Вор из Лосиного городка

Звонок разбудил старого егеря Асмаловского на рассвете, в это время туман ещё вьется в макушках сосен, как вата, запутываясь клочками. Голос в трубке был взвинченный и немного нелепый: «Николай Иваныч, срочно к нам! В парке „Лосиный городок“ форменное ЧП! У нас тут… золотой запас грабят!»

Асмаловский, ещё не совсем проснувшийся, поморщился. «Лосиный городок» был не городком и даже не деревней, а эко-парком с историческим уклоном, где энтузиасты-реконструкторы в поте лица изображали жизнь древних славян, викингов и прочих ушкуйников(даже лодки имелись, ушкуй — лодка). Золотой запас, скорее всего, означал бутафорские гривны из покрашенного свинца.

— Люди? — хрипло уточнил он.

— Нет, скорее, зверь! Мелкий, юркий! Вещи пропадают прямо из-под носа! Плащаницу расписную утащил, несколько серег фальшивых, а теперь вот монеты золотые!

Асмаловский вздохнул, выпил остатки вчерашнего чая, хмуро глядя на спящего в углу пса, и отправился на вызов. Мысль о звере-воре его скорее забавляла, чем тревожила.

В «Лосином городке» его уже ждали. Прямо у резных ворот, стилизованных под частокол, толпились бородатые мужики в кольчугах и льняных рубахах, и женщины в длинных понёвах. Все они говорили разом, возбуждённо жестикулируя.

— …прямо с лотка, пока я щит чинил!

— У меня кожаный чехол для ножей пропал, новый!

— Да он, гад, и ключи утащил! От кладовки! Вот болгаркой пилить замок пришлось!

Главный реконструктор, здоровенный детина с рыжей бородой по имени Святослав(в миру — Семён, бухгалтер), повёл Асмаловского к месту «преступления» — торговым рядам.

— Вот, Николай Иваныч, смотрите. Сундук стоит. В нём — реквизит для спектакля, «клад викинга».

«Вот тебе и клад» — подумал Асмаловский — «если клад, то обязательно кто-нибудь стащит».

— Монеты позолоченные, серьги, браслеты — продолжал Семен — всё не настоящее, конечно, но для антуража. Да и стоит прилично. Реплика. Еще и крышка тяжёлая. И вот после выступления открываем — а там пусто. Как сквозь землю провалилось. Мы о мышах думали, но откуда мышам сила крышку приподнять? Да и не грызли ничего.

Асмаловский осмотрелся. На земле следов крупного зверя не было. На сундуке — царапины мелкие, частые, как будто кто-то царапался, пытаясь зацепиться. Егерь поднял глаза к навесу над рядами, потом к ближайшей берёзе. И кивнул.

— Это не мышь. И не белка, хоть они и любят всё блестящее. У белки зубы — она бы попробовала монету на зуб, оставила бы следы. А тут — чистая работа. Как будто… собрали и унесли.

— Сорока? — недоверчиво хмыкнул Святослав.

— А кто ещё на Руси самый известный вор? — усмехнулся Асмаловский. — Она. Неучтенный актер. И ключи ваши, и плащаницу лёгкую, и блестящие безделушки — всё это её поле деятельности.

Началась сорочинская охота. Вернее, наблюдение. Асмаловский устроился в укрытии неподалёку и стал ждать. Прошёл час, другой. Открытие. Парк ожил, пошли туристы, зазвенели мечи в показательных боях. А вот и вор.

Птица не таилась. С важным, деловым видом чёрно-белая сорока с длинным хвостом приземлилась на крышу кузницы. Огляделась умными, бусинчатыми глазами. Потом спланировала прямо к столу, где лежали кожаные шнурки для обуви. Один — в клюв. И взлетела, направляясь не в лес, а к высокой старой ели на окраине парка.

— Работает, небось, гнездо новое строит, — пробормотал Асмаловский. — И обшивает его не паклей, а парковым добром.

Но поймать её оказалось не так-то просто. Сорока была осторожна. Хоть Асмаловский и был терпелив, а схватить вора удалось только через день. Егерь набросил на неё сеть не в парке, а в соседней деревне, куда птица наведалась за новыми «трофеями» — как раз пыталась стащить блестящую крышечку с банки у бабушки на заборе. Завидев сеть, сорока отчаянно заболтала, закричала хриплым стрекотом, но была поймана.

— Вот и викингу конец — посмялся егерь, рассматривая птицу. — Только бороды у тебя и так нет.

Егерь аккуратно выпутал сороку, осмотрел. Птица была здорова, сильна. Мужчина привязал к её лапке лёгкую, почти невесомую метку из яркой красной нити — что-то вроде маркера, чтобы видеть в бинокль. И отпустил.

Следующие два дня он, как заправский сыщик, следил за меткой. Сорока, отлетев и отсидевшись, вернулась к своему делу. И привела его прямиком к гнезду. Оно оказалось не на той ели, что у парка, и даже не рядом, а в самой глубине небольшой рощицы, на неприметной осине. Гнездо? Это была сокровищница.

Асмаловский, забравшись с помощью стремянки лесника, остолбенел. В сплетении веток, поверх обычных прутьев и глины, лежала настоящая коллекция: позолоченные монеты, блестящие серьги-кольца, кожаный чехол для ножей(немного поклёванный), несколько ключей, фольга от шоколада, синяя плащаница(изрядно потрёпанная на ленты у края), пуговицы, парочка болтов и даже детская игрушка — блестящий пластиковый кубик.

Егерь осторожно собрал «клад» в мешок, оставив гнездо в покое. Птицу трогать не стал.

На следующий день Николай Иванович й приехал в «Лосиный городок» с мешком. Реконструкторы, увидев свои пропажи, покатились со смеху.

— Вот ведь археология! — хохотал Святослав, разглядывая свою монету со следами от птичьего клюва. — Наш клад нашёлся!

А Асмаловский, распивая с ними мёд за общим столом(уж очень просили), сказал:

— Птицу я не тронул. Она тут, видно, обжилась. Гнездо, правда, опустошил. Так что если что-нибудь мелкое и блестящее снова пропадёт — не удивляйтесь. Это не вор, это — ваш местный декоратор. И коллекционер. Актер неучтенный.

С тех пор сорока-воровка, которую в шутку прозвали Карлой(или Карлом, кто их разберет), стала неофициальным талисманом «Лосиного городка». Её не прогоняли. Даже кормили иногда. Часто, она, важная и чёрно-белая, расхаживала по территории, и реконструкторы, смеясь, прятали от неё ключи и блестящие пряжки. А птица, словно понимая правила игры, воровала теперь только явную мелочь — фантики, блёстки, кусочки фольги. И улетала к своей осине, чтобы пополнить новую, уже легальную коллекцию. Викингская сорока перестала быть вором из городка. Она стала его добрым, хоть и немного шаловливым призраком, его живой, бойкой душой. И Асмаловский, проезжая мимо, всегда бросал взгляд на ту самую осину. Всё в порядке. Парк под надёжной охраной. Крылатый викинг, пусть даже и с тягой к прекрасному и блестящему.