Волшебный шар

Женька Коростылев терпеть не мог, когда его называли Женей. Женя — имя девочковое. Одну букву поменяй — и получится вообще «жена». Для мужчины не подходит. А «Женька» — уже нормально звучит.

Как всем, наверное, понятно, объяснить это труднее всего учительницам. С родителями, да и с ребятами договориться куда проще. Женьке как-то с учителями в этом смысле повезло. А вот его подруге Луше — не очень. Чуть ли не через день, когда Женька и Луша шли домой, она мрачно фыркала и жаловалась: «И опять она — Элеонора Васильченко, не вертись! Элеонора, вылезь из-под парты!...» Так-то кому в голову придет звать девочку полным, да еще таким пышным именем, даже если оно ей и досталось от бабушки? Кроме учительницы, никому.

Луша училась не в пятом, как Женька, а только во втором классе. И это значит, что учительница у нее была одна на все уроки, просто потерпеть два урока в неделю не выход. Женька даже как-то попытался ее учительницу уговорить, но та его и слушать не стала. Луша ведь Женьке была не сестренка, а просто их родители дружили друг с другом. Сначала он помогал качать колясочку, потом водил Лушу за ручку. А теперь они вместе ходили из школы домой, да еще ездили по субботам в изостудию.

Женька и Луша были вполне обычные ребята. Я рассказываю о них из-за одной совершенно необычной истории, которая произошла этой весной. История эта на вид совершенно не похожа на правду. Но если кто-то мне не поверит, может поехать в первую детскую больницу и поговорить с главным врачом. Он все подтвердит.

В тот день, когда начались все эти удивительные события, Женька с Лушей отправились погулять после рисования. До летних каникул оставался ровно месяц, мамы с папами еще не решили, куда они все поедут. Может быть, в Хакассию, а может, на юг. Впереди было воскресенье, а уроки и у Женьки, и у Луши были сделаны.

Мальчишки в Женькином дворе привыкли, что он часто выходит гулять с девочкой. А что такого? У двоих из них были свои сестры, а у одного — шестилетний брат, который ходил за ним, как хвостик. Лушу тоже из компании не прогоняли.

В тот раз они целой компанией играли прямо у подъезда девятиэтажного дома. Козырьки подъездов опирались на бетонные резные опоры, словно придуманные для того, чтобы по ним лазать. Ребята забирались на две-три приступки и прыгали с них на асфальт у подъезда. Серега залез на четвертую приступку с обратной стороны и прыгнул с нее прямо в газонный куст. Куст затрещал. Во все стороны полетели молодые зеленые листики. Женька пожал плечами.

— В куст-то и я смогу, — сказал он, — ты на асфальт прыгни.

— Думаешь, куст — это подушка? — сердито отозвался Серега, вытаскивая из волос колючки.

— Он не нарочно, — поддержала Сережку Луша, — ты же видишь, каждая приступка все сильнее от дорожки повернута.

— А ты в разговоры не лезь, — оборвал ее Сережка, которому колючий куст сильно попортил настроение, — девчонкам в углу сидеть надо и бояться, ясно?

— Да я на асфальт даже с шестой прыгну, — сказала Луша, — перейти же можно по приступкам на другую сторону.

— С шестой на асфальт даже я подумаю еще, прыгать ли, — пожал плечами Вадим, — а тебе и вовсе нечего.

— А я не боюсь и прыгну, — заупрямилась Луша.

— Но ты же маленькая, — попытался унять ее Женька, — к тому же девочка. Нечего девчонкам прыгать с высоты.

Луша топнула ногой и посмотрела на мальчишек.

— Но это же неправильно!

— Плевали мы на ваше неправильно, — протянул Матвей.

— Глупости говоришь, — ответил Денис.

— А ты меня не учи, — надулся Матвей, — еще нашелся девчачий заступник!

— Зачем ты вообще ее привел? — спросил Валя.

— От девчонок вообще одни неприятности, — сердито сказал Сережка и пнул старую банку.

— Я прыгну! — крикнула Луша.

