Волшебство Альбиона: Копьё Луга

Уже вечерело. Ещё не темно и даже не сумерки, но осенью приближение прохлады чувствуется особенно остро. Дневное тепло ещё не сдаётся, но уже нет сомнений, что недолго ему осталось радовать тех немногих, кто может себе позволить остановиться и подставить лицо закатному солнцу.

Впрочем как обычно его светлый лик не радует жителей Лондона. Улица идёт строго на запад и порой бывает видно, как красный шар уже коснулся аккуратно постриженных кустов городского парка, расположенного как раз в конце улицы.

Но не сегодня.

Наверняка опять пойдёт дождь. Он уже чувствуется. Даже воздух начинает пахнуть как-то иначе, и шум города становится приглушённее, хотя казалось бы, всё тот же угар от множества автомобилей, всё тот же шум шин, трущихся об асфальт.

Изредка гул проезжающих машин перекрывал перестук подкованных каблучков по мостовой, обрывки разговоров, звон посуды и шипение кофе‑машины из кафе. Она распространяла запах свежезаваренного эспрессо, вступающего в противоборство с ароматом жареных каштанов от соседней тележки.

Однако главная приправа всё-таки от выхлопных газов, хоть и если специально прислушиваться, принюхиваться как пёс в аэропорту, то иногда удаётся уловить аромат осенних листьев. Впрочем, это не так-то просто при такой-то конкуренции.

- Лив! Ты выставляешь меня в дурном свете, - ворчал Финн, упрекая девушку за навязчивость.

Та подслушала разговор, когда ему позвонила очередная заказчица, даже правильнее было бы сказать: «заказчик», - для Финнлата мак Ронана они существа бесполые, что для английского языка вообще-то норма. Но его подруга почему-то прибавляла женский суффикс, акцентируя внимания на том, что её парень идёт встречаться с женщиной.

Ливви ни в какую не хотела отпускать его одного.

- Это чисто деловая встреча! - раздражённо говорил мужчина. - Откуда эта ревность? Ты же её даже не видела ни разу. И я не видел! Может она страшная и толстая?

- Я по голосу слышу, что она хороша, - не унималась подруга. Студентка последнего курса, она никогда не отличалась такой ревностью. Сама она подрабатывает официанткой, правда в весьма приличном заведении, фешенебельном ресторане. Однако это ведь тоже могло бы стать поводом подозревать её в неверности: она привлекает взгляды: и фигурой хороша, и черты лица приятны. А манера одеваться и вовсе вызывающая.

Финн неоднократно упрекал её за слишком короткие юбки, туфли на слишком длинном каблуке, серьги-конго и прочие «изыски», намекающие на легкомысленность и доступность.

Они уселись за столик, стоящий прямо на тротуаре. От потока людей эту гавань спокойствия отделяло только лишь низкое кованое ограждение, а визуально ещё и тент над головой.

- Я уверена, что это она! - Лив одними глазами указала на женщину, выделяющуюся на фоне разношёрстной толпы. Кого тут только нет: и бродяги в поношенной одежде, и солидные мужчины в дорогих костюмах, то такая как она всё равно только одна.

Высокая, статная женщина лет тридцати-сорока (такой типаж, что не угадаешь) в дорогом кашемировом пальто как ледокол рассекала толпу. Она ни к кому не прикасалась, не расталкивала, не протискивалась. Люди сами расступались, при чём часто даже не отдавая самим себе отчёта, что заставило их неожиданно отойти в сторону.

Они часто даже не отвлекались от тяжких мыслей, когда меняли траекторию, огибая её. Кто-то, осознав странность своего поведения, ошарашенно смотрел на неё, даже оборачивался вслед.

Её огненно-рыжие волосы, уложенные в безупречный пучок, словно компенсировали отсутствие красных лучей заходящего солнца.

Казалось бы, горячая знойная женщина, а в глазах - холод. Как подсветка уличных фонарей, которые уже начинают зажигаться тут и там.

