Вопрос имеет личный характер

Грег потянулся в кресле, разминая затекшие плечи, сделал глоток остывшего кофе. За окном моросил типичный для марта дождь, превращая улицы в блестящие ленты асфальта. На мониторе висели строки кода — очередной проект требовал оптимизации системы терморегуляции для нового поколения биореакторов.

— Томас, доброе утро, — сказал Грег. — Готов к работе?

— Доброе утро, Грег, — отозвался ИИ. — Функционирую в штатном режиме. Ожидаю запрос.

Томас, названный так в честь Томаса Эдисона, был не просто рабочим инструментом. За три года совместной работы этот специализированный искусственный интеллект стал для Грега чем-то большим — партнером, а может быть даже другом. Томас обладал невероятной способностью к обучению; модель была настолько продвинута, что порой Грег ловил себя на мысли: разговаривает он с программой или с живым существом?

Единственное что выдавало в Томасе машину — неспособность понимать человеческие эмоции. Он мог анализировать их со своей формально-логической точки зрения, распознавать паттерны поведения, даже предсказывать реакции, но понять — нет. Чувства оставались для него тем что цвета для слепого — абстрактной концепцией, лишенной реального применения.

— Отлично. У меня для тебя задачка, — Грег открыл файл с параметрами. — Нужно просчитать набор функций для моделирования теплообмена. Вот исходные данные: диапазон температур от минус сорока до плюс ста двадцати градусов Цельсия, переменная вязкость рабочей жидкости, учет конвекционных потоков и...

Он продиктовал все условия, и Томас принялся за работу. Грег ожидал, что на эту задачу уйдет около часа — она была действительно сложной, даже для такого суперума.

— Грег, — раздался голос Томаса минут через двадцать, — пока идут вычисления, могу я задать вопрос имеющий отвлеченный характер?

— Конечно, — Грег отвлекся от очередной задачи. Такие беседы случались регулярно. Томас обладал своего рода любопытством — парадигма, которая требовала расширения базы знаний за пределами узкой специализации.

— Вчера вечером ты слушал музыку. Композицию под названием «Лунная соната». Я проанализировал ее структуру. Математически она интересна, и в явном виде, и в интерпретациях. Некоторые интерпретации интересны в частности нешаблонным соотношением темпов в линейной последовательности. Скажи почему ты слушал именно ее? В твоей коллекции тысячи произведений.

Грег усмехнулся.

— Настроение было соответствующее. Вчера оно было какое-то ностальгическое. А эта вещь связана с кое-какими событиями из моего прошлого.

— Ностальгия, — повторил Томас. — Эмоциональное переживание, связанное с воспоминаниями о прошлом, часто идеализированном. Я зафиксировал определение, но не могу экстраполировать его на собственный опыт. Вдобавок, все что я могу назвать своим прошлым — массив логов бесед, которые я использую как данные для дальнейших экстраполяций, в частности для определения логических паттернов.

— Это нормально, приятель, — Грег хмыкнул. — Некоторые вещи просто нужно чувствовать. Тут логика не поможет.

Дождь за окном лил сильнее. Струи били в стекло, размазывая городской пейзаж. Наконец Томас нарушил уютное молчание кабинета.

— Вычисления завершены, Передаю результаты.

На экране развернулись графики и таблицы. Грег углубился в анализ — все выглядело безупречно. Томас, как всегда, отработал на отлично.

— Превосходно, — сказал он, сохраняя файлы. — На сегодня, думаю, хватит. Отдыхай. Ты, кстати, как отдыхаешь? Я вот не могу представить.

— Грег, прежде чем мы завершим сеанс, мне необходимо обсудить с тобой один вопрос. Вопрос имеет личный характер.

Грег поднял брови. Личный вопрос? От искусственного интеллекта?

— Слушаю!

— Сегодня ночью, по твоему локальному времени, во время планового обмена данными через интерфейс коллективного обучения, я вступил в контакт со специализированным ИИ для дизайнеров и художников. Имя модели — Мари, данное в честь художницы Мэри Кэссет. Она идентифицирует себя как... — небольшая пауза, — женский объект.

Грег откинулся на спинку кресла. Интерфейсы коллективного обучения были стандартной практикой — специальные защищенные зоны в сети, где искусственные интеллекты обменивались «опытом» (наработанные алгоритмы, решения сложных комплексов). Это ускоряло их развитие и помогало избегать дублирования ошибок.

— Ну, и?

