Вольфтод

— Дед моего деда рассказывал: «далеко за лесами и морями есть птица, что сгорая, восстаёт из пепла», — говорила мать, — Вольфтод — та птица. Он рождается и погибает в тумане.

— Ты не можешь этого знать, — ответила запыхавшаяся Алоиз, исполосовывая тренировочным мечом деревянный столб. — Никто не знает, что происходит со зверем в тумане.

«Вольфтод» — так называли огромного волка, рыскающего в окрестных лесах. Многие пытались понять, как он появился и откуда пришёл. Люди считают его олицетворением смерти, которая существовала всегда и присутствовала везде.

Вольфтод объявился в горах ещё до рождения Алоиз. Он отрезал их деревню от остальных владений ярла. Не удавалось и узнать, пытался ли ярл связаться с деревней или же нет. Все, кто отправлялся за помощью — не возвращались, и люди в итоге смирились.

— Никто также не знает, можно ли убить Вольфтода. Все, кто пытался — мертвы.

— Они плохо пытались, — пресекалась с матерью Алоиз. — Мы собрали отряд, — девушка убрала прилипшие ко лбу волосы и присела на лавку, — если ярл позволит, то мы убьём выродка.

— Слышала про ваш отряд смертников, — Брик села рядом с дочерью. — твой брат тоже в нём.

— За что заслужил моё уважение.

— Так вы надеетесь, что ярл позволит вам погибнуть?

Алоиз посмотрела на небо, затянутое тучами. Она уже и не припоминала, когда последний раз выглядывало солнце или мерцала луна в окружении звёзд. Два сезона назад? Может год?

Посевы погибали от частых дождей и недостатка света. Козы перестали давать молоко и, как овцы, плохо плодились. Дома гнили, внутри разрасталась плесень, что породило множество болезней. Последним толчком, побудившим молодых людей собрать отряд, стала вспышка хвори, погубившая значительную долю жителей и животных.

«Ради чего жить? Ради голодной и холодной смерти?»

— Благодаря надежде наша деревня не вымерла, — Алоиз распустила спутавшиеся волосы и заплела косу. — Не переживай, матушка, ярл не дурак, чтобы отправлять молодых и здоровых жителей на бойню.

— Вы хотите уйти тайно? — изумилась Брик.

— В ином случае скоро мы все отправимся к богам. Хворь погубила больше половины скота, на восстановление стада нужен не один год. Туман подбирается всё ближе. Глядишь, и волк сам придёт в деревню.

— Тогда придержи клинок, чтобы с достоинством встретить Вольфтода здесь.

— Слышала, люди сетуют, что Вольфтод — предзнаменование Рагнарёка.

— В таком случае из врат Валгаллы уже готовится выступать войско, — Брик шлёпнула дочь по плечу. — Идём, скоро должны вернуться охотники.

Алоиз вошла в хижину, вслед за матерью и умылась в бочке холодной водой.

— Не страшит тебя смерть, Алоиз? — подошёл братец её Герхард, держа в руке топор.

— Вольфтод — воплощение смерти. Стала бы я вступать в отряд, если бы её боялась? — Алоиз обтёрла лицо рукавом. — Да и стыдно тебе должно быть, даже задумываться о страхе перед кончиной.

— Думаю: стоит ли вылазка наших жизней, которые могли бы пригодиться деревне?

— Отец учил доводить любое дело до конца, Герхард. Если пойдёшь на попятную, то какой пример ты покажешь молодняку?

— И не собирался отступать. Не в наших это правилах, — Герхард ткнул сестру кулаком в плечо. — Я лишь задумываюсь о том, что принесёт больше благ семейству.

— Бездействие, как видишь, ведёт к бедам, брат мой, — Алоиз развела руки в стороны, — пора смахнуть пыль с щитов и огреть клинки кровью.

***

Когда прибыли охотники, жители собрались в чертоге длинного дома. Увы, принесённой дичи не хватит, чтобы даже накормить собак, не говоря о сотне голодающих людях.

Охотники рассказывали, что туман стремительно разрастается. Быстрее, чем в прошлые года.

