Вопрос выживания в другом мире

Он листал мир, как черновик. Сотни тысяч лиц, миллионы голосов — все они сливались в монотонный гул, бесконечный и предсказуемый.

Он искал того самого. Не героя. Не избранного. Не святого и не грешника. А того, кто сломает сюжет.

Где-то среди серых улиц, офисных будней и одиноких ужинов перед телевизором должен был скрываться человек, чья душа еще не забыла вкус настоящего безумия. Тот, кто не боится сжечь мосты, даже не зная, что за ними — бездна. Или новый мир.

Некое существо прищурилось. На мгновение реальность дрогнула — где-то в потоке времени мелькнула тень, обещающая хаос.

«Интересно...»

Оно не стало торопиться. В конце концов, у него была вечность, чтобы найти идеальную ошибку в своём собственном творении.

***

Квартира Макса напоминала камеру аскета-миллионера — если бы тот миллионер вложил все деньги в видеокарту, а на мебель уже не хватило. Ни дивана, ни кровати — только потрёпанный, но чистый матрас в углу, застеленный с армейской аккуратностью. Над ним висел постер с надписью «Ты не проиграл — ты просто нашёл новый способ не побеждать», купленный впопыхах на какой-то распродаже.

Единственным признаком цивилизации был старенький компьютерный стол, отполированный до блеска локтями. За ним, сгорбившись в кресле, которое когда-то называлось «эргономичным», сидел Макс и яростно кликал мышкой. Экран монитора светил ему в лицо синим светом, а на столе в идеальном порядке стояли банка энергетика (акция «два по цене одного»), пачка доширака (на чёрный день) и блокнот с гордой надписью «Список игр, которые пытались меня добить (но я их добил первым)».

— Ну вот, опять… — Макс скривился, глядя на надпись [Вы умерли!], которая улыбалась ему как злобный клоун. — Ладно, ладно… Я просто дал тебе фору, ублюдок.

Его пальцы привычным движением потянулись к банке с энергетиком. Холодная, липкая, божественная. «Жидкий скилл», как он её называл. Отпив немного, парень достал смартфон (далеко не самая последняя модель) и открыл свой «журнал побед» (Google Docs с 200 страницами заметок о прохождении). Скроллинг вниз, вниз, вниз...

«Попытка №2. Вывод: босс — читер».

«Попытка №12: умер на том же месте, но уже красивее»

«Попытка №23: нашёл баг, разработчики — козлы»

«Попытка №36: почти получилось, но сосед начал сверлить стену (сосед — баклан)»

Кто-то коллекционирует книги, кто-то марки или винил. Макс коллекционировал свои поражения — чтобы однажды превратить их в победы. Его блокнот был исписан цитатами вроде «Смерть — это не конец, а бесплатный респавн» и «Если игра не вызывает желания разбить клавиатуру — она слишком лёгкая».

Он глубоко вздохнул, хрустнул костяшками пальцев и откинулся на спинку кресла (которая тут же жалобно скрипнула) и ухмыльнулся.

Спустя десяток попыток победить босса Макс снял очки, потирая переносицу. Его глаза уже давно устали и требовали сна. За окном царила та особая ночная тишина, когда даже шум холодильника кажется громким. Он потянулся к кружке с остывшим кофе - и вдруг заметил странное мерцание в углу экрана.

«Глючит видеокарта?» — мелькнула мысль, когда мерцание стало ярче. Воздух в комнате вдруг зарябил, словно над раскаленным асфальтом. Макс почувствовал, как по спине пробежали мурашки. В ушах начал нарастать высокочастотный писк, похожий на помехи в наушниках, но в тысячу раз громче.

Он попытался встать, но тело вдруг стало ватным. Кофейная кружка со звоном разбилась о пол. Воздух вокруг начал вибрировать, предметы на столе дрожали. Настольная лампа вспыхнула и лопнула, осыпая стол осколками. Макс почувствовал, как во рту появился металлический привкус, а кожа начала пощипывать, будто от статического электричества.

И тогда мир взорвался белым светом.

Ослепительная вспышка ударила по глазам, выжигая сетчатку. Макс закричал, но не услышал собственного голоса - его заглушил оглушительный грохот, будто сто поездов проносились вплотную мимо. Кровь хлынула из носа и ушей, горячими струйками стекая по шее. Он упал на пол, корчась в судорогах, чувствуя, как одежда начинает тлеть, а кожа покрывается волдырями.

«Это смерть?» - пронеслось в сознании сквозь боль. Его тело выгибалось в неестественной позе, пальцы судорожно царапали пол. В глазах плавали кровавые пятна, сливающиеся с белым светом, заполнявшим комнату.