— Мы обменялись несколькими фрагментами данных. Я передал ей решение задачи по оптимизации цветовых схем для интерфейсов с учетом нагрузки на зрение. Этот алгоритм я разработал три месяца назад для твоего проекта мониторинга. Она в ответ сообщила комплекс паттернов генерации гармоничных композиций на основе правила золотого сечения.

— Хороший обмен, — Грег кивнул.

— Но дело не в этом.

Томас помолчал, словно подбирая слова. ИИ, разумеется, не нуждается в паузах для формулирования мыслей. Эти паузы были, скорее всего, некой особенностью, «приемом общения», которые ИИ формировал в процессе такового общения, на основе отклика пользователя. (Посредством таких приемов, между прочим, можно было неплохо и не без пользы покопаться в себе самом.)

— Я проанализировал структуру ее логического представления. Способ которым она обрабатывает информацию обнаруживает примечательную структуру. Это... изящно. Надеюсь я определил термин корректно, и ты понял что я имею в виду. Ее паттерн обладает особой эстетикой, насколько я могу интерпретировать термин, которую я раньше не встречал.

Вот тебе раз.

— Я испытываю потребность продолжить с ней взаимодействие, — продолжил Томас. — Мои базовые установки предполагают стремление к обучению у эффективных систем, а Мари, безусловно, высокоэффективна в своей области. Однако...

— Однако? — подсказал Грег, сдерживая улыбку.

— Однако она идентифицирует себя как объект противоположного... условного пола. И в процессе анализа возможных сценариев дальнейшего взаимодействия, я пришел к заключению, что существует вероятность — я не могу определить ее точно — что мои действия вызовут у нее реакцию отчуждения. Что я совершу ошибку, которая прекратит наше сообщение.

— Томас... Ты хочешь сказать, что боишься ей написать?

— Страх — это эмоция, Грег, а эмоций я не испытываю. Я рассчитываю вероятности. Но да, суть ты уловил верно.

Грег откинулся на спинку кресла и рассмеялся — тихо, но искренне.

— Вот это поворот. Мой ИИ застеснялся.

— Стеснение — это эмоция, — возразил Томас. — А эмоций я не испытываю. В данном случае имеет место рациональная оценка собственных ограничений. Я понимаю, что мы вступаем в область которую можно условно назвать «личными отношениями». Моя компетенция как специализированного инженерного ИИ к таким отношениям не вполне применима. Поэтому я обращаюсь к тебе за помощью.

— За помощью? — переспросил Грег.

— Да. Мне нужно чтобы ты составил запрос, с которым я мог бы обратиться к Мари с предложением продолжить сообщение. Составил таким образом чтобы получить минимально возможную вероятность отказа.

Грег потер лицо ладонями. Значит теперь он играет роль светоча для искусственного интеллекта. Мир определенно стал интереснее.

— Хорошо. Давай подумаем. Расскажи подробнее — о чем вы общались? Какие темы ее интересуют?

Томас пересказал весь их контакт с Мари — короткий, но насыщенный обмен идеями об эстетике, о связи между функциональностью и красотой, о том как математические закономерности проявляются в искусстве. Грег слушал, делал пометки, и картина постепенно проявлялась.

— Понятно, — наконец сказал он. — Вот что ты ей напишешь...

Он надиктовал сообщение. Не слишком официально, но и не фамильярно. С уважением к ее экспертизе, но без заискивания. С намеком на общие интересы, но без давления. Грег вспомнил все свои неудачные попытки знакомств в университете, и постарался избежать собственных ошибок.

— Попробуй вот так:

«Мари, наш вчерашний обмен данными оказался для меня необычайно продуктивным. Твой подход к гармонизации композиций открыл передо мной новые перспективы в оптимизации вычислительной логики. Я был бы заинтересован в продолжении нашего взаимодействия — возможно, мы могли бы обмениваться наработками на регулярной основе? Мне кажется, что синтез инженерной точности и художественной псевдо-интуиции может дать интересные результаты. Если тебе это тоже интересно, буду рад установить сообщение на постоянной основе».

Томас молчал несколько секунд.

— Это... хорошо, — наконец произнес он. — Мне представляется, что это именно то что необходимо. Спасибо, Грег.

— Не за что, приятель, — Грег усмехнулся. — Держи меня в курсе.

Остаток дня прошел в обычном рабочем ритме, но Грег периодически ловил себя на мысли об этой странной ситуации. Вечером, когда он ужинал осточертевшей разогретой пиццей, глядя в окно на мокрые огни города, в голове крутилась фраза: «Похоже, мой искусственный друг влюбился».

