Волшебные пальцы и другие ужасы

Последний день перед рождеством прошел. Зимняя, ясная ночь наступила. Пожалуй, именно такими словами начал бы классик свое повествование о событии, в давние времена известном как шабаш.

Ныне же называемом «девичник».

О подобных встречах среди мужчин ходили самые пугающие легенды. О том, какие женские тайны раскрывались в отсутствие мужских ушей и какие разговоры велись в потаенном кругу, слухи пересказывали лишь опасливым шепотом.

Даже если начиналась беседа чинно, то после второго бокала красного вина вся демонстративная стыдливость развеивалась, как дым. Даже Аня, неисправимо-романтичная, верившая в одну любовь на всю жизнь, не раз заявлявшая о своем намерении лишиться невинности только после свадьбы, — даже она слушала фривольные беседы и почти не краснела.

Что до подруг её, кокетливой Тани и обольстительной Вероники, то они и вовсе с самого начала принялись делиться женской мудростью.

— Я тебе вот что скажу, — с видом гуру вещала Ника, — Ты от своего Павлика много не жди. Он-то парень, может, и хороший, но неопытный, а значит, делать будет — до чего додумается. А парни — они немножко тупенькие, и до чего сами додумываются, это обычно — режим бешеной гориллы.

Приподнявшись над креслом, она продемонстрировала, что имеет в виду, опершись двумя руками об стол и совершая характерные движения тазом в ритме швейной машинки «Зингер». Рот её при этом был приоткрыт и издавал гулкое «У, у, у», а глаза возведены к потолку в пародии на мужчину, охваченного экстазом.

Аня попыталась представить Пашу в таком виде, и от контраста с его вечной серьезностью и аккуратностью ей стало смешно.

А вот Таня не могла не уесть подругу:

— Как минимум, у гориллы есть маленький недостаток в сравнении даже с самым примитивным парнем.

— И какой же?

— Четыре сантиметра.

И три подруги выпили за пропорциональное развитие.

— Да только знаешь, — отметила Таня, поправляя шляпку, — Не так страшен примитивный парень. Как парень, считающий себя развитым.

Аня отставила бокал, чувствуя, что иначе рискует расплескать вино.

— Что ты имеешь в виду?

Таня томно улыбнулась:

— Был у меня недавно один. Рассказывал, что пальцы у него прямо волшебные. Что он ими такое умеет, что все женщины кричат от наслаждения. Прямо так вкусно рассказывал, что я от одного описания заводилась.

— И что? — подалась вперед Ника, — Ты попробовала?

— Попробовала, — вздохнула Таня.

Сложив руку с выставленными вперед двумя пальцами, она продемонстрировала их подругам, — и резко ткнула вперед, как кинжалом. Аню передернуло. Ника же лишь спросила:

— Глубоко?

— До самой матки. Ощущения волшебные, ничего не скажешь. Круциатус самый настоящий.

Выпили за защиту от темных искусств.

И за Алана Рикмана заодно.

— Но вообще, по курьезам ты меня не переплюнешь, — весело заверила Ника, — Вот из последних. Познакомилась с парнем. Парень симпатичный, мы поладили… Да только в первую ночь он никак не мог надеть презерватив, чтобы держался. Переволновался слишком. Ну, я девушка добрая, «вспоминаю» о срочных делах, заверяю, что в следующий раз обязательно.

— Он все равно обиделся, — предсказала Таня.

— Это-то понятно, но самый сок не в том! В следующий раз снимаю я с него трусы. И угадайте, что вижу?..

Оглядев молчавших подруг, Ника торжествующе закончила:

— Синюю изоленту!

Молчание стало недоуменным.

— Этот Кулибин обмотал себе бедра изолентой и закрепил на ней презерватив! Извините, но после такого трахаться с ним я уже не могла. Я слишком ржала.

Историй подобного рода у подруг набралось не один десяток, и когда под утро Павел подъехал забирать её с девичника, Аня пребывала в глубокой задумчивости.

— Паша, — сказала она уже в машине, — Нам нужно переспать.

К чести парня, несмотря на удивление, он держал руль ровно.

— Помнится, ты хотела дождаться свадьбы, — указал он.

— Хотела. Но сейчас мне страшно. Я боюсь, что выйду за тебя, а потом мне придется всю жизнь терпеть бешеных горилл, волшебные пальцы и синюю изоленту.

Продолжительное молчание.

— Что? — только и смог спросить Паша.

— Поверь мне. Лучше тебе не знать. Так поехали к тебе?