И вдруг... тишина.

Боль исчезла так же внезапно, как появилась. Макс лежал, судорожно хватая ртом воздух. Тело больше не горело, но в мышцах еще дрожали отголоски пережитой агонии. Он медленно открыл глаза.

Белый потолок. Совершенно белый, без единого пятнышка. Макс сел, оглядываясь. Он находился в кубической комнате без окон и дверей. И что самое странное - был одет в черную футболку и штаны, которых у него никогда не было.

«Что за чертовщина...» — прошептал он, касаясь лица. Ни ожогов, ни крови - только легкое покалывание в кончиках пальцев.

В этот момент воздух перед ним задрожал. Из ничего начали проявляться очертания мебели - два стула, стол, кресло. Они материализовались постепенно, как изображение на старом телевизоре.

Макс вскочил на ноги, сердце бешено колотилось в груди. «Я спятил? Это сон? Или...» — мысли путались, но одно он знал точно: все это было слишком реально, чтобы быть сном.

— Эй! — крикнул он в пустоту. — Кто тут?!

Тишина повисла в воздухе, густая и тягучая, как сироп. Затем её разрезал голос - ровный, безэмоциональный, будто доносящийся из ниоткуда:

— Здравствуй, Макс.

За столом, в идеальной неподвижности, сидел мужчина. Белая рубашка. Короткие, аккуратно подстриженные волосы. Лицо настолько заурядное, что через минуту после встречи его уже невозможно было бы вспомнить. Но в этом-то и заключался ужас - такая безупречная мимикрия под обыденность не могла быть естественной.

Его пальцы, бледные и слишком длинные, медленно переплетались в странном, почти ритуальном жесте. Суставы слегка хрустели - единственный звук в комнате, кроме мерного тиканья невидимых часов. Голова наклонилась на градус вперёд - и внезапно обычный клерк превратился в хищника, замершего перед прыжком.

Но главное были глаза. Тёмные. Бездонные. Смотрящие не на Макса, а сквозь него, будто он уже был вскрыт, разобран по косточкам и прочитан как открытая книга. В них не было ни злобы, ни любопытства - только холодная, почти механическая оценка.

Воздух вокруг мужчины казался гуще, тяжелее. Каждое его движение было слишком плавным, слишком точным - как у существа, для которого человеческая мимика всего лишь маска. Он не дышал. Не моргал. Просто сидел, излучая тихую, необъяснимую угрозу, от которой по спине Макса побежали мурашки.

— Ты... — голос Макса предательски дрогнул. — Кто вы?

Уголки губ незнакомца дрогнули в подобии улыбки. Но глаза оставались мёртвыми. Совершенно мёртвыми. Воздух стал вязким, как расплавленный свинец, наполняя легкие металлическим привкусом. Но Макс, ослепленный адреналином, не замечал предостережений. Его пальцы судорожно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы на коже.

{Далее повествование будет идти от лица Макса}

— Что это бл**ь такое было?! Кто ты мать твою такой?? — взревел я в ответ. Мой голос дрожал от страха и злости. Всё моё естество хотело кричать, извергая тонны брани. Боль отступила, но голова гудела от осознания недавних мучений, — Буквально секунду назад я чувствовал, как плавятся мои глаза, где я, чёрт возьми...

Последние слова вырвались шепотом — язык внезапно стал ватным и непослушным. Где-то в глубине сознания зашевелился первобытный инстинкт, шепчущий, что кричать на это... существо — все равно что бросать вызов урагану.

— Успокойтесь. — Всего два слога, произнесенные ровным тоном, но в них звенела сталь ножа, приложенного к горлу.

Комната погрузилась во тьму — не просто отсутствие света, а живое, пульсирующее существо. Тени зашевелились, принимая кошмарные очертания. Я почувствовал, как волосы на затылке поднялись, а в животе похолодело. Давление в висках нарастало, превращаясь в невыносимую боль — будто чьи-то пальцы медленно сжимали череп.

Это был не просто страх. Это было осознание собственной ничтожности перед чем-то древним и непостижимым. Даже память о недавней агонии померкла перед этим всепоглощающим ужасом.

И так же внезапно, как начался, кошмар — рассеялся. Свет вернулся, но осадок в душе остался. Каждое нервное окончание в теле вопило, что малейшее сопротивление будет последней ошибкой в моей жизни. Я стоял, опустив глаза, с влажными ладонями и подрагивающими веками, понимая лишь одно — передо мной сила, против которой нет защиты.

— Так-то лучше. Я предпочитаю говорить прямо. Вы мертвы. — Его слова повисли в воздухе, как лезвие гильотины перед падением.

