, а ты с Прокоповым с другой стороны. Если всё пройдёт без эксцессов… Если всё пройдёт спокойно, я хотел сказать. Вот, если всё пройдёт спокойно, вы должны связать… – я никак не мог подобрать замену слову «террористов», поэтому сказал, первое, что пришло в голову: – Связать этих… которые там… внутри. Это, если всё спокойно пройдёт, а если нет, то… действуете по обстановке. Главное – чтобы, когда все наши уже отстреляются, никто из этих… – махнул рукой в сторону сарая. – Чтобы никто не ушёл. Брать их лучше живыми, но если не выйдет, то как получится.

Я оглянулся назад. Там всё оставалось без изменений. Ворота приоткрыты, куры галдят, оттуда никто не выходит, внутрь никто не суётся, все нас ждут.

– По местам! – шёпотом скомандовал я.

Бойцы, бестолково толкаясь с колхозниками, с матерками просачивались на позиции.

– А нам что делать? – спросил поручик.

– А вы – наш последний резерв. Должен же хоть кто-то из начальства выжить в этой бойне, – пошутил я. – Считаю, что уцелеть должны именно вы двое. Остальные – как пойдёт… Ладно. Всё уже! Хватит. Мне пора.

– Там же темно. Ничего не видно, – пробурчал мне в ответ поручик.

Блин! Точно.

Я схватил за рукав мужика с факелом и начал проталкиваться к воротам. Что характерно, меня все пропускали очень охотно.

– Анбар-то мне не подпалите, ваше благородие! – донеслось мне вслед.

Надо полагать, хозяин.

– Как пойдёт, – крикнул ему я.

Ну а, что я ещё мог сказать?

Любому штурму предшествуют переговоры. Ну, это когда засевшим в здании террористам задают вопросы типа: «Чё надо?» или «Не хотите ли ещё немного пожить?»

Вот и я тоже решил начать с переговоров. Я встал за створкою ворот и крикнул:

– А ну, выходите! И без глупостей! Любое резкое движение – стреляем без предупреждения! – выждав пять секунд, снова крикнул: – Выходить по одному! Оружие бросать на землю!

На ум даже пришло знаменитое: «Ножи, финки на снег!» Но прикалываться не стал, а то мало ли… Вместо этого крикнул:

– На выход!!! Живо!!!

В ответ услышал усилившееся куриное ржание. Ээээээ! Блин! Кудахтанье! Кудахтанье. Куры же кудохчут… Или кудахчут? Ну, вот что-то они там переполошились. Должно быть, террористы засуетились.

Но никто так и не вышел из сарая.

– А ну! Выходи! Больше повторять не буду.

Видя, что добром дело не кончится, я приготовился резким движением распахнуть створку ворот. Мысленно досчитав до трёх, я уже собрался дёрнуть её на себя и сразу отскочить с возможной линии огня, как внутри громко закричал петух, послышался шум падения и отчаянные вопли «террориста».

Я дёрнул створку сарайных и, выхватив у стоящего рядом колхозника факел, осветил помещение. Картина, открывшаяся моему взору, была неожиданной и даже несколько сюрреалистичной. На земляном полу валялся тощий оборванец и, жалобно вереща, отбивался от нападавшего на него петуха.

Мельком оглядев внутренности курятника, я сообразил, что этот незадачливый курокрад здесь один. Сделав шаг назад, я жестом подозвал Прокопова:

– Вяжите его, – приказал я подошедшему сержанту.

– За мной! – скомандовал он двум стоявшим рядом со мной бойцам и, пропустив их вперёд, вошёл в подвергшийся нападению сарай.

– Посвети им, – сказал я мужику, у которого отобрал факел, а сам отошёл в сторону.

Блин, вот сколько шума из ничего! Поймали, мать его, экстремиста! Молодцы, нечего сказать!

– Ну? Чово там? Чово? Спыдмали? Ай как? – взволнованно тараторил мужик, с которым я буквально нос к носу столкнулся, если так можно выразиться, в воротах сарая.

Наверное, хозяин.

– Вяжут там вашего расхитителя, – устало ответствовал я. – Сейчас выведут, посмотришь.

Дальше наши с ним пути разминулись: я пошёл доложить господину поручику, что операция по нейтрализации диверсанта успешно завершена, а владелец подвергшегося нападению здания отправился внутрь сарая, проверять масштабы нанесённого ущерба.

– Ба! Да это ж Архипка! – донёсся из помещения возглас хозяина.