— Нет. А то я твоей маме скажу... и вообще тебя с собой брать не буду больше, — противным взрослым голосом сказал Женька и отвернулся. Он не любил строжиться, даже когда считал, что прав.

— Ну-ну, — мрачно сказала Луша, — увидим!

Женька услышал, как хлопнула дверь в подъезд, и нахмурился.

Лушка, конечно, была не права. Главное даже не то, что она девочка, а то, что Женька боялся за нее. Все-таки только второй класс. Ну, уже почти третий. С шестой приступки высоко.

Женька забрался на пятую ступеньку, изловчился и соскочил на газон мимо куста и каменной мусорки. На ногах он устоял, но коленки противно задрожали от усилия.

— Эй, а теперь смотрите, — раздался Лушин голос сверху.

Она тихонько открыла окно и выбралась на козырек, и теперь стояла на его краю, примериваясь прыгнуть на газон.

— Посмотрим сейчас, кто здесь девчонка, — холодно сказала она, отходя назад для разбега.

— Нет! — закричал Женька, — Лушка, не делай этого!

— Лови ее, — вполголоса сказал Денис, — убьется же.

Луша разбежалась и прыгнула. Женька кинулся ловить ее. Девочка налетела на него, Женька от удара свалился в кусты и больно треснулся ногой о поребрик. Луша перекувыркнулась через него и лежала ничком на асфальте.

Женька вскочил, не обращая внимания на колючки и боль в ноге, и увидел, что девочка не успела выставить вперед руки и ударилась головой.

Женька упал рядом с Лушей на колени и позвал ее. Она лежала неподвижно.

— Убилась, — тихо сказал Матвей.

Серега метнулся прочь, а Валька открыл рот и присел. Женька осторожно коснулся лушиной щеки и откинул прядку волос. На виске пульсировала жилка. «Живая» — подумал Женька. Под головой у Луши натекла кровь.

Прибежал Сережка, ведя за руку самую скандальную старушку из первого подъезда, Серафиму Ивановну.

— Вижу, — сказала Серафима Ивановна, — иду звонить. Не трогайте ее!

— Мы и не трогаем, — отозвался Женька, — спасибо, Серега, только давайте быстро.

Старушка повернулась и бросилась бежать, как молодая. Серега припустил следом.

Скорая помощь приехала еще до того, как снова, кряхтя и держась за спину, пришла Серафима Ивановна. Из машины выскочили парень и девушка в белом халате. Посмотрев на Лушу, они мигом распахнули задние двери машины и вытащили оттуда носилки.

— Чья девочка? — быстро спросила девушка, осторожно перекладывая Лушу на носилки так, чтобы ушибленная сторона головы была сверху.

— Моя, — ответил Женька.

— Родители дома?

— Нет, на работе.

— Поедешь с нами, полезай в кузов быстренько.

— Как ее зовут? — спросила девушка-доктор уже в машине. Луша лежала на носилках, доктор сидела, пригнувшись, рядом с ней, а Женька сидел на табуретке в ногах.

— Элеонора Васильченко.

— Мама как ее зовет? — досадливо поморщилась девушка.

— Луша...

— Другое дело. Луша, Лушенька, держись, мы быстро доедем, — сказала девушка-доктор, осторожно придерживая руками лушину голову.

— У нее сотрясение мозга? — спросил Женька, — доктор Базылев ведь ее вылечит?

Женька знал доктора Базылева с семи лет. Тогда так случилось, что они в первом классе на переменке играли с Лешкой Екимовым, Вадькой Шараповым и Егоркой Бобурковым в конный бой. Женька очень неудачно упал с Лешки. Прямо головой на батарею. У него все звенело в голове, даже когда уже стало не очень больно и он смог соображать. Когда начался урок, оказалось, что он совершенно разучился читать. Буквы скакали в книжке и падали куда-то вбок, совершенно не даваясь в дело. Хорошо, что урок был последним. Мама забрала Женьку домой, а по дороге его начало тошнить. Ему было ужасно стыдно, но сделать он ничего не мог. Мама спрашивала, что он ел в школе, а он совсем забыл.

