Воробьиная ночь

Алексей бежал по ночному лесу. Спотыкался о коряги и пеньки, падал, опять поднимался, врезался с размаху в шершавые стволы, но останавливаться не собирался. Он остро чувствовал присутствие неведомой твари, и дело было не в пугающих шорохах и не в разгулявшейся фантазии. Время от времени за спиной слышался утробный рык, а когда Алексей врезался лбом в дерево, ночь отозвалась приглушённым смешком. Но самый большой ужас парень испытал в густой поросли, в которую влетел, словно в расставленную сеть. Кто-то нестерпимо холодный ухватился за рукав и попытался ощупать лицо. Захлебнувшись воплем, Алексей вырвался и опять бросился бежать, горячо надеясь, что сумеет оторваться.

Наконец бегущий резко остановился, но не по своей воле. Одна нога вдруг провалилась по колено, парня сильно шатнуло, и он машинально вцепился в темнеющий перед глазами стволик, оказавшийся могильным крестом.

Яркая и доброжелательная луна, бескорыстная помощница беглеца, помогла рассмотреть маленькое, сильно запущенное кладбище. Большинство могил провалилось, кресты на них погнили и попадали, стоял прямо один-единственный, который и послужил Алексею опорой. Рядом с крестом на земле лежали две карамельки в ещё ярких, не выцветших фантиках.

«Раз приносят помин, люди где-то поблизости!» – подумал с огромным облегчением парень и потянул ногу из дыры в земле. Но могила держала крепко, обхватив лодыжку чем-то гибким. Наверняка это был корень дерева, но буйное воображение немедленно нарисовало руку мертвеца!

Алексей опять запаниковал, с силой рванул ногу из дыры, и по ступне словно полоснуло ножом. Пришлось опуститься на землю, осторожно снять кроссовку и ощупать повреждённую щиколотку.

«Вроде не перелом, – мелькнула успокоительная мысль. – Сходил, называется, за пирожками…».

Честно говоря, тогда, в поезде, он был, что называется, в стельку. А когда дембеля бывали трезвые? Даже пассажиры вагона поначалу не ругались, но когда четверо демобилизованных взялись дебоширить, прекратили подкармливать "сыночков" разнообразными дорожными припасами. То есть – фактически лишили закуски, в результате парни окончательно упились и наконец-то погрузились в сон.

Уже в сумерках, когда поезд замедлил ход и встал, пропуская бесконечные грузовые составы, Алексей проснулся.

Есть хотелось зверски, и он, нисколько не протрезвевший, отправился ругаться с проводницей, которая почему-то не выпускала на перрон. А когда вредная тётка заперлась в своём купе, Лёшка додумался до блестящего тактического хода. Маленький и тщедушный, он ужом выскользнул на железнодорожное полотно из окна в туалете.

К сожалению ни воображаемой станции, ни бабушек с пирожками поблизости не оказалось. Поезд тоже как-то незаметно ушёл, и вместо того чтобы идти по шпалам, Алексея понесло в лес, который тянулся вдоль путей и оказался полон неведомых страхов. Хмель они выветрили быстро, а вот с повреждённой ногой теперь далеко не убежишь.

Матерясь и охая, парень кое-как натянул кроссовку и, страдальчески морщась, поковылял дальше. Сильная боль в ступне отвлекла даже от недавней погони, но ровно до тех пор, пока кто-то, подкравшись, не хлопнул сзади по плечу.

Сердце стукнуло в последний раз и заледенело, но не оглянуться было ещё страшней. Лёшка медленно и обречённо повернулся, но вместо кошмара его ожидала нечаянная радость! По плечу, оказывается, задела всё ещё качавшаяся ветка, а совсем рядом, полузакрытое толстым стволом, тускло светилось маленькое окошко старой избы, мимо которой он чуть было не прошёл. И пускай деревянный домишко выглядел запущенным и угрюмым, за его стенами можно было укрыться хотя бы до утра.

Не щадя больную ногу Алексей бросился к дому, забарабанил в окно, и вскоре лязгнуло железо засова и входная дверь распахнулась. На пороге стоял крепкий, выше Лёшки на голову старик, голова которого заросла длинными седыми космами, а лицо неопрятной бородой. На ночного визитёра старик смотрел без боязни и удивления.