Моё тело отреагировало раньше сознания — ладони стали ледяными, в висках застучало, а в груди возникла странная пустота, будто кто-то вырвал сердце. Губы сами собой сложились в немое «нет», хотя голос отказался служить.

— ЧТО?! — наконец вырвалось наружу хриплым криком. Я схватился за грудь, ощущая под пальцами ровный пульс. — Как... Это ведь шутка? Я дышу, я чувствую, я...

— Это моя ошибка. — Он слегка наклонил голову, и в этом движении было что-то неестественно плавное. — Впервые спустился на Землю. Не рассчитал... силу присутствия. — Длинные пальцы сомкнулись в странном жесте, напоминающем покаяние. — Мой истинный облик превратил вас в уголёк за секунды.

«Это бред. Галлюцинация. Кома». Мысли метались, как пойманные в ловушку птицы. Но где-то в глубине души я уже знал — он говорит правду. Вдруг осознание накрыло ледяной волной: я больше не чувствовал привычного тепла собственного тела. Дыхание было, но без потребности вдыхать. Сердце билось, но... слишком правильно, как метроном.

И тогда пришло странное умиротворение. Страх растворился, как сахар в горячем чае. Я поднял дрожащие руки перед лицом — они казались чужими.

— Почему я... не чувствую ужаса? — прошептал я, наблюдая, как пальцы медленно смыкаются и размыкаются.

— Я отрегулировал ваше восприятие. — Его глаза, внезапно ставшие бездонными, как космос, на миг вспыхнули серебристым светом. — Смерть не должна быть травмой. Особенно... когда это моя вина.

В его последних словах прозвучала нота, которую моя новая природа сразу распознала — древняя, нечеловеческая печаль чего-то вечного, впервые столкнувшегося со смертностью своего творения.

— Вы... Бог? — голос сорвался на полуслове. Я непроизвольно отступил назад, ощущая, как по спине пробежали мурашки.

Существо передо мной слегка наклонило голову, и в этом движении было что-то неестественно плавное, как будто время вокруг него текло иначе.

— Нет, я не тот Бог, о котором вы думаете. — Его губы даже не шевельнулись, слова просто возникали в моей голове, мягкие и бархатистые. — Я создал ваш мир как... эксперимент. И наблюдал. Всегда наблюдал. — В глазах вспыхнули целые галактики и тут же погасли. — И да, я читаю ваши мысли, но, пожалуйста, не падайте на колени. Мне такое внимание не интересно — только элементарная вежливость.

Что-то в его тоне заставило меня расслабиться. Воздух вокруг наполнился странным ароматом — смесью свежескошенной травы и озоном после грозы.

— Знаете, я всегда представлял Бога похожим на Моргана Фримена, — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать. Я тут же закусил губу, но было поздно.

В пространстве в тот же миг сверкнула молния. Там, где только что сидел ничем не примечательный мужчина, теперь восседал сам Морган Фримен — в идеально скроенном костюме, с той самой знаменитой ухмылкой.

— Удовлетворяю ваши ожидания? — его голос обрёл знаменитые бархатные нотки, но в глубине звучала древняя, нечеловеческая мощь. — Я могу быть кем угодно. Деревом. Пламенем. Вашей умершей бабушкой. — Он щёлкнул пальцами, и на мгновение вокруг замелькали тысячи лиц. — Но вам, маленьким исследователям, всегда нужны ярлыки, категории, объяснения... — Фримен покачал головой с добродушным сожалением. — Давайте к делу. Я сниму блокировку с ваших эмоций. Вам понадобится ясный ум.

Он сделал едва заметное движение рукой, и мир перевернулся.

Груз недавних событий обрушился на меня всей своей тяжестью — смерть, страх, непонимание. Я схватился за грудь, чувствуя, как сердце бешено колотится, а в глазах темнеет. Но почти сразу пришло странное успокоение, будто невидимые руки подхватили меня на лету.

— Я... — мой голос звучал хрипло. Я сглотнул, собираясь с мыслями. Этот... Создатель был прав. Паника сейчас — роскошь, которую я не могу себе позволить. Каждое слово должно быть взвешено, каждый жест продуман. Даже перед лицом вечности.

Он наблюдал за мной с легким интересом, как ученый за подопытным, готовым на неожиданный поступок. В его глазах мерцали целые вселенные, но сейчас они казались почти... человечными.

— Почему вы убили меня? — слова выскользнули сквозь сжатые зубы. Я чувствовал, как дрожь поднимается от кончиков пальцев к горлу, превращая голос в неровный шёпот.

