Вопль из глубин

Белоновский Иван,

«Вопль из глубин».

Март, 2026 год.

1

Признаться, сам не знаю, для чего взял в руки эти бумагу и ручку: эссе ли, дневник ли?.. – вопль. Не полный аффектации фальшивый плач ребёнка, обидевшегося на Отца своего, но искренний вопль.

Хотя временами я нахожу в себе те сокрушения Иова, который вот только что говорил «разве мы должны принимать от Бога только хорошее и не принимать плохого?», как стоицизм сменяет полное горечи: «да сгинет день, когда я родился…» (Иов 2:10; 3:3).

Но разве я не сказал ещё в самом названии, что в письме этом нашёл своё отражение вопль, а не какое-нибудь сочинение, полное трюизмов разных философий… Конечно, и этот мой «вопль» представляет собой лишь пошлый, местами наверняка косный писк. Однако меньше всего меня волнует предмет художественной ценности сего эссе, но занимает всю душу и разум задача, перед которой я чувствую сейчас столь сокрушительную немощь, что сил и остаётся лишь на вопль-какофонию.

Невежество и глина под ногами, покрытые мраком, делают эту задачу ещё сложнее. И тем не менее, пока я в состоянии держать ручку и хоть как-то мыслить, попытки, которые без изменений останутся в этих строках, будут непрерывно следовать одна за другой.

Миссией этих изысканий является ответы на вопросы, которые можно сформулировать в одном, наиболее всеобъемлющем вопросе: ведёт ли меня Господь из глубин или же низверг в них?

Следует, чувствуется мне, дать несколько необходимых разъяснений, ибо некоторые могут (и справедливо!) отметить «неправильную» формулировку вопроса. Ведь известно, что Владыка, Спаситель всегда ведёт слуг своих через тьму сложностей. Это верно. Как и верно то, что нам, некоторым из нас, уготовлено такое падение (причины которого разные, но суть, как будет видно далее, одна), после которого или обращаешься в прах, или взмываешь Фениксом вверх.

И здесь же мне хочется понять, Господь мил ко мне с самого начала, ведя на свет со дня моего рождения, или Он милостив в гневе наставника, который решил вернуть заблудшую овцу и сурово поучает её.

Я предупреждал о косности с самого начала! Если и нашлись те немногие, кто решился-таки читать это: мужайтесь. Поскольку я добрый и привыкший к недопониманиям (нередко агрессивным), попытаюсь ещё раз, последний, сказать иначе: неужели столь ужасно грешил я в прошлой своей жизни, что сейчас мне приходится писать эти строки? Или, быть может, это вознаграждение за благочестивость… Но вряд ли Он явится мне во всём своём великолепии, как одному легендарному мужу, чтобы дать ответ лично. Посему положусь здесь на себя.

Может, мне даже удалось задать тон и такт в этом безумном вальсе с требовательнейшей из женщин – с тобой, публика! Но, впрочем, я не буду стреляться, если ты не поймёшь этого анекдота; выстрел, может, и прозвучит, но причиной этого будешь точно не ты…

Я благодарен, что мне достало духу дерзнуть.

День первый.

«Я зову Тебя, Боже, но нет ответа…» (Иов 30:20).

2

К предыдущим разъяснениям стоит добавить, пожалуй, ещё одно: плана у меня нет, так что читателю не стоит удивляться здешнему Magnum Chaos. Да и было бы гораздо более странно, если вопль обладал бы организованной стройностью – на то он и вопль, чтобы конфузить. Записи, короче говоря, спонтанны и, по большей части, не связаны друг с другом, но скреплены ленточкой в виде того вопроса, который был поставлен ранее.

Вчера мне посчастливилось перенестись в далёкую от моих глубин Швецию – настоящую terra incognita, полную молочных снегов, домиков-пряников и восхитительных людей. Попал я, кстати, на тёплое свидание с одной молодой девушкой. Нет, не о прелестях её рассуждать я буду; по крайней мере, не здесь и не сейчас (и вообще лирика не нашла себе место в этом сочиненьице). Мне запомнилась фраза, которую она проронила, говоря о чём-то бытовом, суетном. И меня потрясла заключённая в этой фразе глубина, о какой милая шведка и не подозревала. Я извинился перед спутницей за отлучку и поспешил нацарапать мысль сразу же на клочок бумаги, чтобы, как это часто бывает, прекрасная птичка не ускользнула от меня. Градус, когда ты только-только поймал эту Жар-птицу, уже, конечно, упал, но кровь в моих жилах до сих пор бурлит, когда я пишу эти строки.