– Ну? – совершено обыденно хмыкнул хозяин лесной избушки, словно жил в оживлённом месте, а не в глухомани у чёрта на куличках.

– Дед, пусти переночевать! – забыв поздороваться, на одном дыхании выпалил Алексей. – Заблудился, шарахаюсь тут с вечера. Ещё и ногу повредил!

– По грибы, что ль, ходил? – посматривая исподлобья, принялся выспрашивать старик. – А где ведро или корзина? И одет легко, майка и трико, а ведь на дворе нынче осень.

– Какие грибы, я, дед, отстал от поезда. Не представляю куда попал и в какую сторону выбираться!

– С какого такого поезда? – Нахмурил старик лохматые брови. – До ближайшего разъезда двести километров.

– Так это… я нечаянно сошёл… После армии домой еду, – в качестве неубедительного доказательства Алексей щёлкнул себя по рыжеватому ёжику армейской стрижки. – Вернее, ехал…

– Понятненько, – захихикал развеселившийся дед и, наконец, посторонился, пропуская в маленькие сени, а затем в единственную комнату, освещённую тусклой коптящей лампой и пламенем железной печки с открытой дверцей.

Быстро осмотревшись, Алексей не увидел в доме ни одной современной вещи, да и обстановка была более чем скудная: большой грубый стол, три широкие лавки, навесная самодельная полка с посудой да железная печь.

Также не современно, хотя и живописно, был одет старик. Его длинная, без пуговиц, коричневая рубаха почти достигала колен и была зачем-то подпоясана верёвочкой, бесформенные штаны пошиты словно из мешковины, а по дому дед шлёпал босиком, видно тапки не водились.

– Ужинать, гостюшка, после прогулки будешь? Каша сгодится? – спросил старик, кивая на небольшой чугунок на плоской макушке печки.

– Ещё как сгодится! – Болезненно тощий, со впалыми щеками Алексей на самом деле был отличным едоком. Потом он спохватился, что не представился, да ещё сходу принялся «тыкать». – Меня, кстати, Лёшкой зовут. А вас?

– Зови, как и звал, дедом. Двигай, бедоносец, к столу.

Алексей захромал, куда было велено, и вытаращился на шершавую столешницу, не совсем доверяя собственным глазам.

На пятнистых досках лежали несколько разномастных ножей, кружевная, слегка пожелтевшая ботва, ярко-оранжевые морковные очистки и аккуратные, ещё влажные от сока… гробики. Искусно вырезанные из крупной моркови и даже украшенные узорами.

– Это для чего? – изумился парень.

– Интересно? А ты загляни под крышки, – опять захихикал дед и Лёшка полез смотреть.

Во всех морковных гробиках вяло ползали мухи с оборванными крыльями.

– Но зачем? – продолжал терзаться любопытством Алексей.

– Так ведь завтра уже осеннее равноденствие и Воробьиная ночь! Чёрт станет воробьёв пекельной меркой мерить, – понёс полную чушь старик, – я в это время завсегда хороню мух.

– Нафига?

– Такое старинное домашнее колдовство. Осенняя муха злая, в дом так и лезет и кусает до крови, а похороню пяток-другой – остальные сами повыведутся. Ешь-ка кашу, гостюшка, и давай на боковую. Выбирай любую лавку, подушек и перин не держу, зато фуфайку укрыться дам.

Хотя причуды лесного старика Алексея и смутили, на аппетите это не отразилось. И уснул мгновенно, едва вытянулся на лавке. А когда проснулся, в комнате никого не было.

Сначала Лёшке показалось – только-только начало светать, но старые настенные часы показывали почти одиннадцать.

В доме было тепло, на железной печке уютно шумел закипающий чайник, а по окну дробно стучал сильный дождь. Представив себя бредущим под тем дождём, Алексей невольно содрогнулся и тут же охнул. Движение отдалось болью в ступне, которая заметно распухла.

«Теперь обувь не налезет, – с досадой подумал он. – Куда, интересно, подался дед? Может, ушёл за помощью?».

Алексей вдруг вообразил, что старик живёт неподалёку от других людей. Вон даже чайник греться оставил, не собирался долго ходить. Надо бы его снять, поэтому придётся вставать и тревожить больную ногу. Но тревожить придётся в любом случае: по-утреннему сильно захотелось посетить туалет и вряд ли он находится в доме. Но налезет ли кроссовка на распухшую ступню?