Потом пришла доктор и выписала таблетки, но Женьку все равно тошнило, особенно когда он пытался делать уроки. На третий день доктор сказала, что Женька «симулянт» и просто не хочет ходить в школу. Когда мама объяснила Женьке, что такое «симулянт», он заплакал и ревел целый день.

Мама отвела Женьку к специальному доктору по животу, но и тот ничего не нашел, и тоже сказал маме, что ребенка не может тошнить от книжек. Так просто не бывает.

По дороге домой Женьке опять стало плохо. Прямо у подъезда. Мама дала ему пакетик, села рядом и заплакала. Она верила Женьке и понимала, что он не притворяется.

И тут из их подъезда вышел совершенно незнакомый человек. Он был с коротенькой аккуратной бородкой и в очках. В руке он нес портфель. Человек проходил мимо Женьки и плачущей мамы и замедлил шаги, будто хотел что-то спросить. Женька посмотрел на человека, и тот глянул ему прямо в глаза.

Тут же человек подбежал к Женьке совсем близко и поднял его лицо за подбородок.

— Мамочки, — сказал человек с бородкой, — ты обо что ударился? Давно?

— Во вторник, — сказал Женька и всхлипнул, — о батарею...

Мама перестала плакать и открыла рот.

— Женщина, — сказал человек с бородкой, — посмотрите, у ребенка разные зрачки! У него же сотрясение мозга!! Что же вы его не лечите, со вторника-то сколько времени прошло!

Доктор Базылев поднялся к ним в квартиру, отменил все предыдущие таблетки и назначил какие-то другие, строго запретил Женьке читать, писать и смотреть телевизор (Женьку от телевизора все равно тоже тошнило). Через три дня Женька почувствовал, что здоров. Мама на кухне, когда думала, что он не слышит, ругательски ругала первого доктора, а доктор Базылев стал здороваться с мамой и Женькой, когда встречал. Тем более, что бывал он в доме часто. Прямо над Женькой жила его сестра — тетя Люся.

Пока Женька трясся рядом с беспамятной Лушей в «Скорой помощи», он все это вспомнил.

— Мы к доктору Базылеву едем? — спросил он у девушки-врача.

— Конечно, — ответила та, — в детскую нейротравму. А откуда ты профессора Базылева знаешь?

— Он меня вылечил, — ответил Женька.

— Ну и сестренку вылечит, — сказала девушка, — хотя, конечно, нехорошо она ударилась. Действительно, лучше сразу к Валерию Павловичу. Слышь, Виталя, — крикнула она вперед, — позвони в приемный покой, пусть профессору Базылеву сообщат!

Женька услышал, как Виталя бубнит в телефон, и немного успокоился. Но зубы все равно стучали, и руки ужасно мерзли. Женька засунул их между коленок и смотрел на Лушу, которую осторожно придерживала за голову девушка-врач.

Лушу быстро увезли на лифте, а девушка-врач подробно расспросила Женьку и записала все, что нужно, в историю болезни.

Женька не уходил и ждал. Наконец, девушка-врач очередной раз позвонила наверх и сказала Женьке, что операция прошла успешно, но что дальше будет, непонятно.

— Можно мне поговорить с доктором Базылевым? — спросил Женька.

Девушка посмотрела на него и подумала.

— Ну... Поднимайся на третий этаж. Там на первой же двери написано «ординаторская». Там спросишь. Вроде бы сегодня он больше оперировать не собирался.

Женька взял у толстой усатой старушки в гардеробе полупрозрачную зеленую накидку и поплелся по белой лестнице вверх. Он простоял у дверей ординаторской с полчаса, переминаясь с ноги на ногу, и дождался-таки знакомого доктора. Тот остановился, поздоровался и внимательно выслушал Женьку.

— Нет, — наконец сказал доктор Базылев, — нет, к Луше нельзя. Она очень больна.

— Я должен, — ответил Женька.

— Она все равно тебя не узнает. Она без сознания.

— Валерий Павлович, — взмолился Женька, — это я виноват, что она так расшиблась. Ребята сказали, что девочке вообще незачем с ними соревноваться, а я подумал, что она и вправду маленькая для того, чтобы прыгать с лесенки, и не стал с ними спорить. Я должен попросить у нее прощения. Может, я все же смогу что-то исправить.