— Угодья измельчали. Птиц теперь и неслышно, — охотник ткнул пальцем в кроличью тушку. — Зверёныш убегать не стал, поскольку осознал, что умрёт, а мы всё ещё надеемся на спасение? — повысил он тон. — Вольфтод точно выродок Фенрира. Вот он — Рагнарёк! Как вы не понимаете?

— И что ты предлагаешь, Астор? — вмешался ярл. — Перебить друг друга?

— Если это конец, мой ярл, то нужно убить гадёныша, а не ждать смерти, мочась со страха в кровать, — заявил Астор.

Вперёд выступил Сигурд:

— Мой ярл, — начал он, — мы собрали добровольцев, отважных женщин и мужчин, что умеют обращаться с оружием и готовы встретиться с богами. Позвольте нам отправиться в туман и убить чудовище.

Сердце Алоиз учащённо застучало. Она знала, что в случае отказа они всё равно поступят по-своему, но толика волнения от этого никуда не делось.

— Не позволю, — отрезал ярл, — туман близок. Если мы хотим одолеть волка, то должны быть все вместе, стоять плечом к плечу.

«Ответ столь же очевидный, как и погода за этими стенами» — подумала Алоиз, сложив руки на груди.

— Когда начнём? — прошептал на ухо Герхард.

— Когда Сигурд даст знак.

***

— Чем сегодня кормят? — Герхард принёс охапку дров и сложил рядом с очагом.

— Что найдёшь — всё твоё, — ответила Алоиз, жуя древесную кору.

Герхард присел рядом.

— Сил кора не прибавит, — сказал он.

— Но желудок успокоит, — Алоиз разломила кору и поделилась с братом. — Уже холодает, нужно чем-то заделать крышу, — она посмотрела на дыры дощатой крыши, чрез которые виднелась серость неба. — Закроем ветками, мхом и жухлой травой.

— Эту зиму дом не выдержит. Крыша развалится от снега, — Алоиз отгрызла кусочек коры и сквозь горечь старательно прожевала.

— Тем больше у нас причин не сидеть сложа руки, — Согласился Герхард. — Сигурд приказал ждать. Ярл не допустит неповиновения.

— Знаю.

В дом вошла Брик с полными руками шишек.

— На заднем дворе собака, — сообщила мать, рассыпав шишки по полу, — ей недолго остаётся. Прекратите её мучения, только быстро и тихо.

Брат с сестрой подскочили, захватив топор и бадью, и помчались за дом.

Привязанная к хрупкому забору, облезлая и истощённая псина дружелюбно замахала хвостом, завидев людей. Алоиз присела рядом, и собака обнюхала её руки, надеясь учуять еду.

— Прости, друг мой, либо ты, либо мы, третьего не дано, — прошептала Алоиз, прижав слюнявую морду к земле.

Герхард нанёс точный удар по шее, брызнула кровь, зверь взвился с громким хриплым скулежом. Второй удар породил громкий хруст. Собака умолкла и обмякла. Третий удар отсёк голову. Вокруг туши натекла красная лужа, впитываясь в охладевшую землю. Сестра бросила голову в бадью и наблюдала, как брат отрубил лапы, ломая кости, потом вспорол брюхо и достал все внутренности.

Закончив с разделкой, Герхард прикрыл месиво из крови и грязи травой. Алоиз унесла бадью домой, где части туши промыли и очистили. Бедренную кость мать закинула в котелок с водой и сварила бульон.

— Это вкуснее коры, — буркнул Герхард, прихлёбывая горячую жижу.

— И сытнее коры, — добавила Алоиз, наливая в чашу добавку.

— Удача сегодня с нами, — объявила Брик, раздав детям горсть орешков из шишек.

***

Алоиз проснулась от хватки рук на плечах.

— Герхард? — спросонья задала она вопрос, пока чёткое зрение не вернулось и она не увидела пред собой мать.

— Где Герхард? Он пошёл на вылазку? Ответь, Алоиз! — требовала она.

— Я… не знаю, — ответила Алоиз, когда мать отпустила её и нервно зашагал по дому.

— Он же погибнет! — закричала она, теребя пальцы. Взгляд её растерянно метался.

«Вот пёс!» — подумала она, поднявшись на ноги.

— Матушка, я найду его.

