Волшебный замок для попаданки

Я стояла у котла, чувствуя себя самой настоящей ведьмой, если не считать, что у самой настоящей ведьмы, наверное, не дрожали бы коленки от вида бурлящей фиолетовой жижи. Моё второе в жизни зелье. Первое пришлось ликвидировать заклинанием из учебника, потому что оно начало проявлять признаки разумной жизни и пыталось сбежать из чана. Надеюсь, сейчас хоть что-то получится.

Котёл булькал над синим пламенем, распространяя стойкий аромат старой тряпки и кислых ягод. Я сверялась с рецептом, который был испещрён пометками прежних владельцев вроде «Не вдыхать!» и «Проверь, спит ли мандрагора».

— Итак, лунная роса, — пробормотала я, выливая склянку. Жидкость в котле с одобрительным шипом приняла серебристый оттенок.

— Роса с ущербной луны, — тут же прокомментировал с жёрдочки у окна мой учитель, ворон Дартис. — Идеально, если хочешь, чтобы у объекта применения началась беспричинная ностальгия. Или ломота в костях. Пятьдесят на пятьдесят.

Я сделала вид, что не слышу, и потянулась к баночке с блестящим порошком.

— Пыльца снов эфемерного мотылька. Щепотка.

— Выглядит подозрительно ярко, — сказал Дартис. — Ты уверена, что это не глиттер из того набора для детского творчества, что ты купила, чтобы «придать зелью эстетики»?

Я фыркнула, но сдула щепотку в котёл. Бульканье на секунду зазвучало как колыбельная. Обнадёживающий признак.

— Дальше… корень мандрагоры. Мелко нарезанный.

Я с отвращением вытащила сморщенный корешок, напоминавший сердитого карлика. Нож в моей руке дрогнул.

— Он смотрит на меня, Дартис.

— Естественно. Ты же не стала его усыплять. Рецепт, Витка, рецепт! Там ясно написано: «Спой две строчки колыбельной про червей и влажную землю». Но нет, ты решила сэкономить время.

— Я не помню той колыбельной!

— А я тебе пел её на прошлой неделе! Ты сказала, что у тебя от неё мурашки по коже.

Я закрыла глаза и рубанула ножом. Корень издал тонкий, обиженный визг. Сбросив кусочки в котёл, я поспешила перейти к следующему пункту, пока варево не начало меня осуждать.

— Чешуя речного тролля. Три штуки.

— Сушёные, а не свежеощипанные, — важно заметил Дартис, наблюдая, как я с трудом отковыриваю три твердые пластинки от комка. — Свежие придают зелью агрессивность. Ты что, хочешь, чтобы твой любовный напиток заставил объект влюбленности тут же начать крушить мебель?

Жидкость в котле уже помутнела и загустела, напоминая кисель с дурным предзнаменованием. Последним штрихом должны были стать «слезы единорога» — капля чистой росы, пойманная в радугу. Я осторожно держала крошечный хрустальный флакон.

— Просто капни, — вздохнул Дартис, уже без надежды. — Аккуратно.

Я капнула. И в этот момент со стола соскользнул кусочек неиспользованной чешуи тролля и плюхнулся прямо в эпицентр бульканья. Раздался глухой хлопок, и из котла вырвался столб ярко-оранжевого дыма, пахнувшего жжёным сахаром и старой кожей. Когда дым рассеялся, на дне котла лежал не мерцающий эликсир, а нечто, напоминающее плоский, влажный блин болотного цвета. Он тихо шипел.

Я уставилась на это творение. Дартис подлетел, покивал головой и клюнул «блин». Тот издал звук, похожий на всхлип.

— Поздравляю, — сказал ворон без тени сарказма. — Ты изобрела зелье… тоски по родине. Для болотных троллей. Оно совершенно бесполезно для человека, если только ты не планируешь внезапно захотеть есть мох и слушать кваканье лягушек в дождливый день.

Я опустила ложку. Опять. Опять полный провал.

— Вторая попытка, — безрадостно констатировала я, глядя на шипящую лепёшку на дне котла. — Дартис, что я делаю не так?

— Всё, милая. Абсолютно всё, — ответил он, возвращаясь на жёрдочку. — Но особенно хорошо у тебя получается добавлять ингредиенты, которых нет в рецепте. Это талант. Разрушительный, но талант. Ну что, начнём уборку? А потом, может, с третьего раза повезёт. Или с тридцать третьего.