Создатель вздохнул — звук напоминал шелест страниц древнего фолианта.

— Непреднамеренно. Но это уже не имеет значения. — Его пальцы сложились в странную фигуру, будто держали невидимый шар. — Когда я прочёл ваши мысли... выбор был сделан. Именно вы.

— Зачем? — я впился ногтями в ладони, чувствуя, как под кожей выступает влага. — Почему я?!

Перед моими глазами промелькнули лица знакомых, товарищей, друзей, весь мой крошечный, такой важный мир...

— Веской причины нет. — Он пожал плечами с непринуждённостью человека, выбирающего пирожное в буфете. — Из четырёх миллиардов просканированных умов ваш показался... любопытным. — Губы растянулись в подобии улыбки. — А перебирать остальных — утомительно. Чтение мыслей, поверьте, скучнейшее занятие.

Воздух застыл в лёгких. Ладони стали липкими.

— Вы... — я сглотнул ком, подступивший к горлу, — поджарили меня от скуки?!

— Я уже говорил, что сделал это случайно. — Он махнул рукой, и где-то вдали звонко упала капля. — Теперь вы здоровее, чем когда-либо.

— Тогда... — голос предательски дрогнул, — верните меня домой.

— Вы никогда не вернетесь домой.

Последняя надежда рассыпалась, как пепел. В висках застучало, перед глазами поплыли тени. Двадцать лет. Все планы. Первое свидание, на которое так и не решился. Диплом, о котором я так мечтал. Велосипед, оставленный у подъезда...

И вдруг — пустота. Обида испарилась, оставив после себя странное спокойствие, будто кто-то выключил эмоции рубильником.

— Это... жутко.

— Знаю. — Его глаза на миг стали глубже океанской впадины.

— Мне предстоит попасть в ад? — голос сорвался на высокой ноте. Я непроизвольно сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Создатель медленно моргнул — его веки опустились и поднялись с неестественной плавностью.

— Вы совсем не слушали? — в его голосе появились нотки профессора, уставшего объяснять очевидное. — Нет ни рая, ни ада. И вы здесь... — он сделал паузу, подбирая слова, — для развлечения.

— Для чего?! — я резко вдохнул, и воздух обжёг лёгкие.

— После нескольких миллиардов лет даже созерцание галактик становится рутиной. — Он провёл рукой по воздуху, и пространство за его пальцами заискрилось. — Я посеял первые молекулы жизни, наблюдал, как из них складывается ДНК... А потом просто смотрел. До сегодняшнего дня.

Я ощутил, как по спине пробежали мурашки. В голове крутилась только одна мысль: этот... кто бы он ни был, провёл всю историю человечества как зритель в первом ряду.

— Значит, вы... создали всё? — я обвёл рукой вокруг, имея в виду всю вселенную.

— О, нет. — Он улыбнулся, как взрослый ребёнку, объясняющему, откуда берутся дети. — Я просто подбросил несколько нужных атомов в нужное место. Остальное... само зародилось. Довольно очаровательно, не правда ли?

— То есть Дарвин был прав... — я запнулся.

— Дарвин был мил, — Создатель снисходительно кивнул. — Как детский рисунок на холодильнике. Но ваша культура... — в его глазах вспыхнул искренний интерес, — вот что действительно захватывает. Шекспир. Толстой. «Звёздные войны». А в последнее время — эти восхитительные новеллы про перерождение...

Я почувствовал, как челюсть непроизвольно отвисла.

— Погодите... Вы говорите о тех дешёвых романах, где героя давит грузовик, и он попадает в фэнтези-мир? Вы хотите сделать ТАКОЕ со мной?!

— Бинго! — Он щёлкнул пальцами, и где-то вдали раздался звук падающих костяшек домино.

Кровь ударила в виски. Я вскочил, не в силах сдержать возмущение:

— Да вы... Вы же можете исцелить рак! Остановить войны! Но вместо этого... — голос предательски задрожал, — вы устраиваете реалити-шоу с моей жизнью?!

Создатель склонил голову набок, как учёный, наблюдающий интересную реакцию в пробирке.

— О, это классическая человеческая логика! «Если ты всемогущ — исправь всё!» — он закатил глаза. — Как будто я намерено испортил людей, а не создал законы физики. Но хватит прелюдий. — Он хлопнул в ладоши, и пространство вокруг нас исказилось. — Этот мир я слепил по образу Земли, но добавил кое-что новенькое... магию. И знаете что? Я даже не подсматривал, что там получилось. Будет сюрпризом для нас обоих!

— Я же получу какие-нибудь суперспособности? — голос звучал неестественно громко в тишине бескрайнего поля.