Оказалось, мучить больную ногу не придётся, у входной двери обнаружилась пара огромных галош. Шагнув в них из дома под дождь, Алексей несколько секунд высматривал будочку сортира, в непосредственной близости не обнаружил и зажурчал под ближайшим деревом в такт дождю. И в самом разгаре интимного процесса бездумно зацепил глазами какое-то движение: резко, одна за другой, качнулись ветви большой соседней ели.

«Белки распрыгались? А вдруг тут водятся рыси? – забеспокоился Алексей. – Как сиганёт сейчас на голову!».

Он торопливо вернулся в тёплый надёжный дом и опять принялся ждать его хозяина. Который всё не возвращался, возмутительно игнорируя время обеда.

«Странный этот дед, подозрительный, – размышлял Лёшка, устроившись у стола и уныло барабаня по нему пальцами. – Мало того, что поселился рядом с кладбищем, ещё и эти гробики для мух. Лучше бы ту морковку мне пожрать оставил».

Но вместо вчерашней моркови на столе теперь стояла миска, полная ярких рябиновых ягод. Вторая миска с остатками ягод примостилась возле связки уже нанизанных красно-оранжевых бус. Лесной умелец, не имея в доме даже радио, развлекался по-своему.

Лёшка кинул в рот несколько рябиновых ягодок, разжевал, скривился, и решил запить горечь горячей водой из чайника. А так как кружка обнаружилась на подоконнике, проковылять туда и машинально посмотрел в окно.

Рядом с домом, в стене дождя, застыла тонкая фигурка маленькой, лет шести-семи девочки.

«А ведь люди действительно рядом! – расплывшись в улыбке, подумал довольный Алексей. – Вон ребятня любопытная разбегалась. Вымокнет же насквозь, дурочка, надо бы позвать».

Он поспешил распахнуть входную дверь, но малышки рядом с домом уже не оказалось. Зато в поле зрения наконец-то появился дед. Упакованный по погоде в сапоги и дождевик, старик бродил кругами вокруг высокой угрюмой ели и, задрав голову, что-то внимательно высматривал. Более того – странный дедок приветливо помахал верхушке рукой, после чего бодро зашагал к дому.

– Как спалось, гостюшка? – гаркнул он с порога. – Мухи не закусали? Говорил же, больше ни одна не появится!

Алексей, мысленно покрутив пальцем у виска, поспешил перевести разговор на интересующую его тему.

– Спалось как у мамки, а вот нога болит сильнее. В больничку бы мне надо, у ваших соседей телефон есть?

– У каких таких соседей? – озадачился дед, наивно округлив выцветшие глаза, в глубине которых на секунду мелькнула насмешка. – Нет тут больше никого, один век коротаю.

– Тогда что за девчушка сейчас прибегала и крутилась у окна?

– Кого, говоришь, видел? – тотчас нахмурился старик. – Маленькую девчонку?

– Ага. Голубое платице в горошек, тощая косичка.

– Хм. Пигалица случайно была не белобрысая?

– Да, блондиночка.

– Ну, видел себе и видел, – огорошил странной логикой дед. – Давай-ка я тебя остатками каши покормлю. А на ужин картошечки отварю, да грибков из погреба достану. Эх, хороши грибки, удачный засол! Но ежели моим хлебом-солью брезгуешь, можешь шлёпать дальше и искать каких-то соседей. Насильно не держу.

– Да я что, я просто так, – принялся оправдываться Лёшка, глотая слюну в предвкушении каши и уже мечтая об обещанной картошке с грибочками. – Куда пойду в такой дождь. Да и ветер поднимается, вон как верхушки гнутся.

– К ночи ещё и не то будет, – заверил дед. Он подкинув в топку поленце, принёс из сеней чугунок и, водрузив на печь, принялся помешивать кашу, не переставая при этом бубнить. – Заметил ли красный цвет неба промеж туч? Буря идёт, большая буря, потому как Воробьиная ночь! Всё живое заранее в щёлки-норки прячется, ну а нечисть мерзкие шабаши устраивает. Сиди уж, парень, в тепле и безопасности под крышей.

– Спасибо, – пробормотал Алексей, вспомнив неведомую тварь, которая гоняла его по лесу. – Вам самому тут жить не страшно?