Я вздохнула, глядя на шипящий «блин» тоски по болоту на дне моего котла. Энтузиазм, с которым я начинала, теперь вытек вместе с оранжевым дымом и витавшим в воздухе запахом провала. Но руки опускать было нельзя. По крайней мере, так говорил учебник «Основы алхимии для упрямых».

— Ну что ж, — проговорила я без особого энтузиазма. — Процедура ликвидации. Приступаем.

Я потянулась к полке, где стояли склянки с нейтрализаторами. Одна из них была подписана «Для органических казусов».

— Ты уверена, что это «казус»? — поинтересовался Дартис, наблюдая, как я с трудом откручиваю пробку. — На мой взгляд, это полноценная катастрофа. Маленькая, липкая, но катастрофа. У них отдельный реактив должен быть, «Для тоскливых тролльих лепёшек».

— Закрой клюв, — буркнула я, но беззлобно. Плеснула прозрачной жидкостью в котёл. Шипение усилилось, а затем блин начал медленно таять, превращаясь в подозрительную серую жижу, которая тут же начала испаряться едким паром.

— О, великолепно! — воскликнул Дартис, энергично взмахивая крыльями, чтобы разогнать пар. — Теперь у нас тут атмосфера прокисших грёз и разбитых надежд. Очень способствует творчеству. Не открыть ли окно, или ты хочешь этим подышать, чтобы проникнуться настроением для следующего шедевра?

Я молча подошла к окну и распахнула его створки. Вечерний воздух, пахнущий дождём и сырой листвой, ворвался в комнату, сметая миазмы моего фиаско. Я глубоко вдохнула, посмотрев в сторону двери. Туда, где был коридор, кухня с обычным чайником и мир, где вещи не шипели и не смотрели на тебя с укором.

— Мысль о чашке чая выглядит всё привлекательнее, — заметила я, вертя в руках пустую склянку.

— Ты же знаешь, что заварка у тебя тоже странно себя ведёт, — напомнил ворон. — После того как ты перепутала её с сушёными головастиками для зелья прыгучести. Она до сих пор иногда шевелится в банке. Испуганно так.

Я сдавленно хмыкнула. Он был прав. Даже в самых простых вещах меня преследовала какая-то алхимическая злая ирония. Взяла огромную магическую тряпку, которая должна была сама впитывать грязь, и начала вытирать брызги со стола. Тряпка лениво шевельнулась и втянула пару капель.

— Смотри, хотя бы это у тебя получается, — ехидно заметил Дартис. — Натирать стол до блеска. Может, переквалифицируешься? Алхимия — не для всех. Есть же призвание попроще. Уборка, например. Или мытьё котлов. Спрос всегда есть.

Я швырнула в его сторону тряпку. Она лениво долетела до половины пути и упала на пол, издав звук, похожий на вздох. Дартис даже не шелохнулся.

— Насилие — признак бессилия, Витка. И плохого воспитания. Настоящие ведьмы кидаются заклинаниями, а не тряпками.

— Я бы с радостью кинулась заклинанием, — проворчала я, поднимая тряпку. — Но боюсь, и его перепутаю. Вместо «Очищения» случайно наложу «Вечный беспорядок».

Котёл, наконец, опустел и перестал пахнуть. Я поставила его на место, тщательно вытерла руки, хотя на них остались трудновыводимые цветные разводы. Взгляд снова непроизвольно скользнул к двери. К выходу. К побегу. Туда, где не нужно было терпеть ехидные комментарии и видеть плоды своего тотального неумения.

Но потом я посмотрела на полку с ингредиентами, на потрёпанный рецепт, на Дартиса, который, притворяясь равнодушным, всё же наблюдал за мной одним глазом.

— Ладно, — выдохнула я, подходя к полке. — Третья попытка. Только… может, начнём с чего-то совсем простого? Зелье для полива комнатных растений, чтобы они не вяли?

Дартис медленно повернул ко мне голову.

— Простое? — переспросил он с плохо скрываемым ужасом. — Дитя моё, с твоими-то руками «простое зелье для полива» может обрести сознание и начать требовать политических прав для кактусов. Но… — он взмахнул крылом, — раз уж ты такая настойчивая. Рецепт в зелёной книге, на пятой полке. Там всего два компонента. Попробуй не добавить от себя третий, а?

Я кивнула, уже чувствуя, как усталость отступает перед знакомым зудом любопытства. И хотя ноги всё ещё сами несли меня к двери, руки уже тянулись к зелёному переплёту. Выход мог и подождать. Ещё одну попытку.