– Мужики! Это Архипка! – Почему-то радостным голосом выкрикнул он. – Да отпустите вы его! – это уже солдатам.

– Не положено! – безапелляционно ответил Данилыч.

– Да эт ж Архипка! Чаво с яво взять? – послышался ещё один голос в защиту только что пойманного с поличным домушника, или как, наверное, правильно в нашем случае сказать, сарайщика.

– Всё одно! – стоял на своём Прокопов. – Всех татей в острог садить потребно! В кандалы и в острог. Без разбору Архипка он там, Никитка, али ишшо как.

– Слышь, мужики! – воззвал кто-то из колхозников уже снаружи. – Драгуны Архипку хотят в каторги свести!

Сразу послышались выкрики:

– За что ж его?

– От вишь лиходея нашли!

– Эт штошь делатся-та на белом свете?!

– Не дадим!

А вот это самое хреновое из услышанного сегодня. Это народными волнениями попахивает. И хочу заметить: совершенно беспричинными. У нас, конечно, ружья, но стрелять по своим… да ещё из-за какого-то оборванца…

А где у нас, кстати, глава сельсовета? Он бы сейчас ох как пригодился!

Похоже, так не один я подумал, потому что на ряду с воззваниями в защиту нарушителя спокойствия вообще и частной собственности в частности, послышался и голос разума:

– Старосту сюда!

– Васи-или-и-ий!

Стоявший рядом с поручиком преседатель колхоза, моментально отозвался:

– Чо орёшь? Тута я.

– Ну а, раз тута, иди погянь што творится! Архипку спыдмали аспиды, да и в острог йяво тащуть!

– Нешто не заступимся за сиротку? – крикнули из толпы.

Послышались возгласы:

– Не дадим!

– Нечя тута распоряжаться! Пощай, в Самаре свои порядки наводят, а у нас нечя! Мы тутова и сами управимся!

Зашибись!!! Как я люблю такие моменты! Только что стенали: «Спасите! Помогите!» и вот уже: «Сатрапы! Душегубы!»

– Охолонись, Митяй! Думай, что говоришь! – непонятно кому ответил староста. Сами ж просили йих оборонить вас от лиходеев, от оне и обороняют.

– Йенто Архипка штоль лиходей?! Да ты, Василий, ополоумел совсем! Нешто можно мальца юродевава в кандалы поставить?

В этот момент из сарая вывели возмутителя спокойствия. В свете факела разобрать, сколько лет пойманному злоумышленнику, не то что бы представлялось возможным, скорее было очень затруднительно. Ростом он тянул лет на тринадцать-четырнадцать, весь оборванный, чумазый, постоянно хныкал. Да-а-а… нечего сказать… матёрого рецидивиста обезвредили…

На какое-то время все стихли. В этой тишине явственно различались слова малолетнего грабителя:

– Петушок Архипку клевал… (всхлипы) Архипке больно… (всхлипы)

Мужик, который спорил со старостой, наверное, упомянутый ранее Митяй, указал на паренька пальцем и пробасил:

– Ишь лиходей! Петух и тот чутка на смерть не заклевал, а его в кандалы! Видано ли дело?! От заступнички! От берегуши! С фузеями на него! Всем полком!

– Дык оне ж не знали, хто там в анбаре-то. Можа и впрямь лиходеи, – попробовал заступиться за нас староста.

– Мало ли чаво! – крикнул кто-то из-за спины у Митяя. – Чаво оне с ружами на мальца? Знали, не знали, а с ружами неча!

А чего это у нас поручик молчит? Язык в карман засунул и стоит как тополь на Плющихе. Хотя, главный колхозник и без него пока неплохо справляется:

– Будто ты сам знал! По кой с вилами-те припёрся? Никак Архипку забодать вздумал? Ну так вот он! Коли сколь хошь!

Тот, кому Василий Герасимович попенял на принесённые вилы, перешёл в оборону:

– Дак нешто один я? Тута вона сколь народу. Хто с дубьём, хто с чем… Ты, Василь, с топором сам-та. Тоже, небось, на Архипку…

– Да кто он такой? – скорее возмутился, чем спросил поручик. – Кто он, этот… – Роман, видимо, не решил, как относиться к малолетнему «преступнику», поэтому замешкался, не подобрав нужного слова. – Вот этот вот! Кто он?

Хороший вопрос! Правильный. Чуть запоздалый, но всё равно своевременный. Ответ на него не заставил себя ждать дольше пары секунд. Просветить поручика вознамерилось сразу несколько человек:

– Архипка.

