Вольный наследник

Сквозь сон доносилось пение птиц. Луч света, пробивавшийся сквозь окно, разбудил меня. Поскольку торопиться было некуда, я решил немного поваляться в кровати. Аристократ я или где?

Мой взгляд в очередной раз скользнул по небогатой обстановке комнаты. Фраза «дорого‑богато» здесь явно была неуместна. Всё выглядело скудно и предельно практично.

Поваляться в кровати я любил – особенно под лучами восходящего солнца. Мысли текли неторопливо, плавно.

Вдали послышались шаркающие шаги – они приближались. Чутьё у него, что ли?

Дверь открылась, как всегда, без стука. Неспешным шагом, шаркая по полу, в комнату вошёл Митрофан.

— Твоё сиятельство, завтрак сготовили, айда.

— Сейчас подойду, — ответил я, поднимаясь с кровати.

Митрофан никогда не страдал излишней вежливостью – мог и подзатыльник для ускорения отвесить.

Тот же шаркающей походкой он отправился обратно, а я умылся из кувшина и, одевшись, пошёл на кухню. Точнее, в обеденный зал… Ну, назовём это столовой. Хотя «обеденный зал» звучало бы нелепо для помещения, где три табуретки и кривой стол казались чересчур помпезными для столь скромных апартаментов.

— Какие новости, Митрофан? — спросил я, пододвигая к себе порцию. — Есть что‑нибудь новенькое?

Митрофан, пережёвывая кусок чёрствого хлеба, хмуро посмотрел на меня:

— Фураж из деревни опять задерживают. Староста всё больше наглеть начинает.

Я вздохнул, отодвинув тарелку с кашей, которая больше напоминала строительный раствор.

— А что комендант говорит?

— Да ему хоть гнилье вези – лишь бы вовремя. У него свои заботы. Ему не до деревенских разборок.

— Может, съездить, разобраться? — неуверенно предложил я.

Старик медленно повернул ко мне голову, будто услышал нечто совершенно невероятное.

— Ты‑то тут при чём?

Я пожал плечами:

— Ну, я же вроде как помощник коменданта…

— Ага, — язвительно протянул Митрофан, — «помощник». Тебя сюда не за этим поставили. Ты тут, чтобы глаза не мозолил в столице.

— А то скоро сеном питаться придётся, — попытался я апеллировать к логике.

Митрофан задумался, почесал щетину.

— Ладно. Если так неймётся – поедешь в деревню. Только чур без твоих королевских замашек. Там народ простой – не любят, когда барчуки умничают.

Я кивнул. Давно пора разобраться с продовольствием. А то питаемся так, будто в стране голод. Рацион скудный. Хочется чего‑нибудь вкусного.

— Может, я один?

— Ты только, твоё сиятельство, хуже не сделай.

Поболтав о всякой ерунде ещё немного, я направился в библиотеку. Я всегда любил читать. В этом замке вообще делать нечего – развлечений никаких. Только библиотека и спасает. Да ещё слушаю от местных всякие байки, сказки да рассказы.

Я здесь всего год с небольшим. Шесть дней назад исполнился ровно год. И всем, в общем‑то, без разницы, что я наследный принц – какой‑то там надцатый в очереди на престол, которая вряд ли до меня когда‑нибудь дойдёт.

Оказался я здесь просто: косякнул – и знатно. Мой очередной проступок приплюсовали к предыдущим «приключениям», помножили на степень возмущения всей родни – и отправили в ссылку. По‑моему, другие родственнички косячили ничуть не меньше. Просто я попал под горячую руку отца. Так я здесь и оказался.

Ну и ладно. С одной стороны, обидно, но я не в том положении, чтобы капризничать. К тому же никто особо не воспринимает меня всерьёз. Я в крепости словно на птичьих правах. Точнее, прикомандирован сюда как маг – несмотря на то что мне всего тринадцать.

Понятно, что отношение ко мне у местных… своеобразное. Они тут земли от набегов нечисти защищают, а тут я – такой «красивый».

И главное – какая должность? Помощник коменданта крепости. Комендант тогда ходил злой как собака: он и так ничего не успевает, а тут ещё ему мои «сопли и слюни» вытирать. Ситуация, прямо скажем, не из лучших.

***

Рассвет застал меня у скрипучих крепостных ворот. А это исчадие ада – кляча по кличке Гнида – флегматично жевала удила и хитро поглядывала на меня, явно наслаждаясь моментом, когда я в очередной раз облажаюсь. Её взгляд красноречиво говорил: «Эх, прокачу!»