- Финнлат мак Ронан? - женщина подошла прямиком к столику и спросила таким тоном, что даже если бы это был кто-то другой, он бы признал, что это его имя.

Откуда ни возьмись, как чёртик из табакерки появился официант, которого молодая пара ждала уже несколько минут, и подвинул стул, помогая даме присесть.

- Я предпочла бы место внутри, - она бросила взгляд на толпу, текущую мимо сразу в двух направлениях. - А кто эта милая незнакомка?

- Ливви Брайен, моя подруга, - Финн представил девушку и зачем-то попытался оправдаться, отвести подозрения в том, что причина её присутствия - банальная ревность: - Час неурочный, так что после нашей встречи...

- Оставьте подробности. Они меня не интересуют, - клиентка криво улыбнулась и опять покосилась на толпу, но всё же достала предмет, ради которого эта встреча состоялась.

Молодой реставратор тонкими аккуратными пальцами взял засохший свиток пергамента. Его взгляд и так всегда внимательный, стал ещё острее.

Подошёл официант, поставил чашку и два кофе, что вызвало очередную гримасу на лице клиентки. Словно она подозревала, что тот выльет все три чашки одновременно и испортит драгоценность.

Финн осторожно ощупал пергамент, прикидывая, как подступиться. Потёр пальцами, слегка сжал, придвинув ближе к уху.

Сложно сказать, что думала заказчица, на её губах, ярких и без всякой помады, словно застыл крик: «Осторожнее, болван!», - но с другой стороны в глазах надежда на чудо.

- Вы уверены, что сможете его развернуть? - её голос звучал ровно, но в нём чувствовалось то же напряжение, что и на лице, - Это очень важно. Плата вас не разочарует.

Финн поднял взгляд:

- При правильной обработке - да. Но потребуется время и деликатный подход. Я бы начал с увлажнения. Обычная вода...

Она резко положила ладонь на свиток, словно боясь, что он исчезнет или что парень обмакнёт засохшую кожу в только что принесённый чай (на кофе соседей по столику она смотрела как на нечто отвратительное).

- Я хочу, чтобы вы работали при мне. Сейчас же едемте. Я предоставлю вам рабочее место. Здесь неудобно, - в её тоне не было вопроса, только требование. - Заплачу вдвое против вашего обычного тарифа.

Рука Лив отчего-то сжала ручку кружки так, что пальцы побелели. Её взгляд заметался между Финном и незнакомкой.

Как же, профессиональная встреча. То, что для Финна выглядело как получение техзадания на простейшую работу от слегка преувеличивающей ценность предмета старины женщины, девушке представлялась совершенно иначе.

Успокаивало то, что её толстокожий друг вообще не замечает ничего, глядя только на свиток, оценивая как к нему подступиться. А вот дама, кажется, точно так же ищет подступы к реставратору.

Зачем она наклоняется ближе, демонстрируя, что там под вырезом пальто?

Вот её пальцы - длинные, с алым лаком - касаются края свитка, будто случайно задевая руку Финна. И чего это она улыбается?

А в этой улыбке - что‑то одновременно хищное и соблазнительное.

Лив пропустила мимо ушей почти всё, кроме: «Сейчас же едемте ко мне. Здесь неудобно». Она представила, как эта женщина будет следить за каждым движением Финна, как будет дышать ему в затылок, пока он колдует над пергаментом.

Её собственные слова утонули в городском шуме:

- Ты даже не спросил, что в этом свитке... - шепчет она, но ни Финн, ни заказчица не слышат - она сказала-то почти одними губами, этот звук даже шёпотом не назвать.

Внезапно, словно подслушав мысли полные опасений за сохранность пергамента, один из мужчин, сидевший за соседним столиком, и направляющийся к выходу, споткнулся и попытался опереться рукой на стол.

Финн инстинктивно накрыл свиток ладонями, но его руки, аристократически тонкие, слегка прогнулись, пергамент издал треск.