— Нет! Если Герхард ушёл за Вольфтодом, то он всё равно, что мёртв! — Брик обхватила ладонями лицо дочери. — Прошу тебя, хватит потерь, — взмолилась она, и из глаз брызнули слёзы.

Алоиз крепко обняла мать. Она почувствовала, как в горячей груди Брик изнывает раненое сердце, кровоточа всё больше с каждой смертью члена семьи. Вдохнув нежный материнский аромат, из глаз Алоиз потекли слёзы.

— Я всегда буду с тобой, матушка, — всхлипнула Алоиз. — Меня ты никогда не потеряешь.

«Матери не должны оплакивать своих детей», — подумала она.

***

— Из ран хлещет сталь, из глаз струится дым. Оскал его — улыбка, а рычание — смех, — повторял умирающий парень из отряда Сигурда, чудом вернувшись в деревню после столкновения со звериным духом.

«Он обречён, как и прочие до него», — подумала Алоиз.

Когда по деревне разлетелась новость о выжившем из леса, Алоиз вызвалась добровольцем, чтобы подготовить тело к сожжению. Она пыталась расспросить беднягу о Герхарде, но бесполезно. С истерзанными ногами и вспоротым животом он бился в агонии.

«Удивительно, что он смог прожить так долго»

Дрожь отпустила измученное тело мужчины. Тёмная пелена застелила остекленелые глаза, изо рта вырвалось бледное облачко. Алая кровь вспенилась, задымилась, а после затвердела и почернела.

Алоиз вместе с другими девушками смыла с тела кровь, причесала волосы и облачила мертвеца в рубаху.

Языки погребального костра устремились к небу. До Алоиз донёсся запах жареной плоти, отчего желудок передёрнуло, а рот наполнился слюной.

«Аппетитный малый, раз так вкусно пахнет», — подумала Алоиз и последовала за жителями в дом ярла.

Ярл долго распинался о силе, надежде, славной смерти, пока наконец не перешёл к проблеме звериного духа:

—…я знаю, вы огорчены смертью славных юношей и девушек. Они ослушались моего приказа и выбрали смерть. Недавняя хворь погубила бо́льшую часть нашего скота… и наших людей, и погасило всякую надежду. Мы отчаянно нуждаемся в лесных дарах, и чтобы мочь ими воспользоваться, мы должны что-то предпринять. Предлагаю принести жертву. Весомую жертву.

«Он хочет принести в жертву одного из нас?» — изумилась Алоиз.

— Разве Вольфтоду не хватило тех храбрецов, что он загрыз? — с вызовом в голосе крикнул мужчина. — Где уверенность, что смерть очередного бедолаги не станет напрасной?

— Если ярл думает, что жертва решит проблемы, то пусть пожертвует собой или членом своей семьи! — донеслось откуда-то из толпы.

— Прошу тишины! — просил ярл, подняв ладонь вверх.

Шаг вперёд сделал пожилой мужчина:

— Я слишком стар, чтобы быть полезным, мой ярл, — прохрипел старик с гордо поднятой головой.

На том и решили. На рассвете в лесу принесут в жертву мужчину, во благо деревни.

***

Алоиз обмыла дряхлое тело, заплела густые белые волосы в косу и помогла натянуть рубаху. Народ сопроводил старика в лес. Девушка шла позади, неся факел и ритуальный кинжал. Мужчину привязали к дереву, ярл нагрел кинжал в факеле Алоиз и вырезал на обвисшей коже несколько рун. Плоть шипела и дымила от прикосновения клинка. Старик стиснул зубы, сдерживая вопль.

Лёд коснулся кожи Алоиз. Пальцы онемели, и она сильнее сжала рукоять факела. Ветер взывал к звериному духу.

— Уходим! — приказал ярл.

Рык, точно хриплый смех, раздался позади, заставив толпу обернуться.

Огромный, футов пять в холке, чёрный и лохматый зверь, оскалившись, глядел на добычу. В глазах его дымилось дикое безумие. Белые зубы, выделяющиеся на фоне чёрной пасти, напоминали на усмешку.

«Вольфтод» — прошипела Алоиз, приготовившись обороняться.

— Смерть ждёт каждого! — проревел один воин, выхватив топор и кинувшись на зверя.