– Пусть меня боятся, – усмехнулся дедок, подавая миску горячей пшёнки и ложку. – Лопай, давай, и ложись-ка опять на боковую. Ох и сладко в такую погоду подрыхнуть.

На сытый желудок да под монотонное хлюпанье и шуршание струй спать действительно захотелось неимоверно. Алексей и уснул, а разбудила его уже в темноте буря.

Визг ветра и мощные громовые раскаты бесновались так, словно наступал конец света. Сквозь щели меж старых брёвен порывами проникала промозглая сырость, в комнате теперь было холодно, однако хозяин дома подтопить печь не спешил. Но и не спал: старик стоял у окна и напряжённо смотрел в ночь. Коптящая лампа освещала его фигуру со спины, отбрасывая в угол неприятную тень приземистого горбуна. Фитиль то разгорался, то почти угасал, и тень в углу от этого ворочалась, в то время как сам старик застыл неподвижно.

Не выдал своего пробуждение и Алексей. И чем дольше длилось тягостное молчание, тем больше в голове парня зрела уверенность – сейчас человек у окна очнётся и сотворит что-то ужасное.

«Почему я не ушёл отсюда ещё днём, – мысленно ругал себя Лёшка. – Ребёнок, маленькая девочка, и та дождика не побоялась, а я, дурак, не рискнул! Соблазнился тарелкой каши и картошкой с грибочками, ведь пожрать, конечно, важней всего!».

Притворяться спящим вскоре стало невмоготу. Окликнув старика пару раз: «Дед! Эй, дед!», – и не получив ответа, Алексей встал с лавки и медленно приблизился к хозяину дома. Настраивался на что угодно: на внезапно поразившую старика глухоту, на дурацкий розыгрыш. Но увиденное ошеломило, словно удар под дых!

Хозяин дома выглядел словно покойник. Восковой цвет кожи, расслабленные, и в то же время застывшие черты лица с отвисшей нижней челюстью, но больше всего напугал широко открытый мутный глаз, на зрачке которого неторопливо умывалась муха.

«А говорил, мух больше не будет… – пришла в голову глупая шоковая мысль. – Но почему он не падает?».

Из горла старика вдруг вырвалось невнятное ворчание, хотя серые губы при этом не пошевелились. Алексей поспешно отскочил, но всё равно немного успокоился.

– Фу-у, живой! – выдохнул он, обращаясь к неподвижной спине. – Дед, тебе нехорошо? Давай уложу, обопрись и пошли.

Подставляя плечо, Алексей опять шагнул ближе к окну, и тут буря выстрелила сразу несколькими молниями, одну за другой. Тревожный синий свет озарил не только лес, но и толпившихся за окном людей. Или не людей – тела их были полупрозрачны и зеленовато мерцали.

Лёшка не закричал от ужаса и даже не отшатнулся. Подвёл только уголок рта, неприятно дёргающийся и стягивающий куда-то вниз и так кривую ухмылку. Но рассмотреть потусторонних гостей это не помешало.

«Мерцающие» держались рядом, не доставали ногами до земли и слегка покачивались, словно воздушные шары на привязи.

Трепещущие зеленоватые призраки умостились и на верхних ветках окружающих дом елей. Там их было особенно много, и Алексей догадался, кого именно высматривал сегодня днём дед.

«Хорошо хоть в дом не лезут…», – отстранённо подумал парень, находясь в странном, туманном состоянии испуга и заинтересованности.

В дверь немедленно постучали и Лёшка, как под гипнозом, пошёл открывать.

Прямо из бури в дом шагнула маленькая девочка, уже виденная днём из окна. Голубое платьице в горошек, тощая косичка, вот только за окном хлестал дождь, а малышка оказалась сухой. Подойдя ближе, девочка дотронулась до Лёшкиной руки, и содрогнувшийся парень понял – кто именно был тот холодный, встреченный прошлой ночью в густой поросли.

– Это опять ты? А где белый колдун? – очень недовольным тоном произнесла малышка.

– Кто? – сумел выдавить из себя Алексей, испытывая древний ужас перед чистеньким самоуверенным ребёнком, разгуливающим в глухом лесу.

– Куда он подевался! – продолжала сердиться девочка.– Фантомы нервничают!