Клиентка вскрикнула:

- Осторожно! - и тоже попыталась спасти своё сокровище.

Их руки соприкоснулись. На долю секунды - только контакт, но Лив видела это и восприняла как-то преувеличенно близко к сердцу. Всё, что она отметила - это как Финн замер, и как женщина задержала дыхание.

У неё и в мыслях не было связать это с опасениями за сохранность дорогой вещи.

Она встала так, что стул с грохотом опрокинулся на тротуар.

- Ну что ж, - её голос разрезал шум улицы острым шипением сквозь зубы. - Раз ты так занят, я пойду.

Финн обернулся, наконец замечая её. В его глазах - растерянность, но Лив уже шагала прочь, расталкивая толпу. Она чувствовала, как в груди разрастается ком: то ли ревности, то ли страха, то ли чего‑то ещё - чего‑то, что пахнет тайнами, но не постельными, а с душком старого пергамента.

За её спиной клиентка наклонилась к Финну и тихо произнесла:

- Кажется, у вас проблемы. Но, возможно, это к лучшему. Нам ведь никто не помешает, правда? - Морриган ни Блатнат - так она представилась по телефону - вдруг преобразилась. Холодность в голосе и во взгляде куда-то исчезли. - Я вижу, что вы ответственно относитесь к работе. Готовы? Мой автомобиль припаркован на соседней улице.

Финн растерялся. Бежать за Лив или отправиться с мисс ни Блатнат?

Именно «мисс». Это и послужило триггером к проявлению ревности со стороны Лив: громкость на телефоне довольно высокая, так что девушка слышала всю беседу. И когда та поправила старомодное «миссис» на «мисс», так сразу заявила о намерении сопровождать Финна.

«Пожалуй, пара часов, - а именно столько Финн отвёл себе на пустяковую работу, - и Лив остынет», - так он думал, соглашаясь поехать с мисс ни Блатнат.

Квартира у них в неплохом районе, по крайней мере там почти нет обозлённых беглецов с Бедного Востока, так что можно чувствовать себя относительно безопасно, а особенно не волноваться за подругу. Правда, и на них, новичков, все полгода, что они снимают жильё, соседи тоже смотрят косо: оба не англичане. Тем обиднее будет терять это место, когда только-только начали удостаиваться вежливых приветствий. Ведь естественно, что зарплаты сотрудника музея маловато для оплаты такого жилья. Не хотелось бы переезжать. К тому же и Лив удобно добираться до учёбы, и Финну до работы.

Так что приходится брать сверхурочные заказы. Клиентура набралась быстро: не все коллекционеры готовы обращаться в официальные мастерские, но между собой они общаются. Почти все новые клиенты приходят по рекомендации от коллег.

Многие из них трясутся над своими сокровищами, и вот такой случай - обычное дело. Сначала опасаются вести в своё логово, хотят убедиться, что человек приличный. И только потом приглашают к себе.

Правда, на первую встречу обычно ничего не берут, такое было только раз или два, и всегда к предмету старины прилагались мордовороты в тёмных очках, чтобы не дай бог чего...

Финн отправил ревнивице короткое сообщение: «Буду чрз 3ч», - взял с запасом на дорогу, ведь не знал адреса, и подтвердил своё согласие поехать куда нужно.

Уже почти окончательно стемнело. Автомобиль петлял по узким улочкам старой части города. Они как всегда отдавали какой-то нереальностью, «киношностью», залитые дождливым сумеречным светом. Противный осенний дождик всё-таки собрался с силами и мокрый асфальт отражал неоновые блики вывесок пабов, а изнутри нередко доносился приглушённый смех и музыка, от которой сложилось впечатление, словно провалился в прошлое лет на «-дцать».

Двигатель дорогого авто работал беззвучно, позволяя расслышать всё это. Аудиосистема если и предусмотрена, то замаскирована где-то под «торпедой». Тишину нарушали лишь шуршание шин по лужам да те самые звуки улицы, прорывающиеся сквозь щель немного опущенного окна.

