Волшебный случай

Я вышел на улицу. Лёгкий ветер донёс едва уловимый аромат цветов, что росли у самого крыльца — терпкий, сладковатый, будто лето решило напомнить о себе через запах. В этот момент на моём смартфоне завибрировало сообщение.

— Жду там же, у тебя тридцать минут, — гласил текст, а в конце красовался весёлый смайлик.

Я не стал отвечать. Просто ускорил шаг, сворачивая в сторону раскидистого хвойного леса. Запах ели всегда поднимал настроение, особенно в эти летние дни, когда смола на стволах плавилась от солнца. Я пригнулся инстинктивно: над верхушками деревьев, разрезая воздух, пролетел чёрный флайр отца. Сегодня он вернулся рано. Нужно было спешить.

Вскоре я оказался на поляне. Она уже ждала меня под старым деревом. Лисеанна. Её чёрные волосы были, как обычно, уложены в аккуратные хвостики, а стройную фигуру подчёркивало серебристое платье, из-за которого в этом лесу она казалась центром притяжения. Взгляд голубых глаз был укоризненным, но сдержать улыбку она не смогла — встреча явно была ей в радость.

— Ты задержался, — констатировала она. — Ты выяснил подробности ритуала взросления?

— Нет. Я перерыл магопьютер, подобрал руны отца и зашёл в центральный архив, но там пусто. — Я сел рядом, с хрустом разминая пальцы. — А ты что-нибудь узнала у брата?

— Тоже ничего. Но после ритуала он изменился. И не в лучшую сторону. Стал больше времени уделять учёбе, меньше — мне. Хотя раньше постоянно заботился… Это пугает меня.

— То же самое случилось с моей сестрёнкой Лайлой. — Я помрачнел. — Как думаешь, что за этим стоит?

— Даже не знаю, — покачала она головой, и тени от листьев заскользили по её лицу. — Но тут неподалёку есть старое заброшенное здание. Мне отец рассказывал, что в древности это место называли школой.

Мы вышли на тропинку, ведущую к таинственным руинам. Солнце пекло нещадно, и вскоре по спине побежали первые ручейки пота. Было душно, даже тени леса не спасали от липкого дискомфорта. Я стянул жёлтую футболку и набросил её на плечо.

— Ты чего раздеваешься? — насторожилась Лиси.

— Жарко же.

— Это не повод, — холодно ответила она, но взгляд её вдруг стал каким-то тяжёлым, прилипшим к моим плечам.

— А ты чего так смотришь? Влюбилась, что ли?

— Ну ты и придурок, — фыркнула она, ускорив шаг и обогнав меня, но в голосе не было злости.

Вскоре мы оказались у здания. Оно возвышалось среди деревьев, словно окаменевший скелет прошлого.

— Ого… Какое оно странное, — выдохнул я.

— Да. Отец рассказывал, что раньше люди строили дома из камня собственными руками.

— Ого. Это же сложно, наверное.

— Ещё бы. Но у них ведь не было магии, поэтому и выбора не оставалось.

Здание было примерно в два этажа, полуразрушенное. Первоначальную форму угадывать было бесполезно: повсюду громоздились горы осыпавшихся камней. Мы перешагнули через широкий проём в стене. Внутри пахло сыростью и застоявшейся водой. Всё, что когда-то здесь было, давно поглотило время. Исследуя комнату за комнатой, мы наткнулись на большой зал. Пол практически отсутствовал, лишь узкие каменные балки тянулись над пропастью. Становилось понятно, что мы находимся далеко не на первом этаже, а здание уходит глубоко вниз, в темноту.

— А что мы тут ищем? — спросил я, стараясь не смотреть под ноги.

— Как что? Знания. Отец говорит, в таких местах раньше их было много.

— Да тут нет ничего, кроме грязи и плесени, — возразил я.

— Зато мы тут вдвоём. И теперь это наше новое секретное место.

— Смотри… Кажется, там что-то есть. — Я нагнулся, разгребая песок и труху. — Вот про что твой отец говорил.

Я протянул Лисеанне чёрный прямоугольник. Грани его были странно гладкими, неестественными для камня или металла, которые мы знали.

— О! Я знаю, что это, — обрадовалась она, глаза её загорелись.

— Так говори быстрее.

— Ага. Разбежалась. Что предложишь в обмен?

— Вечно ты со своими обменами. Мы же друзья.

— Без обмена нет прогресса, — припечатала она, подбрасывая находку на ладони. — Если я буду просто так тебе всё рассказывать, ценность во мне сразу упадёт.

— Но это нечестно, Лиси. Твой род очень знающий, а мой лишь спрашивающий. Мне нечего тебе предложить.

— Так узнай что-нибудь. Накопи знаний и усиль тем самым свой род. Больше учись — и твой род тоже станет знающим. — Она лукаво посмотрела на меня. — Ну а раз предложить нечего, давай услугу.

— Какую в этот раз, Лиси? — Я почувствовал, как кровь прилила к лицу, потому что уже догадывался, какого рода услуги она любила.

Она смутилась, отвела взгляд, но голос её прозвучал твёрдо:

— Как обычно. Массаж шеи и плеч. Двадцать минут.