Телега с поклажей казалась чересчур ветхой и скрипела на все лады, словно предупреждала: «Развалюсь при первом удобном случае». Я нервно покрутил в руках верёвку – мой единственный «ремонтный набор». Если эта колымага развалится, максимум, что я смогу, — нагрузить всё на себя и обмотаться верёвкой.

Дорога петляла между холмов: то ныряла в овраги, где пахло сыростью и грибами, то взбиралась на каменистые уступы. Пейзажи вокруг радовали глаз – золотистые поля, изумрудные луга, вдали синела лесная полоса. Красота, да и только! Если бы не одно «но»: через час езды моя пятая точка начинала напоминать перетёртый в ступке гранит.

Я расслабился, наслаждаясь относительным покоем. Год назад эти места кишели туманными волками – чёрными как смоль тварями, которых какой‑то остряк назвал «туманными». Видимо, за привычку появляться внезапно, словно туман. Но после моих «прогулок» популяция резко сошла на нет. Причём за последними пришлось даже побегать. Связь у них, что ли, какая‑то? Или ауру чувствуют?

Что хорошо – внезапного нападения ждать не приходилось. От дороги до леса было приличное расстояние. Гнида лишь лениво жевала удила, когда из лесной чащи, подобно чёрным теням, вырвалась стая туманных волков. Пять пар горящих жёлтых глаз, пять оскаленных пастей, устремлённых прямо на нас.

— Красиво идут, — восхитился я.

Чем ближе они становились, тем медленнее двигались. Я даже телегу остановил. В какой‑то момент волки затормозили и развернулись обратно. Почуяли всё‑таки ауру?

Гнида повернула ко мне голову и многозначительно хлопнула ресницами.

— И где их ловить потом

***

Деревня Ерофеевка встретила нас неестественной тишиной. Ни кудахтанья кур, ни перебранки баб у колодца – лишь плотно закрытые ставни и пустые улицы.

Староста – дородный мужик с лицом, напоминающим перезрелую тыкву, — выкатился навстречу, низко кланяясь:

— Ваше Сиятельство! Какая неожиданная честь!

Я слез с телеги, поправляя пояс с мечом.

— Продукты, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Где наши продукты?

Староста заморгал, словно сова на солнце:

— Мука в амбаре же! Всё по списку, всё честь по чести!

— Вон в том амбаре? — я указал на покосившуюся развалюху с дырявой крышей.

— Именно!

— С открытыми дверями? Под дождём?

Староста перестал улыбаться.

— Э‑э… временные трудности…

— Временные? — я скрестил руки на груди. — Три месяца подряд?

Тут из‑за спины старосты вылез тощий дядька с потрёпанной книгой:

— По нашим записям всё сходится! Ровно двадцать мешков, как и положено!

Я медленно подошёл к амбару и пнул дверь. Та с треском распахнулась, обнажив… пять полупустых мешков с прогорклым зерном.

— Двадцать, говорите?

Староста заёрзал:

— Мыши, Ваше Сиятельство… проклятые мыши…

— Мыши, — кивнул я. — А яйца?

— Тоже мыши!

— А мясо?

— …Очень крупные мыши?

Тишину разорвал резкий звук – Гнида громко всхрапнула.

— Вот и мне так же смешно, — сказал я, доставая из телеги грамоту с королевской печатью. — Так что, староста, будем говорить по‑честному или мне придётся вспомнить, что я всё‑таки королевская кровь?

Глаза старосты стали размером с блюдца.

— Ваше Сиятельство… может, чайку сперва?

— Чай, — ухмыльнулся я. — Это прекрасная идея. И пока будем пить, ты расскажешь мне про настоящие продукты. И особенно – про то, куда всё подевалось.

Староста облизнул губы.

— Чай, говорите… — он нервно оглянулся. — Может, в избе? Подальше от… ушей.

Я кивнул, проводя рукой по рукояти меча. Похоже, сегодняшний разговор будет чуть интереснее, чем я предполагал.

***

Изба старосты встретила нас запахом лука и страха. Гнида, не церемонясь, устроилась у порога, перекрывая выход. Староста – пухлый мужик с лицом, напоминающим переспелую дыню, — разливал чай дрожащими руками.

— Мужики, давайте по-честному: что происходит?

— Ваше Сиятельство, — зашептал староста, — дело не в нас… Это всё они!

Я приподнял бровь:

— Кто они? Твари? Разбойники?

— Мытари! — в голосе старосты прозвучала настоящая ненависть. — Приезжают каждый месяц. Последние шкуры сдирают! Помощник –тщедушный человечек с вечно испуганным выражением лица – кивнул:

— А на прошлой неделе забрали даже кузнечные инструменты! Говорят, «в счёт долга». Как теперь без кузни то?