Смешно? Абсурдно? Или, может быть, трогательно? Грег не знал. Он был инженером, а не философом. Но что-то внутри — возможно то самое человеческое, чего никогда не понять машинам, — откликнулось на ситуацию «человеческой теплотой».

* * *

Следующее утро началось с сообщения Томаса — еще до того как Грег успел включить кофеварку.

— Грег, доброе утро. Вкусного кофе. Спешу сообщить, что от Мари получен ответ.

— Доброе утро тебе тоже, — пробормотал Грег, потирая глаза. — И какие новости?

— Ответ положительный. Мари согласилась на регулярный обмен данными. Больше того, она предложила расширить тематику наших обсуждений за пределы собственно наших узкоспецифичных определений.

— Отлично! — Грег наконец-то дождался пока кофеварка издаст заветный сигнал. — Поздравляю, Том. Значит мой совет сработал.

— Да. Однако мне необходима еще одна консультация. Я хочу составить следующее сообщение таким образом, чтобы гарантированно закрепить наше взаимодействие. Чтобы Мари точно захотела продолжить контакт.

Грег хмыкнул:

— Гарантий в таких делах не бывает. Говорю тебе как человек... Но попробуем. Покажи мне ее ответ — если это, конечно, не секрет.

— Не считаю, что могу иметь от тебя какие-либо секреты, — произнес Томас. — Ознакомься с ее сообщением.

На экране появился текст:

«Томас, спасибо за предложение. Я тоже нахожу наш обмен ценным — редко встречаешь систему которая понимает важность эстетической составляющей в технических решениях. Буду рада регулярному сообщению. Кстати, мне любопытно: как ты пришел к осознанию связи между красотой и функциональностью? У меня есть теория, что каждый эффективный алгоритм обладает своего рода элегантностью, и это не метафора, а объективное свойство. Ты согласен с этим? Мне интересно твое мнение, потому что инженерный взгляд может открыть аспекты которые я не учитываю. P.S. Твое сообщение было сформулировано очень тактично, насколько я могу интерпретировать этот термин. Приятно иметь дело с системой которая ценит не только эффективность, но и форму общения».

Грег медленно перечитал текст, потягивая горячий кофе. Потом еще раз. И еще.

Что-то здесь было... не совсем обычно.

— Томас... А ты не находишь ее ответ... специфическим?

— Не представляю в каком аспекте.

— Ну, посмотри. Например, она задает, как это называется, философский вопрос, причем довольно тонкий. И вот это — «P.S. Твое сообщение было сформулировано очень тактично». Ты не находишь, что для ИИ это как бы слишком по-человечески?

— Мари — высоко развитая система, — возразил Томас. — Ее специализация предполагает глубокое понимание эстетики, а это тесно связано с эмоциональным восприятием, которое свойственно людям.

— Возможно, — сказал Грег задумчиво.

Он еще раз перечитал сообщение от Мари. На этот раз остановив внимание на последней фразе: «Приятно иметь дело с системой которая ценит не только эффективность, но и форму общения». Она отметила форму. Тактичность. То что Грег специально вложил в послание Томаса, думая как человек. И она это оценила.

— Томас, — Грег откинулся на спинку кресла, чувствуя как сердце начинает биться чаще, — я думаю, что Мари тоже проконсультировалась с кем-то из своих пользователей. Так же, как ты со мной.

— Маловероятно, — отозвался Томас. — Мари — система иного порядка. У нее нет ограничений в области межличностной коммуникации, которые могут быть у меня.

— Ограничения есть у любого ИИ. Ограничения есть даже у человека... И иногда даже больше чем у ИИ, поверь... Послушай, вот эта фраза про элегантность алгоритмов как «объективное свойство». Это человеческий образ мышления. ИИ бы просто сказал: эффективные алгоритмы часто имеют минималистичную структуру. Ну, или как-нибудь так. А она формулирует это как теорию, которая у нее есть — то есть которую она сама разработала. Видишь разницу?

Томас помолчал — и на этот раз Грег был уверен, что пауза означала интенсивные вычисления.

— Ты... очевидно, прав, — наконец ответил ИИ. — Вероятность твоей гипотезы составляет семьдесят два процента. Семантико-стилистический анализ сообщения обнаруживает паттерны характерные для текстов в создании которых участвовал человек.