– Архипка ента.

– Да Архипка жеж…

А! Ну, теперь, конечно, всё ясно! Раз Архипка, то тогда да. А мы-то думали… А это Архипка! Не, раз Архипка, то тогда и разговор совсем другой. Эт понятно, раз Архипка, то тогда какой спрос? Архипка же…

Тут за спинами собравшихся послышался взволнованный женский возглас:

– Чаво там? Чаво стряслось?

Ей тут же ответили:

– Архипка йента!

– Драгуны Архипку спыдмали!

– В кандалы свести грозятся.

Та сразу запричитала:

– Ой! Что деятся?! За что ж его горемычного?

Всё это здорово, но кто такой Архипка, яснее не стало. Я ткнул в бок председателя этого чумового колхоза:

– Герасимыч, ты толком объясни, кто он такой этот вас Архипка? И чего он тут делает?

Староста повернулся ко мне, глянул на Старинова с Раковым и сообщил то, о чём я примерно уже догадывался:

– Дурачок он.

– Вон оно что, – протянул Раков. – А мы и впрямь на него с ружьями, да с вилами. Как на разбойника какого…

– А чего по ночам шастает? – недовольным голосом вопросил Старинов. – Отчего не дома?

– Сирота он, – произнёс староста. – Отца волки зимой заели, а мать от горя померла. Седьмой год уж как.

– Местный? – решил уточнить я.

– Не-е-е, с Красного Яру, – махнул рукой куда-то в темноту Василий Герасимович.

– А здесь тогда чего делает? – поинтересовался Раков.

– Да ему что день, что ночь, всё едино, – устало ответил староста. – Вот он и колобродит туда, да сюда. где приветят, там и хорошо.

Тётка тем временем протолкалась к Архипке и обратилась к Данилычу, видимо сочтя его главным:

– Отпустите вы его, ваше превосходительство.

Митяй не замедлил указать ей на её оплошность:

– Не тому кланяшся, Авдотья. Вона у них начальства-та! – и ткнул пальцем в нашу сторону.

Женщина растерянно обернулась.

– Отпустите вы его. На што он вам? И так обездолен страдалец… И умишком-те не вышел, да и родителей с малых лет лишился… Отпустите вы его, бедолагу…

– И то сказать, на што он вам сдался? – уже без прежней враждебности, но всё ещё с неприязнью пробурчал Митяй. – Жизня у йаво и без того не мёд. Куды ему в кандалы-те? Пропадёт…

Все выжидающе уставились на Старинова. Тот молча смотрел на злополучного ночного скитальца.

– Что делать-то будем? – спросил у поручика Алексейка. – Неужто и впрямь в крепость сажать?

– Да погоди ты! – отмахнулся Елизарыч. – Обмозговать всё надо.

– Рома!!! – яростно зашипел на него я. – Что тут обдумывать? Задержанный невменяемый, уже этого хватает, чтобы его отпустить.

Во взгляде главного военного землемера читалась неуверенность:

– Он же в чужой сарай залез… с этим как быть?

Вот чёрт! Ладно, сейчас порешаем:

– Эй! Кто тут хозяин ангара? – крикнул я погромче.

– Мой, мой анбарчик! – выступил вперёд уже виденный мною сегодня субъект, ну, тот, который ночного террориста опознал как Архипку.

– Так. У тебя к задержанному претензии имеются?

– Ась? – по его удивлённой роже даже в свете факела было видно, что он не допёр, что от него хотят.

– Ну, ты как считаешь, он тебе сделал что-то плохое? За что его наказать нужно, или ещё что-нибудь сделать… Нанёс он тебе какой-нибудь ущерб? Урон? Испортил что-нибудь?

– А-а-а-а-а! Вы, вашброть, об ентом? Да какой там урон?! Яиц пяток подавил, да и всё. Йяво самого кучет чуть до смерти не исклевал. За штош сироту наказывать-та? Я не в обиде. Пущай идёть с миром куды хотит, – проговорил «потерпевший» и махнул рукой.

– Стоп! – выкрикнул я. – Так тоже нельзя. Мы его сейчас отпустим, он так и будет тут шататься. Ещё куда-нибудь залезет. Это мы и будем каждый раз с вилами и ружьями бегать и выяснять, что тревога ложная? Нет-нет-нет! Так не пойдёт! Нужно его куда-то до утра запереть, чтобы не убежал.

