При реках Вавилона, в далекой неволе
Рыдали, когда вспоминали о доме.
На ветви плачущей ивы повесил гитару
Я вряд ли на ней еще раз сыграю
Там тюремщик жестокий требовал песен
И смеялся от ритма железных цепей
Как же петь песни Господни на землях врага?
Коль забуду я дом, пусть отсохнет рука
Клянусь, я освобожусь, и вскоре вернусь
С копьем и огнем, и Божьим судом
О, Дочь Вавилона, я тебе отплачу
Я стану младенцев твоих палачом
Сполна я испил отравленной печалью водицы
И станцую под вопли багровой блудницы