Финн приоткрыл, спросив разрешения. Уж слишком тяжёлым и приторным кажется ему парфюм «водителя».

Молодой, но перспективный реставратор, старался не смотреть на Морриган, напряжённо следил за мелькающими за окном фасадами, не понимая, куда они едут. Вроде бы все улицы ему знакомы, но кажется, что они проезжают их в неправильной последовательности. От этого (и от парфюма, конечно же), голова начинала кружиться, он чувствовал дезориентацию.

Мисс Морриган ни Блатнат выглядела уверенной, то есть вряд ли можно подозревать её в том, что с таким водителем автомобиль заблудился. Её пальцы, украшенные перстнями с тёмными камнями, легко лежали на руле, но когда надо его крутить, то казалось, что в изящных руках слишком много силы. Иллюзия, конечно же: просто авто дорогое, усилитель руля и должен быть таким послушным.

- Ты ведь изучал древние письмена, - непохоже, чтобы Морриган, наскучило молчание. Её голос звучал ровно, но в нём Финн услышал настойчивость. - Что знаешь об огаме?

Финн слегка вздрогнул, очень неожиданно прозвучал вопрос. Оторвался от созерцания мокрых кирпичных стен и отвернул нос от потока привычного закопчённого смога с улицы, в котором он искал спасения от удушающего аромата духов дамы.

- Я реставратор, а не лингвист, - он потер переносицу, будто попытался подавить желание чихнуть. - Работаю с материалами: пергаментом, кожей, деревом. Руны... ну, встречаю иногда. Но я не читаю их, если честно. Отношусь как к узору. Была чёрточка - восстанавливаю на прежнем месте. А какой за ней смысл - мне неведомо.

Морриган едва заметно улыбнулась, и если бы Финн не пытался отводить от неё взгляд, то заметил бы в этой улыбке что‑то нечеловеческое.

- А если бы пришлось? Если бы руны говорили с тобой?

- Тогда, наверное, я бы слушал, - он пытался пошутить, но шутка повисла в тишине. Неприятной: реставратор решил, что только что лишился возможности ещё подзаработать.

Морриган не ответила, лишь повернула руль, сворачивая в узкий переулок, которого, как кажется Финну, никогда здесь не было. Он определённо знает это место. Бывал на этой улице. Но вот такого переулка, в который мог бы съехать автомобиль... Нет, определённо его тут не должно быть!

А машина медленно катилась по булыжной мостовой, которой вроде как не должно существовать. Финн хотел прямо спросить, где они находятся, но набрал в грудь воздух и замер с приоткрытым ртом.

Звуки города исчезли.

Нет гула машин, нет голосов, нет даже шума дождя, барабанящего по жестяным водостокам и отливам на окнах. Только тихое цоканье колёс по камням и редкое карканье ворона где‑то высоко.

Он присмотрелся внимательнее, хоть это и было непросто: вместе со звуками города исчезло и освещение, которое в городе, как кажется, есть всегда.

Стены домов изменились: вместо викторианских фасадов - грубая кладка, узкие бойницы, плющ, оплетающий каменные блоки. Воздух пахнет дымом, воском и сыростью - так, наверное, пахнет старый замок после дождя.

- Где мы?.. - наконец прошептал он. Хотел бы спросить уверенно, но вот так уж вышло.

Морриган даже не повернулась в его сторону. Финн был уверен, что вопрос она услышала, но проигнорировала. Остановила машину у массивных дубовых ворот, усиленных железными полосами. На одной из балок вырезана руна: Beithe. Огамическая, не скандинавская.

Ну, вырезана и вырезана, сказал бы кто-то. Только вот она светится тусклым зелёным светом!

- Там, где руны не просто знаки, - наконец ответила Морриган, открывая дверь. - Выходи.

