Вор Мертвого Города

Осенний ливень неистово хлестал по слюдяным окнам трактира, словно пытался смыть в сточные канавы и сам этот покосившийся дом, и все его грехи заодно. Снаружи царила холодная, промозглая ночь, из тех, когда даже бродячие собаки предпочитают забиться глубоко в подворотни и не подавать никаких признаков своего существования.

Внутри же стоял густой, хоть топор вешай, смрад кислого пива, мокрой шерсти, чеснока и немытых тел. Зал был набит битком. Здесь собралась обычный для приграничья человеческий сброд: наемники, пропивающие последние медяки, угрюмые контрабандисты, пара подозрительно озирающихся купцов да местные шлюхи. Ни одного гнома, ни одного эльфа — чистая, ничем не разбавленная людская клоака, где нож под ребро можно было получить просто за неудачный взгляд.

Тяжелая дубовая дверь со скрипом отворилась, впуская в прокуренный зал ледяной порыв ветра. Пламя свечей истерично задергалось, выхватывая из полумрака две фигуры в насквозь промокших плащах. Вошедшие не стали суетливо отряхиваться. Прежде чем сделать хоть шаг, они замерли на пороге, и их взгляды цепко, профессионально ощупали помещение. Тот, что повыше, едва заметно кивнул второму, коренастому, и оба направились прямиком к стойке, лавируя между столами с той грацией, которая выдает людей, привыкших к звону не монет, но стали.

Трактирщик, тучный мужчина с лицом, похожим на недопеченный блин, меланхолично протирал деревянную кружку грязной тряпкой.

— Дрянная погодка, хозяин, — бросил высокий, откидывая мокрый капюшон. Лицо у него было узкое, с глубоким шрамом, пересекающим бровь.

— Для кого дрянная, а для кого — самое время горло промочить, — философски отозвался трактирщик. — Горячее вино с пряностями?

— Наливай. И пожрать чего-нибудь, что не мычит и не лает.

Коренастый хмыкнул, опираясь локтями о липкую стойку.

— По дорогам нынче бродить — только сапоги в грязи топить да стрелы спиной ловить. На южном тракте опять разъезды усилили.

— Орки? — без особого интереса спросил трактирщик, ставя перед гостями две исходящие паром кружки.

— Они самые, — кивнул высокий, делая осторожный глоток. — Зеленокожие совсем с цепи сорвались. Прут на заставы, будто им сам Теос пятки скипидаром смазал. Пограничникам сейчас не позавидуешь, кровью умываются.

— А что эльфы? Разве у нас с ними не какой-то там великий союз? — трактирщик усмехнулся, продемонстрировав нехватку пары передних зубов.

— Ушастые? — коренастый гадко заржал. — Да плевать они хотели. В их Светлых Домах опять грызня. Травят друг друга ядами, режут глотки в тени своих драгоценных лесов, интриги плетут. Им до наших бед дела нет.

— Эх, — мечтательно протянул высокий, вытирая губы тыльной стороной ладони. — А я бы не отказался от парочки их высокородных леди. Говорят, эти эльфийки только на публике строят из себя холодных недотрог. А стоит прижать такую в темном углу да показать золото, так визжат и извиваются на простынях слаще любой портовой девки. Только длинные уши по подушке хлопают!

Коренастый снова заржал, трактирщик вежливо и сально улыбнулся в ответ, поддерживая игру. На мгновение повисла та самая непринужденная, расслабленная атмосфера, которая всегда возникает между случайными собутыльниками. И тут высокий, все так же улыбаясь, чуть понизил голос. Его тон изменился неуловимо, но оттуда мгновенно исчезла вся былая веселость.

— Слушай, хозяин... Раз уж мы заговорили о тех, кто любит прятаться в тени. Мы тут ищем одного парня. Слыхали, он в ваших краях околачивается. Имя ему — Марек. Марек по прозвищу Незаметный.

Трактирщик не дрогнул. Его руки продолжали плавно, заученно двигаться, полируя и без того чистую столешницу. Лишь тонкие губы на долю секунды сжались в одну бледную линию.

— Незаметный? — хозяин пожал плечами, глядя прямо в глаза высокому. — Оттого, видать, и не видел. Не знаю такого. У нас тут народ простой, все на виду. Скрываться некому.

— Вот как. Жаль, — протянул высокий, не сводя с трактирщика тяжелого, немигающего взгляда. — Очень жаль. Если вдруг этот... простой народ... его увидит, передай, что старые друзья из столицы хотят вернуть должок.

— Непременно передам, если встречу, — ровным голосом ответил трактирщик.

Он отвернулся к полкам с бутылками, чтобы достать кувшин с вином. И в этот момент, делая вид, что разминает затекшую шею, хозяин дважды, быстро и коротко, провел большим пальцем по мочке правого уха. Жест был настолько естественным, что незнакомцы у стойки ничего не заметили. Зато его заметили из дальнего, самого темного угла таверны.

Там, за маленьким колченогим столиком, сидел человек. На нем был простой, ничем не выделяющийся дорожный камзол серого цвета. Лицо скрывала широкая тень от балок, а поза казалась совершенно расслабленной. Этот угол был выбран не случайно: отсюда не только прекрасно просматривался весь зал и входная дверь, но и имелся быстрый, в два шага, доступ к окну, выходящему в глухой переулок.

Человек сделал маленький, бесшумный глоток из своей кружки. Его лицо оставалось спокойным, но под столом рука уже плавно, без единого лишнего движения скользнула к голенищу сапога, нащупав удобную, обмотанную кожей рукоять метательного ножа.

Ночь, похоже, обещала стать еще холоднее. И уж точно — намного короче для некоторых ее участников.