Я отхлебнул чай – на вкус будто ржавые гвозди заварили – и поставил кружку на стол:

— И что, все продукты ушли на налоги?

Староста заёрзал:

— Ну… не все… Часть действительно мыши сожрали…

— По военному уставу гарнизонная провиантская служба имеет приоритет перед гражданскими сборами, — напомнил я.

Староста беспомощно развёл руками.

Я сидел с задумчивым видом. Вырисовывался большой геморрой. Если мэр этого маленького городка доит деревню как хочет, с наскока тут ничего не решить. Как же неохота всем этим заниматься! Я‑то понимаю: принц я там, в столице, а здесь – никто.

— Так, мужики, я возвращаюсь в крепость, — обвёл я их взглядом и вышел на улицу.

— А мы как же? — догнал меня староста.

— Надо что‑то решать. Не пойдёт так – крепость с голоду загнётся. Скоро траву есть будем.

Гнида фыркнула, будто одобряя план.

***

Гнида, не дожидаясь команды, сама свернула к крепостным воротам. Уже в сумерках её копыта застучали по мосту через ров. Часовые узнали нас сразу – кто ещё в округе ездит на такой тощей кляче?

Ворота не спеша расступились.

Из темноты материализовалась знакомая сутулая фигура.

— Пошли к коменданту, твоё сиятельство, — Митрофан взял Гниду под уздцы, но та тут же попыталась его лягнуть. — Ах ты, стерва костлявая! Бобров ждёт не дождётся.

Кабинет коменданта утопал в полумраке. Единственная свеча коптила, отбрасывая дрожащие тени на стены. За столом, похожий на придавленного непосильной ношей медведя, сидел Бобров. При нашем появлении он медленно поднял голову – в его глазах читалась не злость, а глухая усталость.

— Ну что, принц, — его голос звучал хрипло, будто он неделю не спал, — доволен разведкой?

— Не особо, — ответил я, бросая на стол сумку.

— Что делаем? — спросил Митрофан, потирая бок.

— Я солдат, — резко сказал Бобров. — Не политик. Моя задача – держать гарнизон. А тут я что могу?

— Давайте я что-нибудь попробую? — предложил я, переводя взгляд на коменданта.

— А тебе то это зачем? — Бобров нахмурился.

— Мне это затем, что неизвестно, сколько я тут буду торчать. К тому же это неправильно. Да, рано или поздно я уеду, а вы останетесь. И если я сейчас накосячу в разговоре с мэром, вам потом не прилетит за это? А тут хоть какая-то помощь.

Бобров тяжело вздохнул, потирая переносицу. В уголке его рта дёрнулся нерв.

— Прилетит, — честно признался он. — Но если ничего не делать, прилетит ещё сильнее. Гарнизон должен быть боеспособен, а у нас толпа голодранцев.

— Я тогда спать. Завтра с утра отправляюсь, — я встал и направился в свою комнату.

Митрофан и Сергей Николаевич Бобров проводили меня задумчивым взглядом.

— Я думал, от него больше проблем будет, — пробормотал Митрофан, почёсывая бок. — А тут даже помощь какая-то.

Бобров тяжело вздохнул, разминая затекшие плечи:

— Погоди радоваться. Как бы нам эта самая помощь поперёк горла не встала. Принц то уедет, а нам потом расхлёбывать. Вон и прошлый его «план» – до сих пор волки по ночам воют, как резаные.

— Надеюсь, всё будет нормально.

За дверью раздалось громкое ржание Гниды, будто в ответ на эти слова. Оба невольно вздрогнули.

— Вообще‑то говорили, он отморозок, — пробормотал Митрофан. – Его не просто так из дворца выгнали.

— Да девчонку какую‑то покалечил, слышал. Она не особо знатная, но род богатый.

— Ладно, это его дела. Митрофан, захочет – сам расскажет.

***

Утро встретило нас пронизывающим ветром и низкими серыми тучами. Гнида, недовольная ранним подъёмом, упрямо трясла головой – пока я не сунул ей кусок засахаренной свёклы, её любимое лакомство.

— Ну что, красавица, в путь? — Я похлопал её по шее.

В ответ она громко фыркнула, окропив брызгами слюны мои сапоги.

Дорога в город петляла между холмов: то ныряла в сырые овраги, где воздух пропах прелой листвой и грибами, то взбиралась на каменистые уступы, открывавшие вид на долину. Просёлочная тропа то и дело пересекала ручьи – и каждый раз Гнида с удовольствием останавливалась попить, вынуждая меня слезать и снова забираться в седло.