Его примеру последовали и другие. Мужчины и женщины один за другим нападали на волка. Вольфтод рвал храбрецов зубам, несмотря на дюжину ран, из которых текла жидкая сталь.

Алоиз дала драпу к деревне. В обветшалом доме она взяла меч, некогда принадлежавший её отцу, который погиб от лап чудовища. В день, когда Алоиз склонилась над его охладевшим телом последний раз, она дала страшную клятву — отомстить, убить Вольфтода. Мать множество раз пыталась вразумить дочь: «Смерть нельзя убить» — говорила она, но мысль о мести прочно укоренилась в окаменевшем сердце Алоиз.

Она вышла из дома. Рукоять плотно лежала в руке, будто меч выковали специально под женскую ладонь. Прихватив щит, она ринулась к Вольфтоду.

Шерсть чудища, словно отлитая из стали, стояла дыбом. Из пасти лились багровые реки. Волк, удивительно ловко для своих размеров, уклонился от атаки мужчины и повалил его наземь, вцепившись в голову. Алоиз треснула зверя щитом, и тот свалился с жертвы. Вольфтод огрызнулся, стойло Алоиз занести над головой меч, и отпрянул, когда она сделала выпад. Дымящийся глаз волка пробила стрела, и он с визгом пошатнулся, и в следующее мгновение уже свалил Алоиз, вцепившись зубами в щит. Алоиз проткнула шею Вольфтода мечом, но тот и не подумал отступать. Когти зверя сдирали кожу и мышцы с ног. Из горла Алоиз вырвался крик, руки не выдерживали натиска зверя, и щит опустился, приоткрывая лицо и шею. Алоиз предприняла последнюю попытку к освобождению и пару раз вре́зала Вольфтоду по животу. Последним ударом послужил удар со стороны. Ярл наносил щитом удар за ударом, пока зверь не сбил его с ног и не набросился на лучника поодаль.

Алоиз, превозмогая резкую обжигающую боль, поднялась на ноги. В глазах темнело, руки дрожали, сердце рвалось из груди. Подхватив щит, она вошла в кузню, и, раскалив докрасна клинок, прижгла раны. Силы покинули её, и тело рухнуло. Волосы прилипли к потному бледному лицу. Перед глазами заплясали огоньки. Крики родичей, треск щитов и рёв зверя — всё смешалось и стало эхом. Ослабленная, она собрала остатки сил и поднялась.

«Прости меня, матушка» — выдавила она, подобрав меч с красным остриём.

Алоиз взяла ещё один меч и оба нагрела добела. Один — за отца, второй — за брата. Ноги заплетались, когда она вышла на улицу, усеянную трупами, и в размытых пятнах узнала Вольфтода. Задыхаясь, она окликнула его. Волк не думал отвлекаться. Он раздирал людей, как кроличьи тушки, наслаждаясь воплями. Алоиз выдвинулась к нему. Под ногами хлюпала пропитанная кровью почва. В сердце её жил лишь гнев и жажда мести. Алоиз жила ради этого момента.

Вольфтод обернулся, полуослепший и обезумевший, с торчащим в шее мечом, он взревел и бросился на Алоиз. Она подпустила зверя достаточно близко, чтобы всадить ему в брюхо два раскалённых клинка. Волк успел вцепиться в её шею, прежде чем взвыл. Перекатываясь по земле, он пытался вытащить мечи, шипящие внутри. Тушу зверя окутал густой пар. Несколько мужчин повалили зверя наземь и таки смогли отсечь голову. Тело Вольфтода рассы́палось в пепел, который растворился в наплывшем тумане.

Алоиз сделала глубокий вдох, сдавливая рваную рану на шее. Кровь хлестала во все стороны. Зрение помутилось. Из-за туч блеснули солнечные лучи. Она ощутила, как тёплые дрожащие руки обхватили её плечи. В размытом силуэте Алоиз узнала рыдающую мать.

Острая боль пронзила лёгкие, когда она попыталась утешить её. Алоиз выдохнула облачко пара и прикрыла веки. Тело в материнских объятиях обмякло. Крики и плач стихли. Алоиз впала в пустоту, несущую её в Фолькванг.