Ворожеи не оставляй в живых

Из леса показалась кавалькада всадников. Они неслись быстрой рысью по протоптанной ногами и ободами колес дороге, петляющей через луг к погосту. Прячущееся за редкими облаками солнце отражалось яркими бликами на доспехах. В центре группы на вертикальной пике трепетал стяг. Из-за дальнего расстояния он казался серым пятном.

Большой погост был окружен рвом и частоколом. Ров по большей части осыпался и зарос бурьяном, а кое-где в нем уже трепетали листьями на легком ветерке небольшие деревья. Частокол во многих местах завалился и лишился монолитности. В некоторые прорехи мог протиснуться конь вместе со всадником. Это объяснялось долгим периодом относительной стабильности в этих землях. Крупных и мелких войн давно не было, дворянские усобицы решались в королевском суде или на турнирах, а разбойников и душегубов отряды королевских ловчих повывели. Хотя знающие люди говорили, особенно приняв изрядное количество эля, что многие бывшие разбойники и душегубы и составляли значительную долю этих отрядов, но как известно от разбойника до ловца разбойников один шаг, особенно если за спиной маячит виселица. Ворота были широко распахнуты, одна створка явно покосилась, видимо петля, на которой она висела совсем проржавела. На забрале над воротами тоже было пусто. Что было странно, ибо погост явно имел корчму и взимание мыта за проезд через ворота должно было приносить какой никакой доход в местную казну. Хоть войн и не было, но налог сеньору этих земель с чего-то надо было платить.

Отряд приближался, но никакого оживления около распахнутых ворот это не вызывало. Кони влетели в ворота и затормозили. На улицах не было ни души, только местные собаки увидев незнакомцев начали перелаиваться из-за палисадов, некоторые самые смелые или самые бестолковые выскочили под ноги лошадям.

Командир всадников вскинул руку вверх, потом сделал рукой круг над головой и махнул вперед. Всадники обнажили оружие. Ярко заблестели на солнце мечи, тускло блеснули палицы, стрелки взвели арбалеты и зарядили болты. Отряд шагом двинулся по центральной улице, сопровождаемый лаем и повизгиванием собак. Повернув за очередную халупу отряд выехал на центральную площадь погоста. С одной стороны, площадь ограничивало здание корчмы, с другой большой добротный дом, скорее всего местного старосты, с третьей несколько разной солидности домов, а четвертой стороной площадь опиралась на озеро или пруд. И судя по всему, все население погоста сейчас находилось на ней. Люди так увлеченно рассматривали что-то на берегу, что не сразу обратили внимание на всадников. Привлеченные лаем задние ряды стали неуверенно оборачиваться и увидев позади себя конных воинов инстинктивно стали шарахаться в стороны постепенно открывая проход в толпе. Всадники как нож сквозь масло проехали через толпу и приблизились к берегу.

На берегу находилась группа людей, состоящая из двух священнослужителей, судя по сутанам, пятерых вооруженных людей очевидно их охраны, дородного мужчины и связанной девушки.

Командир вскинул руку и отряд остановился. При этом арбалетчики взяли на прицел охрану церковников. Охранники сразу потеряли бравый вид и поплотнее сбились в кучу, никто из них благоразумно не стал тянуться к оружию. Дородный мужчина отпрянул и переместился поближе к охранникам. Только святые отцы при виде конного отряда из десятка всадников не потеряли самообладания и спокойно смотрели на воинов.

– Добрый день, – обратился командир всадников к церковникам.

– Добрый, сын мой, – ответил один из церковников, что постарше.

– Не будут ли любезны святые отцы пояснить что здесь происходит? – спросил командир.

– А кто и по какому праву спрашивает? – вопросом на вопрос ответил церковник.

– Воин из войска Христова, освободившего гроб Господень от нечестивых филистимлян, теперь возвращающийся домой. А право на вопросы дает мне обет борьбы со всяким злом, что был принесен в Святом граде Иерусалиме перед лицом иерархов Святой церкви и королем Иерусалимским, во время принесения рыцарской присяги, - ответил командир.

– Как же зовут тебя сэр рыцарь? – спросил церковник.

– Имя мое сэр Гофри, а кто вы святые отцы? – рыцарь вопросительно взглянул на церковников и сталь в его взгляде была настолько явственна, что любой другой человек уже искал бы повод поскорее оказаться как можно дальше от этого человека.

– Брат Бернар и брат Бенедикт из общины Святых Апостолов, - церковник был явно неробкого десятка и проигнорировал взгляд рыцаря.

– Ну что ж, брат Бернар и брат Бенедикт из Общины Святых Апостолов, повторяю свой вопрос: что здесь происходит? – рыцарь внутренне удивился такому поведению святого отца. Очевидно церковники здесь чувствовали себя хозяевами положения.

– Происходит здесь сэр Годфри святой суд над ведьмой, – ответил брат Бернар и в голосе его явно слышался приговор.

– А ведьма я так понимаю эта девушка? – указывая на связанную девушку спросил сэр Гофри.

При этих словах девушка подняла лицо. Лицо было красным, глаза заплаканными, но в глазах светилась железная воля не покорившегося человека. Да и само лицо было более чем привлекательным несмотря на текущее его состояние.

– Истинно так сэр рыцарь, - в словах церковника слышалось все благочестие мира. Однако на рыцаря этот прием святого отца до этого момента действовавший безотказно не произвел ни малейшего впечатления. Казалось слова святого отца просто отскочили от его кольчуги.