Молодой мужчина открыл дверь автомобиля и поёжился: холодный ветер, мгновенно проник под пальто. Он принёс запахи, которые не знакомы Финну-горожанину, но нередко Финн-реставратор с ними встречается: плесень и мёд (не смог определить какой, скорее всего гречишный); горящий торф (его запретили использовать как топливо очень давно!); старая, чуть влажная бумага.

Мужчина не удержался и провёл тонкими пальцами по стене. Даже надеялся, что это просто бред, что ему всё чудится, что ему просто стало дурно от удушливого запаха парфюмерии.

Шероховатая каменная стена оказалась сухой, чего не может быть: ещё недавно колёса машины рассекали лужи, с чего бы... Он посмотрел на авто: даже в темноте видно, что его поверхность влажная, капельки стекают и по окнам и блестят на крыше в лунном свете.

А вот это совсем странно: откуда взялась полная луна, если вчера была четвертинкой? Да и этот сумеречный свет точно не от неё, судя по направлениям теней. Они вообще идут вразнобой, что совершенно неестественно, будто исходят от невидимых источников, разбросанных без всякой системы.

Финн прислушался: всё-таки улица где-то рядом. Но не услышал ничего привычного, а только уверился в том, что у него галлюцинации: далёкий звон колокола, шорох крыльев, приглушённые голоса за стенами, говорящие не на ставшем уже привычным арабском наречии, а скорее, на гаэльском ирландском - его он, ирландец живущий в Лондоне, знал, но давно не было поводов попрактиковаться.

Наконец мужчина решился сделать шаг, и под ногой что‑то хрустнуло. Он даже испугался, когда понял что это: обломок пергамента. Материал такой же, как у свитка, который мисс ни Блатнат принесла ему сегодня.

- Это тот самый? - он поднял растерянно-испуганный взгляд на Морриган.

Она стояла у ворот, терпеливо ожидая гостя. Её силуэт слился с тенью, так что почти незаметен.

- Нет конечно, - её ответ показал, как мало надо для радости.

Ворота медленно раскрылись полностью. Вроде бы никто их не толкал и работы привода не было слышно. За ними показался тёмный коридор, но всё-таки светлее, чем неосвещённая улица: на стенах мерцают вырезанные руны - каждая переливается, меняя яркость светимости при взгляде.

Финн только теперь смог поверить в невероятное: он больше не в Лондоне. И вернуться, возможно, уже не получится. Как поступит его нанимательница, когда работа будет выполнена? Позволит ли ему уйти?

Почему-то у жителя мегаполиса, получившего университетское образование, не было никаких сомнений, что если он просто пойдёт в обратном направлении, то не выйдет на знакомые улицы. Окажется в поле, в деревне, в Лондоне, но, скажем, пятнадцатого века... Он придумал с десяток вариантов разной степени бредовости. И ни одной реалистичной - все такие с хрустом разламываются, как тот пергамент, на который Финн наступил.

А вот сказочные кажутся как раз подходящими к ситуации.

Рациональное в его разуме не давало испугаться, дабы не попасть в глупое положение. Он лишь насторожился и не более того. Ожидал даже, что это умело подготовленный розыгрыш, видел в сети довольно технологичные пранки. Но только не готов был поверить, что эта нереальность реальна.

Однако, надежда таяла, по мере того, как присматривался к рунам. Они не нарисованы светящейся краской. В чём-чём, а в этом он по роду деятельности разбирался. Да они в принципе не нарисованные, а вырезанные. И нет позади них никакого источника света.

- Я жду, - поторопила женщина.

Финн осмотрел её пальто, обувь. Перевёл взгляд на автомобиль. При всей нелепости ситуации - это современные вещи, пусть и неуместные для всего остального окружения. Значит, выход отсюда есть. И чтобы Морриган (звучит как Моргана!) провела по пути, соединяющем это место с нормальной реальностью, нужно быть очень покладистым.

- Извините, мисс ни Блатнат. Уже иду, - и Финн, как мог изображая уверенность, сделал несколько шагов в темноту коридора.