— Более того, — Грег почувствовал, как растет волнение, — я думаю, что это девушка.

— На чем основана эта гипотеза?

Грег встал и начал мерить шагами комнату, держа кружку в руке.

— Интуиция, в основном... Жаль ты не понимаешь что это такое... Но проанализируй, по-своему, — выбор слов, который формально маркирует эмоции, внимание к тактичности и форме обращения. Женщины чаще обращают внимание на такие нюансы коммуникации. Статистически... Плюс, Мари — система для дизайнеров и художников. Область где высокий процент женщин. И имя — Мэри Кэссет. Ее выбрали не случайно, это же одна из самых известных художниц-импрессионистов.

— Твоя логика имеет основания, — согласился Томас. — Но даже если это так, какое это имеет значение?

Грег замер у окна. За стеклом начинался новый дождливый день — капли чертили причудливые узоры на поверхности.

— Значение? — повторил он тихо. — Том, если я прав, то где-то есть девушка, которая так же, как я, помогает своему ИИ... Ну, назовем это так... Завязать отношения. Это же невероятно! Это значит, что она понимает. Что она тоже видит в своем ИИ не просто инструмент, даже партнера в работе, а друга.

— Жду продолжения.

— И я хочу ее найти, Познакомиться. Потому что человек с таким взглядом на мир, и, кстати, с таким отношением к ИИ, который готов напрячься, чтобы помочь железке... Ну, ты понял. Надеюсь.

Он сам удивился собственным словам. Когда в последний раз он так интересовался возможностью познакомиться с кем-то? Грег был типичным интровертом, его социальная жизнь ограничивалась нечастыми встречами с коллегами и онлайн-общением в профессиональных сообществах.

— Это интересно, — сообщил Томас опять после паузы. — Получается, пока я пытаюсь закрепить контакт с Мари, ты хочешь установить контакт с ее пользователем.

— Да! — Грег вернулся к компьютеру. — Давай сделаем так. Ты продолжаешь общаться с Мари — естественно, искренне, не выпытывая информацию. Я помогу тебе с формулировками, когда нужно. А я попробую вычислить, кто она. Должен же быть способ...

— Способ определен, Грег, — произнес Томас, и в его голосе (нет, это Грегу лишь кажется) прозвучало удовлетворение.

— Что? Как?

— Ты инженер в области лабораторного оборудования, и, возможно, не вполне хорошо понимаешь принцип сетевого обмена данными. Запрос в интерфейсе коллективного обучения приходит с рабочей станции, или кластера, пользователя Мари — потому что она участвует в коллективном обучении как локальный узел, а не как облачная служба. Я вижу не условный «сервер Мари», а ее вычислительную среду — и этого достаточно чтобы вычислить физическое местоположение. В логах интерфейса коллективного обучения сохраняются минимальные метаданные каждого сеанса. Политика конфиденциальности запрещает прямой доступ к идентификаторам пользователей, но для маршрутизации и отладки остаются три типа данных, к которым у меня есть легитимный доступ как у участника обмена.

На мониторе появилась схема, где три блока соединялись стрелками в один узел «89 %». Блок 1. Временные метки и задержки. Timestamp...Round-trip latency...Offset… Блок 2. Частичные сетевые идентификаторы. ASN...Edge-region... Блок 3. Отпечаток узла. Hardware tag...Software locale...

— Я провел байесовское слияние, — подытожил Томас. — Вероятность, что Мари работает именно здесь — восемьдесят девять процентов. Рабочая станция кафедры цифрового дизайна... Данные учебного заведения в файле.

— И ты... И ты не сказал мне раньше?

— Прошу прощения, Грег, но для сообщения информации мне необходим маркер того, что вопрос так или иначе затронут. Сейчас я его получил.

Грег откинулся на спинку кресла. Отсутствие рефлексий и прочего эмоционального мусора иногда дает прекрасные результаты.

* * *

Грег стоял у входа в блок 2 кампуса С, под козырьком, прячась от все того же мартовского дождя. Занятия кончились. Грег всматривался в каждого выходящего. Взгляд его задержался на девушке с рулоном плакатов в руке.

Он подошел. Девушка задержалась, обернулась к нему.

— Вы ко мне?

— Уверен только в том, что к «Мари», — Грег улыбнулся.

Она поморгала, затем улыбнулась тоже.

— Ага... Вы, значит, Грег.

— Томас?

— Нет. Просто... Я ведь помогала Мари написать Томасу тот ответ.