– Фантомы?

– Да вот же колдун! – обрадовалась девочка, разглядев застывшего у окна старика.

Она бросилась к нему с возгласом довольного ребёнка, и тут же весёлый вопль сменился возмущённым. Взъерошившаяся как зверёк малышка несколько секунд всматривалась в пугающее лицо деда, потом метнулась к столу, схватила самый большой нож и… играючи вспорола старику живот от грудины до паха!

Разрезанная плоть распахнулась вместе с рубашкой, как плащ.

Дед мелко-мелко задрожал, мерзко хихикнул и вдруг издал низкий утробный рык, который Алексей сразу вспомнил. Не раз слышал прошлой ночью в лесу, когда убегал от неведомой твари.

«Похоже, этот весельчак и играл со мной в догонялки», – успел подумать парень, прежде чем обмяк и шарахнулся об пол затылком.

Когда Лёшка очнулся, буря за стенами затихла, а в доме было светло, опять тепло и пахло обещанной варёной картошкой. Ещё в нос лезли запахи лука и чего-то остренького, возможно как раз солёных грибов.

«Дед всё-таки сварил для меня картошку, – обрадовался Алексей ещё прежде, чем открыл глаза. И вдруг вспомнил: – Со вспоротым животом?».

– Ааааааа!!! – парень вскочил и метнулся к двери в сени, но та оказалась заперта. Тогда Лёшка вжался в неё спиной и приготовился защищаться.

– Чего орёшь, как больной лось! – схватился за сердце живой и невредимый старик, проливая заварку мимо чайной чашки.

А вот маленькая девочка, сидевшая рядом с дедом, даже не вздрогнула. С видом паиньки увлечённо сдирала с карамельки прилипшую обёртку.

– А-аа, прочь от меня монстры! Больше не обманете!

– Помнит, – отложив карамельку, нехорошо прищурилась девчонка. – Нештатная ситуация. Будем устранять.

– Не надо… меня… устранять… – от полного отчаяния горло Алексея с трудом проталкивало слова. – Я уйду и никому-никому не скажу…

– Да не тебя устранять, ситуацию, – привычно захихикал дед и налил чай в ещё одну чашку. – Не ссы, парень! Айда к столу, глотни чайку горяченького. А, может, лучше самогоночки тяпнешь? Под грибки, чтобы расслабиться? Давай уж вместе тяпнем, как бы за знакомство.

– Ага, признался! Самогонку лопаешь, да ещё под неизвестно какие грибки! – развопилась вдруг малявка, явно имеющая сильное влияние на старика. – Я тебе только-только интоксикацию сняла, настройки отрегулировала, а ты опять их галлюциногенной органикой снесёшь и зависнешь?! В следующий раз займусь не пузом, а сразу дурной башкой!

– Всё же обошлось! – вознегодовал дед.

– Потому что вовремя подоспела. Ещё и экскурсию сама провела, а то бы нас жалобами засыпали!

– И как ты представилась? – живо заинтересовался старик.

– Внучкой белого колдуна. Мол, пока ты нечисть по лесу гоняешь, я и травы волшебные укажу, и собирать помогу. Ты почему, кстати, так мало рябиновых оберегов изготовил? Туристы за бусы чуть не передрались!

Ничего не понимающий Алексей слушал и только беспомощно хлопал глазами. Единственное что он сообразил – монстры, кажется, не настоящие.

– Народ, тут, может, кино снимается? – робко вмешался он.

– Какое ещё кино! – огрызнулась девчонка, продолжая сверлить взглядом надувшегося дедка. – Обычная межвременная экскурсия! Фольклорная, мистика Воробьиной ночи. По старинным поверьям бесы-ведьмы в грозу шабаши устраивают, святой-громовержец в них молниями кидается, а травы и рябина приобретают особую силу, поэтому их следует собирать в эту ночь.

– А, знаю. Ещё папоротник цветёт! – продемонстрировал интеллект Лёшка. Про межвременную экскурсию он не понял, но переспрашивать не решился.

– Папоротник цветёт на Ивана Купалу, – уничижительно фыркнула белобрысая пигалица. – Туристы обожают и Купалу, но этот праздник, согласно устоявшимся представлениям, всего раз в году, а про Воробьиную ночь чётких данных нет. Мы, например, моделируем её всё лето и половину осени, и все довольны! Особенно когда ввели колдуна, который якобы защищает экскурсантов от сил зла.

