Вольдемар

— Вольдемар, Вольдемар!!!

Эхо гуляло по полигону, заглядывало в лужи на земле и раскатывалось по всем углам. Мужчина в бронированной безрукавке, зябко поведя плечами, выпрямился и величественно поднял голову.

— Как-кой брутал! Мамочки мои... Да же?! Прям мачо-мачо...

— Угу...

Изображение дрогнуло, рывком приблизило скуластое, плохо бритое лицо с печальными глазами.

— О, шарман... я бы с ним замутила. А ты?

— Угу...

— Вольдема-а-ар!

— Лиззет, прекрати орать, не на стадионе.

— Вольдемар, любимый, — прошептала Лизз, — ты прекрасен... Брю, а давай поддержим Вольдемара?!

— Угу... счаз...

Пальчики Брю запорхали как бабочки над лугом, в темпе набирая команды.

— Напиши ему, что я блондинка, что у меня третий размер груди, что я тащусь от него, что...

— ... тебе девятнадцать и твои нижние девяносто на пять сантиметров короче верхних! Не тупи, Лизз...

Голубой квадракоптер, сделав круг над головой Вольдемара, сбросил к его ногам почтовый вымпел. Вольдемар наклонился, поднял бандерольку, одним движением сорвал с бандероли защитную пленку и прочитал послание:

— Мы восхищаемся твоей стойкостью! Ты — мужик! Твои Лиззет и Брюззет.

Большое алое сердечко, занимающее весь остальной объем послания, пульсировало и пылало, рассыпаясь в искры и звездочки. Вольдемар отставил ногу, приветливо помахал поклонницам, прижал к сердцу пухлый конверт и старательно растянул губы в улыбке.

— Ты видела, Он мне помахал! Брю, я хочу сделать подарок. Как думаешь, если я пошлю ему свои трусики, он поймет, что я...

— Угу... поймет, Лизз... только... нужно что-то более военное... он же воюет...

— О, правильно. Я сразу не поняла. Ты такая умная, Брю... давай пошлем ему военную форму... ну такую, с лохмушками... хорошо? А... почему трусики нельзя? Их можно привязать к палке и будет флаг. Они же у меня красные...

Несколько хорошо одетых мужчин, расположившись вокруг стола, с достоинством, неторопливо и обстоятельно обсуждали сложившееся положение. Докладчик, подсвечивая себе лазерной указкой, давал по мере надобности пояснения на карте, характеризуя противоборствующие стороны.

— Таким образом, Вольдемару удалось удержать несколько стойбищ дикарей. Верхнее, в излучине реки Камышофка, Нижнее на южном побережье озера Сольёное, а также: Сивучьи, Ломонософка и Хорьки. Захватив самок с молодняком, тем самым, он обезопасил себя от действий шаманов... Орки отошли и на этот момент занимают следующие рубежи...

— ... этого недостаточно. — жестко проговорил элегантный господин в гражданском.

Он со вкусом глотнул обжигающе горячей черной жижи из фарфоровой чашечки, аккуратно пристроил чашечку на блюдце и добавил:

— Отправьте этому вояке несколько сотен луков, наших, но из тех, что похуже, разумеется. Он должен продержаться еще три дня. Проигрывать коротышкам я не намерен.

Эскадрилья голубых квадракоптеров сбросила ящики и улетела.

— Что это? — спросил с недоумением Вольдемар, едва отодрали крышку с первого ящика. — Луки? Нахрена? Что-то я не пойму, они что, издеваются, паскуды?

Боец по прозвищу Ушатай равнодушно пожал плечами и сплюнул. Вольдемар задумался.

— Та-ак, — сказал он, — раздай там эти... луки. И стрел не жалеть! Понял?!

Ушатай сплюнул, пожал плечами и кивнул.

— Суки-и ушастые!

Ушатай согласно кивнул и угрюмо проговорил, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Союзники... Бо, попроси у этих сук автоматы. Тебя они послушают. Автомат — вещь. Попроси.

Вольдемар тяжело вздохнул.

— У тебя водка есть? — спросил он.

— Нету.

— А вода?

— Кончилась.

— Дай сюда бутылку, — потребовал Вольдемар.

Взяв пустую бутылку, он характерным движением поднес её ко рту и сделал несколько глотательных движений, имитируя процесс.

— Ах! Брю, ты видела? Видела? Это то, о чём я подумала, Брю? Это...

— Угу... он пообещал всех орков... покарать... сильно пообещал... много-много раз... фантастический мужик.

— Блин, ну почему я сейчас не с ним?! Брю, это так не справедливо! Почему орков? Почему не меня?

— Не волнуйся, милая... мы ему немного поможем... сейчас отправлю ему... в помощь...

— Оу, а что? Что ты ему хочешь отправить?

— А это секрет, Лизз, — кокетливо проворчала Брюззета и нажала ввод. — Подожди, сейчас увидишь...

Когда разобрали большой и длинный ящик, выяснилось, что в нем лежит самая настоящая ракета. Боевая ракета. Охрененной мощности, но без пусковой установки.

И чё с ней делать? — спросил Ушатай, тупо рассматривая здоровенную «дуру».

— Дуры безбашенные... совсем уже... — прокомментировал очевидное Вольдемар.

Подобрал брошенную пустую бутылку и повторил недавнюю пантомиму.

Когда квадракоптер сбросил ящик, Вольдемар и Ушатай вскрыли его мгновенно и замерли, пораженно рассматривая содержимое.

— Эт чё, Бо?

— Гандоны это... и каучуковые пенисы... и наручники... и...

— И нафига?

— Намек это... Эдвард, Эдвард! А ну, иди сюда... Оттащишь этот ящик во-он туда, потом сядешь и станешь делать шарики из этого дерьма. Сделаешь с десяток шаров и дуй ко мне. Понял?

Запыхавшийся боец кивнул, наклонился и потащил ящик куда велели.

— Господи, — с чувством произнес Вольдемар, — за что? Ты же знаешь, я мирный человек. Ну ведь не было в том сраном городишке ни одного нормального человека, не было! Шестнадцать тысяч гоблинов и ни одного человека. Так за что мне такое? Слышь, Всевышний? Это были нелюди! Твари!!! Зверьё! За них наказывать нельзя! Слышь, ты?..

С мужественного лица Вольдемара скатилась одинокая, скупая, но крупная слеза...