— Ты совсем обалдела? Название какого-то прямоугольника этого не стоит.

— Ещё как стоит. — Она прижала находку к груди. — Я скажу не только название. Я его ещё и включу.

— Ага! Значит, это какое-то устройство, — сразу поймал я её на слове.

— Да. Но больше ничего просто так не скажу.

Я посмотрел на неё, потом на странный предмет и сдался:

— Сдаюсь. Ладно, двадцать минут массажа.

— Отлично! — Она просияла. — Это смартфон.

— Смарт… что?

— Проще говоря — древний трейбус. Вот смотри.

Она вытянула руку, сосредоточилась и прошептала заклинание. Я не расслышал слов. Ничего не произошло. Ни через минуту, ни через две. Я смотрел на её напряжённое лицо, на котором выступила испарина от усилий.

— И что? Фокус не удался? — рассмеялся я.

— Ещё пару минут жди, — процедила она сквозь зубы.

И вдруг устройство засветилось. На чёрной глади вспыхнула яркая надпись, залив всё вокруг неестественным белым светом.

— Ого! Как ты это сделала?

— Всё просто. Создала магнитное поле. Раньше люди носили их для связи и заряжали с помощью полей. Кажется, они называли это электричеством. — Она выдохнула, устало улыбаясь. — Я точно не помню, отец уже показывал мне такие устройства и объяснял, как включать.

— Но он же жуть какой большой… И как же он передаёт картинки в голову? — Я заворожённо смотрел на мерцающий экран.

— А он и не передаёт. Всё — вот здесь, на экране. Раньше не было телепатических чипов в устройствах. Раньше всё было иначе… — Она перевела взгляд со смартфона на меня, и в глазах её плескалось что-то похожее на восторг. — Мир был совсем другим, понимаешь?

Она что-то потыкала по экрану, и тот начал показывать изображение вокруг, будто впуская в себя лес. Я заворожённо смотрел, как на гладкой поверхности вспыхивают зелёные пятна, складываясь в знакомые очертания.

— Вот, они тоже умели фотографировать, — Лиси немного приобняла меня, и я почувствовал тепло её плеча. Устройство щёлкнуло, издав странный писк, а затем она отдала смартфон мне. — На память. Ведь скоро ритуал взросления. И я буду скучать. Отец заберёт меня на раскопки на несколько месяцев, так что мы увидимся ещё не скоро.

— Я тоже буду, — честно признался я, рассматривая получившееся изображение. Мы стояли на фоне старой каменной кладки, и я впервые видел себя со стороны — растерянного, с мокрой от пота футболкой на плече, и её — сияющую, даже в полумраке руин. — А теперь пойдём на улицу. Ты же не хочешь, чтобы я массировал твои плечи в этом мрачном месте.

— Идём! — весело сказала она, и мы вышли обратно в лес.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в густые янтарные тона. Я усадил Лису на мох под старым деревом, сам встал у неё за спиной и принялся разминать напряжённые плечи. Она тихонько выдохнула, расслабляясь, и я почувствовал, как её доверие ложится на мои ладони тяжёлым, но приятным грузом. Мы молчали. Слова были не нужны.

Когда время вышло, она поднялась, отряхнула платье и, не глядя на меня, быстро коснулась губами моей щеки.

— Береги себя, — сказала она и, не оборачиваясь, пошла к тропе, ведущей к её дому. Я смотрел ей вслед, пока серебристое платье не растаяло среди стволов.

Спустя несколько часов я вернулся домой.

Наш дом не был похож на те, что строили из камня древние. Он рос здесь, из земли, ещё до моего рождения. Мощные стебли гигантской травы, переплетённые между собой, образовывали живые стены, которые дышали вместе с ветром и тихо шелестели, когда я проводил по ним рукой. Крыша из широких листьев фильтровала свет, делая его мягким, изумрудным. Внутри пахло свежей землёй и чем-то сладким — цветы, вплетённые в стены, раскрывались к вечеру. Под ногами пружинил мох, такой густой, что заглушал шаги. Я любил этот дом. Он всегда казался мне живым существом, которое помнит всё, что в нём случилось.

— Мам, пап, Лайла, я дома! — крикнул я, переступая порог.

Сначала никто не ответил. Тишина показалась мне странно плотной. Потом из глубины дома послышались шаги, и в главную залу вышла мать. Она улыбнулась, но улыбка вышла какой-то вымученной.

— Андриан, — сказала она мягко. — Садись. Нам нужно поговорить.

Я перевёл взгляд на отца. Он стоял у стены, сплетённой из стеблей, и смотрел куда-то в сторону. Рядом с ним, опустив голову, сидела Лайла. Моя старшая сестра. Её волосы, такие же рыжеватые, как у меня, тускло мерцали в вечернем свете.

— Что случилось? — спросил я, чувствуя, как внутри разрастается холодное пятно.

— Завтра Лайлу забирают, — сказал отец ровным голосом, будто речь шла о том, что погода испортилась. — Ей исполнилось шестнадцать. Пора переходить в другую семью. Она уходит в семью Брейквилов. За это они дадут необходимые нашей семье заклинания.