Итак, единство в самом себе, без которого не устоять, - вот её мысль! Очень древняя мысль. Но сермяжным правдам свойственно уходить в забвение и быть недооценёнными. Поэтому, а ещё потому, в какую форму вылилась эта мысль, я повторю её.

Как важно быть дома, то есть в мире и покое, - быть всем существом своим в одном месте: только путём единства души и тела человек находит умиротворение в этой жизни. Если же он, как часто говорят, «витает в облаках», то есть душа его находится далеко от тела, храма своего, то такой человек обречён на тяжёлые страдания.

Древние греки, наиболее точно определившие устройство человека, дали даже название такому счастью – Калокагатия.

Мне даже хотелось сначала покинуть эту скандинавскую валькирию – столь остро отозвалась во мне эта мысль! Ведь душа моя сейчас далеко-далеко, где-то на вершинах Парнаса, в то время как тело, необходимая ей оболочка, томится и тлеет где-то… в глубинах.

Фактически меня разрывают эти Сцилла и Харибда, не давая покоя жить сейчас и здесь! Но, говоря честно, бывают такие минуты, когда не хочется быть ни здесь, ни уж тем более сейчас, во времена столь химерические…

В такие мгновения кручины я насилу ободряюсь и вспоминаю то второе, о чём хочу рассказать далее.

Как иногда удивительно схожи Христианство и Стоицизм. Вот, например, красивое напоминание Матфея, благодаря которому я и просыпаюсь с испугом от летаргического сна: «бодрствуйте, ведь вы не знаете, в какой день придёт ваш Господь» (Матфея 24:42). И разве не о том же говорят Мудрый Император, «чувствующий себя на посту», отчего после тьмы «светло у тебя будет на душе» («Наедине с собой», книга третья, 5 глава).

Сразу чувствую я себя покинувшим своего Владыку самураем и спешу взяться за катану, чтобы скорее вернуться на пост и бдеть, ибо «бодрствуйте, стойте в вере, будьте мужественны, тверды» - и, что придаёт всему этому благодать, «пусть всё у вас делается с любовью» (1 Коринфянам 16:13-14).

Через Любовь, здесь и сейчас!

Я благодарен тому свиданию…

День второй.

«Мои любимые братья, стойте твёрдо… и знайте, что ваш труд для Господа не напрасен» (1 Коринфянам 15:58).

3

Мотив весьма подходящей для этого эссе «Carmina Burana» ведёт мою руку, из-под которой выходят прямо сейчас эти строчки: O Fortuna!..

Как и в этой кантате, я хочу показать, сколь сильно может измениться представление о чём бы то ни было, в том числе и ситуации.

Ситуации и связанные с ними вещи, заставляющие думать, что я наказан, не поддаются исчислению. Однако есть среди них одна, что наиболее беспокоит меня. Вероятно, у некоторых появится вполне справедливая ухмылка о банальности, но я и не имею претензий на оригинальность. Я говорю о Любви.

Давеча я уже сказал, что моя душа (а любить и любовь, в отличии от влечения, – свойство чисто духовное) далеко от тела, и это терзает меня каждое мгновение… И душа где-то далёко любит далёкие образы, оболочке представляющиеся недосягаемыми, зыбкими: леса, чьи пушистые шпили досягают небес и тучки, этих вечных странников; узкие мощёные улочки со сказочными домиками и… - много что ещё. Но среди всего этого ярко выделяется Она.

Я мог бы в очередной раз, как уже делал это в стихах и прозе, описать прелесть её личика, в котором отразилась вся утончённость души: изящный небесный носик, как бы убегающий, падающий от основания хмурого лобика, что звёздочками-глазками переживает за… Впрочем, не сегодня и, повторюсь, не в этих записях я буду говорить о Ней.