– Да кто сейчас в колдунов верит? Обычные мошенники! – не менее презрительно скривился Лёшка, которого девчонка уже не пугала, но здорово раздражала. И командным не по возрасту тоном, и, особенно, странной болтовнёй, слушая которую парень чувствовал себя будущим пациентом дурки.

– Вот и нам спокойней, что не верят и не преследуют, – продолжала тем временем рассуждать девчонка. – Не пытаются, как в былые времена сжечь, например, вместе с домом. Но ты угадал, наш колдун тоже фальшивка. Просто нахальное оборудование.

Пигалица с косичкой небрежно ткнула старика пальцем в живот, и тот немедленно огрызнулся.

– Ха, эта мелкая зараза тоже оборудование!

– Но не такое бестолковое, ты даже починить себя не можешь, приходится всякий раз вызывать оператора! Короче, я теперь и твой оператор, и новое начальство и… А, кстати, почему ты просил прислать именно маленькую девочку?

– Для создания интересных игровых ситуаций, – объяснил дед, тоскливо косясь на миску с грибами, – Сиротка, к примеру, в Воробьиную ночь в лесу потерялась, а белый колдун её спас. Туристы любят, когда жалостливо.

– Да что за туристы? – решился, наконец, спросить прямо Алексей.

– Копии-фантомы, но с реальными тактильными ощущениями. И вечно почему-то на ёлки лезут, собственные зады не берегут, – выдал дед, практически ничего не прояснив.

Потом старик вдруг льстиво просиял и забормотал, обращаясь к высокомерной малышке.

– Слушай, я тут экспериментик провёл и клиентам ночная погоня за парнем понравилась. Выносливы-ый! И орёт хорошо, может, возьмём к себе в штат?

– Точно начинку в башке пора менять! – обомлела маленькая вредина. – Ты его нарочно гонял, ещё и я нечаянно напугала, выходит – мы причинили вред истинному современнику. А это как минимум отзыв лицензии!

– Опять же разболтали, чего не следовало, – хмуро поддакнул старик, перестав хихикать и кривляться. – Ладно, решай нештатную ситуацию. Я больше не вмешиваюсь.

Малышка кивнула, стремительно развернулась к напрягшемуся Алексею и… вдруг впервые тепло ему улыбнулась. А когда парень невольно улыбнулся в ответ, монотонно заговорила, уставившись глаза в глаза.

– Тебя Лёшка зовут? Тебе пора, Лёшка. Извини, конечно, что попугали, но ничего плохого помнить не будешь. Совсем ничего помнить не будешь. И нога уже не болит... И ты только-только отстал от поезда…

Отставший от поезда и быстро протрезвевший Алексей, поплутав по лесу, часа через два благополучно вышел к лесничеству. В первом же доме, куда парень постучался, его радушно пригласили на ночлег.

Поздний ужин гостю и мужу-егерю подавала любопытная разговорчивая хозяйка. Наполняя тарелки, она всё вздыхала и качала головой, а потом решилась и принялась расспрашивать.

– Как же ты, Лёшенька, в темноте через наш лес идти не побоялся? Уж на что я привычная, а всё равно иногда чёрт знает что померещиться! Не поверишь – ночью даже в нужник не выйду, ведро ставлю в сенях.

– Наталья! – предостерёг её муж. – Дай поесть без таких подробностей.

– Ой! – засмущалась хозяйка, но болтать не прекратила. – И всё-таки чертовщины в наших местах хватает. Ты мимо заброшенного кладбища в лесу не проходил? С ним рядом страшный такой дом колдуна. Давным-давно поселился тот колдун у кладбища, приглядывает, нечисть такая, за покойничками. Ведь те сплошь самоубийцы, вот и мыкаются их бедные душеньки не находя успокоения. Поэтому частенько в бурную ночь летают над кладбищем светящиеся призраки…

– Наталья! – опять возмутился муж. – Дай человеку покоя! Чего ты ему глупые бабьи сказки пересказываешь.

– А я как раз сказки очень люблю, – вежливо отозвался Алексей. – Жаль, но кладбища в лесу я не видел. И дом колдуна не видел, даже обидно.