Я смотрел на Лайлу. Она подняла глаза, и я увидел в них что-то, чего раньше не замечал — грусть. И отстранённость. Как будто что-то потускнело в ней после ритуала.

— Ты же… ты же не хочешь? — спросил я, обращаясь к ней.

Она слабо улыбнулась.

— Так принято, Андриан. Я справлюсь. В роду Брейквилов много знаний и уже мои дети смогут сами выбрать себе партнёров. Такова жизнь.

Я знал этот обычай. Все рода в ранге спрашивающих работали за услуги. И вырастить и отдать ребёнка в качестве брака — это тоже была услуга. За это этим семьям давали знания. Технологии.

Я перевёл взгляд на отца, на его каменное лицо, и вдруг с острой ясностью понял то, о чём мы с Лисой говорили сегодня днём. Ритуал. Перемены. Пустота. Это было здесь, прямо в моём доме.

— А если я не хочу, чтобы она уходила? — мой голос прозвучал резче, чем я планировал.

Отец посмотрел на меня, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то — может быть, удивление, может быть, что-то ещё. Но лицо осталось непроницаемым.

— Мы не выбираем законы, Андриан. Мы живём по ним.

Я хотел возразить, но мать положила руку мне на плечо, и я замолчал. Вечер тянулся медленно, как застывшая смола. Мы ужинали в молчании, и только стены из живой травы тихо шелестели, будто о чём-то перешёптывались.

Позже, когда я лежал в своей комнате и смотрел на мерцающие огоньки светящихся грибов, вкраплённых в потолок, я достал смартфон. На экране всё ещё светилось наше с Лисой фото. Я провёл пальцем по гладкой поверхности, и вдруг изображение сменилось. Там, где мы только что стояли на фоне руин, теперь появилась надпись. Я не сразу понял, что это, — буквы были непривычными, угловатыми. Но одно слово я смог разобрать. Оно повторялось дважды, выделенное ярким цветом: **Проект силы**.

Я снова достал смартфон из-под подушки. Экран вспыхнул, и я вгляделся в надпись, которая теперь казалась мне не просто случайными символами, а чем-то важным. «Проект силы». Эти слова я понял.

Я осторожно провёл пальцем по гладкой поверхности, как делала Лиси. Изображение дрогнуло, и передо мной развернулся длинный столбец текста. Буквы были угловатыми, непривычными, но в них угадывалось что-то знакомое. Анейский. Наш язык. Только очень старый, какой-то неправильный.

Я попытался прочитать:

«…когда ядро силы будет сформировано…»

Дальше — непонятно. Какие-то слова рассыпались, не складывались в связное. Я знал анейскую грамматику, но здесь всё было иначе: окончания съехали, корни исказились. Словно кто-то говорил на языке моих предков, но забыл половину.

Я перевернулся на живот и нашарил на столе свой магопьютер. Это был тонкий лист застывшей смолы, в который были вплетены руны отца. Когда я касался его, внутри вспыхивали тусклые зелёные линии — контуры заклинаний, хранящих знания. А картинки транслировались прямо в голову. Отец разрешал мне пользоваться им только для учёбы, но сейчас я хотел найти совсем другое.

Я придвинул устройство ближе и сосредоточился. Нужно было скопировать текст со смартфона. Я не знал заклинания для прямого переноса, поэтому просто мысленно перерисовывал букву за буквой. Получалось медленно, мысли путались в угловатых формах. Но я упрямо выводил каждую.

Когда текст оказался передо мной, я наложил на него поисковую руну. Магопьютер загудел, проекция слов поплыла в воздухе, подсвечивая совпадения. Зелёные метки указывали на отдельные корни, на обрывки фраз. Система выдавала варианты: «Проект силы», «создать ядро магии», «использовать жертву как катализатор…». Я замер. Сердце сжалось.

Я нашёл одно предложение, которое удалось сложить почти полностью:

«Те, кто проходит обучение, открывает перед собой новый путь развития».

Дальше текст обрывался, но в конце стояло ещё несколько слов. Я разобрал их. Руна захвата души жертвы. И изображение рун.

Я выключил магопьютер и откинулся на подушки. Перед глазами всё ещё плыли зелёные строки. Лайлу забирают завтра. Лиса скоро исчезнет на раскопки. А у меня в руках — возможность. Какой-то новый путь в магии. И пусть звучало всё абстрактно, но было ясно, что я сорвал джекпот.

Я посмотрел на смартфон. Экран погас, превратившись в простой чёрный прямоугольник. Но теперь я знал, что внутри него спрятано больше, чем мы с Лисеанной нашли в руинах. И если я хочу спасти Лису — и себя, — мне нужно научиться читать эти древние письмена.

Времени было в обрез. Но я решил: начну прямо завтра. С утра, когда Лайлу заберут, я засяду за язык.

Я спрятал смартфон в тайник под матрасом — там, где мать не найдёт, — и погасил свет. Светящиеся грибы в потолке мерцали слабо, как далёкие звёзды.

Я почти не сомневался: эта находка изменит всё. Вопрос только в том, успею ли я что-то понять, пока не стало слишком поздно.