Доктор Базылев снял очки, протер их краем рукава и одел обратно.

-Ты уверен? — спросил он задумчиво.

— Конечно, — ответил Женька.

Доктор сел на скамейку возле дверей ординаторской и велел Женьке подойти поближе. Он заглянул Женьке в глаза и смотрел туда так долго, что Женька успел испугаться. Глаза у доктора Базылева были строгие. Наконец доктор отпустил его плечо и встал.

— Ну что ж, попробуем. Может, что и выйдет. Может, получится...

Доктор Базылев повел Женьку по длинному белому коридору. Один раз им пришлось прижаться к стене. Мимо них пробежали двое высоких мужчин. Один из них толкал, другой тянул высокую кровать на колесиках. Женька увидел на подушке красивое женское лицо с закрытыми глазами.

Доктор дернул Женьку за рукав и сказал:

— Пойдем. Нам надо спешить.

Он открыл ключом дверь с надписью «Заведующий» и поманил Женьку внутрь.

Внутри была обычная врачебная комната. Там стоял белый стол со стеклом и лампой, белый полупрозрачный шкафчик с приборами и инструментами, бурый открытый шкаф с бумагами. Сбоку помещалась белая дверца, видимо, чулан или встроенный шкаф для одежды. Доктор Базылев по пояс забрался в этот встроенный шкаф и невнятно бурчал там.

— А! — сказал он, — все. Нашел. Снимай пока халат.

В руках доктора Базылева были — облупленная больничная дверная ручка и большой пакет с какой-то ярко-синей одеждой. Доктор подошел к двери в коридор и воткнул в нее ручку. У Женьки глаза полезли на лоб. Дело в том, что доктор воткнул ручку неправильно. С той стороны, где только что были петли. Но как только ручка вошла в старые гвоздевые дырки, как замок в двери, обычная ручка и старые петли исчезли. Вот так. Пропали, и все. И дверь теперь открывалась с той стороны, где доктор Базылев вставил дверную ручку, которую достал из чулана.

— Сейчас, сейчас, — бормотал доктор.

Женька повернулся к доктору и совсем растерялся. Доктор Базылев нацепил прямо на белый халат какую-то невозможную хламиду до пола, синюю, похожую не то на костюм Деда Мороза, не то на Гэндальфа из фильма про хоббитов.

— Я-то надеялся, что эта ерунда мне больше никогда не понадобится, — вздохнул доктор Базылев и одел шляпу волшебника. Синюю. С колокольчиками не верхушке. Но Женька таращился даже не на шляпу, хотя перед Новым Годом или Хэллоуином он отдал бы все, что угодно, за такой костюм.

Борода доктора Базылева, коротенькая и аккуратная, превратилась в расчесанную и заплетенную синими лентами длинную бородищу. Женька понимал, что бороду можно приклеить, но видно было, что эта борода растет прямо из щек доктора Базылева. Эта борода была настоящая.

— Да. Для каждой работы — своя одежда, — строго сказал доктор.

Женька только кивнул.

— Итак, друг мой. Ты виноват и хочешь исправить свою вину.

Женька снова кивнул, но потише.

Доктор помолчал и покачал головой. Потом вздохнул и спросил:

— Ты согласен отдать все мечты, кроме самой заветной, чтобы исправить вину и спасти друга?

Женька кивнул уже даже не головой, а одними ресницами.

— Сейчас ты отправишься в далекое и опасное путешествие. Ты должен найти и принести мне Волшебный Шар. Сколько ты будешь искать — неважно. Пока ты ищешь, в больнице не пройдет и одной минуты. Но, как только ты займешься чем-нибудь другим, время двинется. А Луше, боюсь, с каждым днем будет становиться хуже. Принеси Волшебный Шар, и она выздоровеет.

Доктор протянул руку к двери, и она сама собой открылась. За дверью не было больничного коридора. За ней была темнота.

— Спеши!

Женька зажмурился и бросился в темноту.