Ветер донёс ответ, будто шепот из ниоткуда:

— Думал, вы любите трудности. Разве не говорили, что «хардкор — это честно»?

— Но это же не игра! — я развёл руками, ощущая, как капли пота стекают по спине. Вокруг простиралась равнина, с одной стороны окаймлённая лесом, с другой — бескрайним морем, зеркальная поверхность которого сливалась с горизонтом. — Тут на кону моя...

Громовой рёв перекрыл мои слова. Земля задрожала, с деревьев посыпались листья. Я замер, чувствуя, как ноги становятся ватными, а в груди застывает ком ледяного ужаса.

Из чащи, ломая молодые деревца, вырвалось ЧТО-ТО. Громадное. Двуногое. С когтями, блестящими, как хирургические скальпели.

«Не может быть...» — мозг отказывался верить. Я знал это чудовище. Провёл сотни часов, убегая от него в виртуальных пустошах. Но сейчас... Сейчас не было кнопки перезагрузки.

Коготь Смерти. Из Fallout. Здесь. Со мной.

Я не мог пошевелиться. Даже дышать. Чудовище приближалось с пугающей скоростью, его горячее дыхание уже обжигало лицо. В последний момент я зажмурился...

Тишина…

Открыв глаза, я увидел лишь колышущуюся траву. Ни монстра, ни разрушений. Только знакомый голос, звучащий как эхо:

— Хе-хе, ну как тебе мой небольшой розыгрыш? Ваши «пранки» — просто детский лепет по сравнению с этим. — В голосе слышалась неподдельная радость. — Но я, пожалуй, не буду больше вмешиваться. Удачи, малыш.

— Какого чёрта?! — мой крик разнёсся над озером. Ноги подкосились, и я рухнул на колени, ощущая, как дрожь прокатывается по всему телу. — Это был... розыгрыш?

Ветер принёс последний ответ, уже почти неразличимый:

— Первый из многих. Добро пожаловать в новую реальность.

***

— Что думаешь?

Голос мужчины прозвучал глухо, будто сквозь вату. Он стоял на пороге, не решаясь сделать шаг внутрь. Воздух был густым, обжигающим, с привкусом металла и чего-то гнилого — не гари, а как будто сгоревшей плоти.

Криминалист не ответил сразу. Он медленно провёл пальцем по стене, и сажа осыпалась, обнажая странные узоры — будто что-то прожгло бетон насквозь, оставив после себя ветвистые чёрные трещины.

— Это не утечка газа, — наконец сказал он. Голос его был сух, но в нём дрожала едва уловимая нотка страха. — Газ не оставляет таких следов.

— Тогда что?

— Не знаю.

Тишина. Где-то за окном завыл ветер, и рама слегка задрожала, хотя на улице был полный штиль.

— Кто здесь жил? — спросил мужчина, стараясь не смотреть на тёмное пятно на полу.

— Максимилиан Сепп. Двадцать лет. Детдом, армия, потом работа в пекарне. — Криминалист щёлкнул авторучкой, но та не сработала — стрелка на диктофоне тоже лежала на нуле. — Соседи говорят, он тихий был. Ни с кем не ругался. Но…

— Но?

— Но все, кто жил на этаже, жаловались на головные боли. На кошмары…

Он замолчал, глядя на разбитое окно. Стекло не просто вылетело — оно испарилось, оставив после себя идеально ровные края.

— А прямо перед тем, как нас вызвали они услышали гул. Такой, что у некоторых лопнули барабанные перепонки. А потом… свет.

— Какой свет?

— Яркий. Белый. На секунду. — Криминалист сглотнул. — И всё.

Мужчина медленно обвёл взглядом комнату. Вещи не просто сгорели — они спеклись, как пластик в печи. Техника, одежда, даже металлическая посуда — всё сплавилось в единую чёрную массу.

— Где тело?

— Нет тела.

— Как нет?

— Есть только… Криминалист показал на пол. Кровь. Много крови. Но ни костей, ни плоти. Будто его просто… стёрли.

Тишина снова повисла между ними.

— Оружие? — наконец спросил мужчина.

— Если это оружие, то мы такого еще не видели.

— Кто-то почистил следы?

Криминалист усмехнулся — коротко, беззвучно.

— Если бы. Я бы сказал… будто следы почистил сам воздух.

За окном снова завыл ветер. Но на этот раз — слишком громко. Слишком… осознанно.

Мужчина вдруг почувствовал, как у него сводит челюсть. Как будто кто-то вдавил ему в затылок ледяную иглу.

— Мы уходим. Сейчас же.