Об этом я упомянул лишь к тому, чтобы придать пряности своим страданиям, в каких я варюсь изо дня в день здесь, во тьме глубин. И с каждым разом становится будто бы только хуже, что и заставляет меня считать, что я наказан за страшную провинность, но так и продолжаю усердствовать в глупостях, отчего экзекуция становится ещё больней: Она никогда не отпустит твою душу, но и не явится с нею к телу – никогда тебе не ожить! Вот такой суровый голос я слышу. И начинаю верить, что это и есть то самое вечное наказание…

Как вдруг, ко мне в Тартар спускаются в эти решающие минуты добрые голоса: «каждое движение только тогда приобретает смысл, только тогда становится возможным, когда, зарождаясь внутри покоя, сменяет его… выстраданная боль таит в себе больше надежды, чем подаренное счастье» - доносится из Юнгерского Гелиополя.

Сначала, как это часто случается, спокойный глас мудреца обрывает яростная истерика: скитание в пустыне ты зовёшь «покоем»?! – так кричит этот вопль. Но добро всегда побеждает зло, свет рассеивает тьму и гнев уступает покою; в основе всего заложена неотвратимая победа добра, ибо так решил Он, поскольку увидел, что это хорошо.

И я действительно успокаиваюсь, даже ободряюсь, подобно провалившемуся школьнику, которого наставник призывает подняться и идти. И не стоит сомневаться или бояться, ибо «Бог дал нам не дух страха, а дух силы, любви и благоразумия» (2 Тимофею 1:7). Да и наказан ты сейчас, ибо не дерзнул, как было завещано, использовать данные тебе таланты, но трусливо закапал их.

Будь то место наказанием или благословением, мораль одна: дерзни же!

Я благодарен, что не впал во тьму окончательно и нахожу ещё в себе силы поддерживать это пламя.

День третий.

«Напрасно вы встаёте рано и сидите допоздна, тяжёлым трудом добывая себе еду, потому что возлюбленному Своему посылает Он сон» (Псалом 126:2).

4

Сегодня я топтался в соей заснеженной клетке и смотрел на ель, её пушистую макушку, и как бы спрашивал: скажи, ель, о чём я ещё таком не думал, что могло бы подвести к меня к освобождению? Ведь я так тоскую по тебе!.. Услышь же сей вопль, любимая ель…

Но она только молчала… Может, этим ель хотела сказать, что пора оставить разговоры и начать, наконец, карабкаться, доверившись Спасителю? В молчании этом не говорилось ли мне: «повелеваю тебе: будь твёрд и мужественен. Не страшись и не падай духом, потому что Господь, Твой Бог, будет с тобой» (Навин 1:9). Ель напомнила мне ветхие истины.

Кажется, вопль мой стал утихать, ибо я застыдился того промедления, с каким отмеряю: не пора ли уже резать?! Достаточно ты слонялся во тьме, пытаясь нащупать уступ, – время подниматься!.. Ибо даже под лежачий камень не течёт.

Ответил ли я на свой вопрос? Наказание ли это или награда? Ах, не всё ли равно! Сейчас предоставлено тебе и не нужно мудрствовать лукаво: «доверяй Господу от всего сердца… и стези твои Он сделает ровными» (Притчи 3:5-6).

Спасибо, ель, тихий мудрец, не разбрасывающийся словами. Я всегда смотрел на тебя, обращался к тебе, и мне становилось несколько спокойнее… Но именно в этот раз ты по-настоящему спасла меня, ель.

Наконец, я отринул всякую напасть. Хотя я и желаю сейчас только лишь действия, я не перестану воздерживаться от него тогда, когда этого потребует разум («Наедине с собой», книга девятая, 7-8 главы).

Ответом на вопрос оказалось мужество с честностью перед самим собой: простить, принять и, веря и надеясь, действовать. За что я и благодарен.

День четвёртый. Пробуждения.

«Каждый, кто просит, получает, и кто ищет, находит, и тому, кто стучит, откроют» (Матфея 7:8).

Тьма осталась позади,
Мрак пустыни – впереди.

Жизнь моя: идти-идти…

И от ней мне не уйти.

Действо воплю предпочёл,

Грешник Бога не учёл:

«Ползал раньше ты в грязи,

Шёл ты с воплем из низин –

Выйти смог ты из глубин,
Но ещё бредёшь один.

И пока себе ты врёшь,

Выход к свету не найдёшь.

Жизнь тебе: идти-идти –

Муки должен ты пройти.

Ты не должен понимать,

С чувством должен Мне внимать» -

Мне послышалось у льдин,
Что я больше не один!..

Овцы, змеи, я и львы

Вновь в плену святой Любви.

«Уже гораздо позже, чем ты думаешь».