К полудню показались первые признаки цивилизации: мельница с покосившимися лопастями, а следом – дымок из труб одиноких ферм. Воздух постепенно наполнялся запахами человеческого жилья – дымом, навозом и чем‑то жарящимся.

Чернореченск встретил нас шумом и вонью. Первое, что бросилось в глаза, — высоченные деревянные стены с облезлой краской. У ворот толпились возы, торговцы и городская стража в потрёпанных латах. Над входом висел выцветший герб: медведь, держащий в лапах бочонок – видимо, в честь местного пивоварения.

— Ну и дыра… — пробормотал я, когда Гнида недовольно замотала головой, уворачиваясь от летящего в неё комка навоза.

Улицы были вымощены неровным булыжником, по которому моя кляча ступала с явным недовольством. Дома лепились друг к другу, верхние этажи нависали над узкими проходами. Повсюду виднелись вывески кабаков, лавок и мастерских. В воздухе висела смесь запахов: свежеиспечённого хлеба, жареного мяса, конского навоза и чего‑то затхлого.

«Дальше пешком», — решил я, привязывая Гниду у «Доброго путника» – трактира с покосившейся вывеской, где нарисованный путник больше походил на повешенного.

Внутри царил полумрак и густой запах тушёной капусты с луком. Деревянные столы были исцарапаны, скамьи просели от времени. В углу двое подвыпивших мужиков играли в кости; у стойки толстый трактирщик вытирал кружки грязным фартуком.

— Эй, красавчик! — крикнула мне рыжеволосая служанка с веснушчатым носом. — Тебе чего? Пиво или что покрепче?

— Что‑нибудь неалкогольное и поесть, — устало опустился я на скамью.

Пока ждал заказ, наблюдал через мутное стекло, как Гнида завела знакомство с местными лошадьми. Судя по её оскалу и прижатым ушам, знакомство проходило не слишком дружелюбно.

Квас оказался мутным и кисловатым, но после долгой дороги – нектаром. Похлёбка с мясом (я надеялся, что это действительно мясо) дымилась на столе, распространяя аромат лаврового листа и перца.

— Ты не местный, — констатировала служанка, ставя передо мной хлеб. — По делам?

— По делам, — кивнул я, отламывая кусок. — Скажи, а где тут можно найти…

— Всё что угодно можно найти у Борова, — она вдруг понизила голос. — Только смотри, парень, аккуратнее с ним. Больно он резкий.

Пока она доливала напиток, я спросил:

— Что нового в городе?

— Поборы. Стража лютует.

— И много берут?

Служанка оглянулась и присела рядом, понизив голос:

— Да у кого что есть. Всё выметают, скоро исподнее снимать, наверно, начнут.

— И мэр позволяет?

Она горько усмехнулась:

— Наш барон прислал сюда своего сынка. Вон, — кивнула она в сторону окна, — его дом с золотыми флюгерами видите? На наши деньги построен. Творит тут всякие безобразия. А мэр ничего сделать не может.

Я отпил пиво, размышляя. Гнида за окном громко заржала, будто торопя.

— Скажи, — наклонился я ближе, — а где можно самого барона найти?

Служанка насторожилась:

— Тебе зачем?

— Дело есть. О фураже в крепость.

— О‑о, — протянула она. — Барон Дятлов в своём поместье обычно, сюда редко приезжает.

— А сын че?

— В общем, моя подружка подслушала: когда в столицу ездил, в карты там сильно проигрался. К нему тут уже ребята какие‑то приезжали и денег просили.

— Какой у неё слух острый! Она это где услышала?

— Да она служанка в Димкином доме.

— М‑м‑м… А Димка у нас кто?

— Дмитрий Алексеевич Дятлов, сын барона нашего.

— А папка‑то у него знает, что он здесь вытворяет?

— Вроде как знает. Алексей Александрович ему отдал управление этим городом.

— Здорово.

Она вдруг нервно поднялась, увидев входящих стражников в синих кафтанах.

— Спасибо, — я оставил на столе монету. — Как звать‑то тебя?

— Люда, — улыбнулась она, уже отходя. — Только смотри, красавчик, осторожнее.

Я медленно пережёвывал хлеб, размышляя над этими словами. Итак, что мы имеем в сухом остатке? Гарнизон замка, который имеет проблемы со снабжением. Сына барона, который непонятно что тут вытворяет. И самого барона, которому всё до одного места. Чуть не забыл про мэра, который, видимо, не может на это всё повлиять. Неплохо.

Вопрос в том, что делать. Думаю, надо попробовать к мэру забежать.

Гнида за окном громко заржала, будто торопя меня. Пора было отправляться на встречу, которая определит дальнейшее развитие событий.