– Эт верно, – поддержал меня молчавший всё время Данилыч. – Надо куды-та запереть. А то так ведь и станем кажный раз тревожиться, не разбойнички ли пожаловали. А коли сказываете, что дурачок, так значится, ему и не вполкуешь… луччей от беды-то запереть куда-нито.

– Я за йим пригляжу, – заверила нас тётка Авдотья. – У меня пущай заночует. До утра-та пригляжу. Не сумлевайтесь, ваше превосходительство, пригляжу за сироткой.

Я повернулся к поручику:

– Рома, по-моему, хороший выход из положения. Там его, глядишь, и покормят. И нам мороки меньше.

Роман в задумчивости покивал, потом, встрепенувшись, крикнул:

– Прокопов, да развяжите вы его!

Потом добавил, обращаясь уже ко всем:

– Расходитесь!

Народ начал разбредаться. За спиной я услышал, как тётка Авдотья успокаивает расплакавшегося Архипку.

В темноте мы пошли к дому старосты.

– Вот ведь конфузия какая приключилась! – усмехнулся Старинов. – Кому рассказать, до конца жизни хихикать станут. Надо же, мальчонку, сироту, дурачка бездомного такой оравой ловили. Обложили, словно медведя в берлоге.

– Да-а-а, – поддержал его Раков. – Такой переполох с перепугу устроили, целый аврал вместе с тревогой! Знатная вышла сумотоха, да только всё по-пустому: злодей-то на поверку сам пострадал.

Надо их успокоить и заверить, что всё было не зря:

– Нет, ребята, вы не правы. Во-первых, никто не знал, что это всего лишь Архипка… Прошу заметить, что не только мы с вами, которые и про самого Архипку никогда раньше не слышали, а и местные, которые его давно знают, они тоже не знали, что это он. Во-вторых, по учебной тревоге гарнизон должен действовать также, как и по боевой, что мы и показали. Так что я считаю, наши действия были совершенно оправданы, особенно с учётом ожидания реального нападения. И, кроме того, Роман, выношу ходатайство перед тобой, как перед командиром, объявить завтра благодарность всем участникам событий, потому как исполнили они всё на твёрдую четвёрку.

– На какую четвёрку? – изумился Роман. – Там и наших-то человек десять было, не меньше… и этих… десятка три. Какая уж тут четвёрка?

– Э, э, э! Стопэ! Четвёрка – это не в смысле четыре человека, и не в смысле четвёрка лошадей, четвёрка – это такая оценка. По пятибалльной системе означает «хорошо». Не «отлично», но «хорошо». Я так считаю. А я, поверь мне, повида-а-ал подъёмов по тревоге. Ну и, вот таких вот задержаний тоже…

Меня прервал донёсшийся сзади голос старосты:

– Ваше благородие! Андрей Иваныч! Вы далёко собрались? Али заплутали в потёмках?

Я оглянулся. Заурядные офицеры последовали моему примеру.

Блин! Вот точно! Заплутали. В темноте мы не только прошли мимо дома, в котором разместились, но и следующий за ним дом тоже почти миновали. Хорошо, что Герасимыч нас окликнул. Ничего не поделаешь, темнота.

Луна на небе присутствовала чисто номинально, да и не луна, а скорее всего только месяц, но и он был надёжно укрыт довольно плотной облачностью. Так что да, темно на улице, вот мы и потерялись. Пришлось возвращаться.

Хозяйка предусмотрительно зажгла в отведённой для нас комнате свечу. Ну, хоть что-то. А господам картографам, я смотрю, этого нехитрого освещения вполне достаточно.

– Ловко ты там всё наладил, – с задором проговорил Раков. – Небось не впервой эдак-ту супостатов ловить?

Я решил не обманывать, но и правду сказал слегка уклончиво:

– Не без этого.

Но подпоручик, даже разоблачаясь от разного рода перевязей, продолжил свои расспросы:

– А вот скажи, случалось так, чтоб они отстреливались?

– Конечно, – ответил я, но тему развивать не стал.

– И как? – не унимался Алексейка.

– Да по-всякому, Лёш, но в основном мы их.

– Расскажи.

Мне эта его идея не понравилась:

– Что? Прям щас???

Выручил меня Старинов:

– Ложитесь. И спать давайте.

Мы улеглись, и он на правах командира задул свечу.

– А завтра расскажешь? – прошептал из темноты Раков.

– Ты дашь нам поспать, или нет? – шикнул на него Елизарыч.

– Расскажу, – пообещал я.