– И как же сие было выявлено? Не сама же она отдалась в руки служителей матери церкви? Вот она я, ведьма, судите меня! – усмехнулся сэр Годфри.

– Конечно же нет, сия юнница отрицает что она ведьма, но наличие весомых доказательств не дает усомниться в этом, – наставительным тоном ответил брат Бернар

– И какие ваши доказательства? – с нажимом в голосе спросил сэр Годфри.

– Показания мельника сэр рыцарь, – с неприкрытым злорадством ответил брат Бенедикт

– А мельник у нас кто? – обведя взглядом собравшихся спросил рыцарь.

– Я, сэр рыцарь, мельник значит, - отодвинувшись от охранников, подал голос дородный мужчина.

– Как-то так я и подумал. Звать тебя как мельник? – во взгляде рыцаря читалось неприкрытое презрение.

– Турберт значит ваша милость, – судорожно сглотнув промямлил мельник.

– Обычно как раз мельники первые колдуны на деревне. А Турберт? – снова в голосе рыцаря зазвенела сталь, едва прикрытая напускной веселостью.

– Какой же я колдун, ваша милость? Я никакой не колдун, совсем не колдун! – в голосе мельника явно прорезались нотки паники. Он метнул затравленный взгляд в сторону церковников, но они сделали вид, что ничего не услышали.

– Ну, расскажи мне, мельник Турберт, с чего ты решил, что сия юная дева – ведьма, – нажим в голосе рыцаря стал еще явственней.

– Так я же уже значит все святым отцам поведал ваша милость, – еще более стушевавшись проблеял мельник.

– А святые отцы еще показания мельника Турберта не оглашали? – рыцарь снова переключился на церковников.

– Как раз собирались приступить сэр рыцарь, – ответил брат Бернар.

– Ну что ж послушаем, – командир заставил коня переместиться чуть в сторону давая возможность церковникам предстать перед жителями погоста.

Младший из церковников – брат Бенедикт вышел вперед, развернул свиток и зычным поставленным голосом начал оглашать показания мельника. Толпа, отпрянувшая было при появлении конных воинов, подалась вперед, жадно слушая слова брата Бенедикта.

– Показания досточтимого Турберта, мельника погоста Вёль де Пор в отношении девы Урсулы, дочери покойного старосты Гийома, – поставленным голосом начал зачитывать свиток брат Бенедикт.

Сэр Годфри казалось не слушает речь церковника, он закрыл глаза и сидел в седле опустив голову.

– Я, мельник Турберт, находился ночью на кладбище и своими глазами видел, как дева Урсула, дочь покойного старосты Гийома нагая плясала на могиле своего отца вызывая его дух. Она зажгла черные свечи по краям могилы. После этого она зарезала черного петуха, кровью его окропила надгробный камень, и призывала Люцифера, чтобы он показал ей дух ее отца. Затем сверкнула яркая вспышка и над могилой появилось дымное облако, из которого появилась фигура умершего старосты Гийома. Тут меня обуял ужас, и я убежал с кладбища. Утром я отправился в общину святых Апостолов, где все рассказал святым братьям.

Брат Бенедикт замолчал. Толпа, безмолвствовавшая во время чтения показаний начала гудеть и переговариваться, наверное, обвинения в ведовстве не часто оглашались на этой площади. Брат Бенедикт вернулся на свое место и вперед вышел брат Бернар.

– Возлюбленные братья и сестры мои. Пророк Моисей в книге Исхода сказал: «Ворожеи не оставляй в живых». Однако святые Апостолы предостерегают нас от осуждения невинных. Поэтому прежде чем обвинить сию деву в том, что она ведьма нужно провести осмотр, ибо достоверно известно, что дьявол оставляет на телах присягнувших ему особую метку. И сейчас прилюдно дева Урсула будет осмотрена, дабы никто не мог потом воспротивится решению святого суда.

Брат Бернар махнул рукой и двое из охраны подхватили девушку под руки и подвели ее к брату Бернару. Потом они срезали с нее одежду, оставив руки связанными. Даже оставшись нагой девушка не потеряла самообладания и продолжила с ненавистью смотреть на церковников.

Брат Бернар снова вышел вперед и продолжил: – Возлюбленные братья и сестры сейчас мы осмотрим эту деву для поиска отметин и знаков на ее теле, которые могут быть истолкованы как метки дьявола. Церковники вдвоем стали осматривать девушки проверяя все места на ее теле. Приподняв волосы, скрывавшие шею девушки младший из церковников, издал довольный возглас и указал на находку брату Бернару. На шее виднелось ярко красное пятно.

– Братья и сестры, как вы можете видеть на шее сей девы, имеется неестественное пятно, которое может быть меткой дьявола, – громко обратился к толпе старший церковник.

– Да это пятно у нее с рождения, родилась она с ним, – громкий старческий голос раздался из толпы жителей.

– Кто смеет это утверждать? – старшего церковника, не так-то легко было сбить с выбранной позиции.

– Айлуфа, я, святой отец, повитуха я, – вперед вышла маленькая, седовласая женщина, – Эту девочку я принимала, выходила она тяжело, вот и пятно у нее на шее то и появилось, а мать ее не вынесла родов и отошла, царство ей небесное.

– Что святой отец, это доказательство вам не удастся прикрепить к вашему обвинению? – с явной усмешкой в голосе проговорил сэр Годфри.

– Это еще ничего не значит, дьявол он всегда все запутывает, – не сдавался брат Бернар, – только одно сможет развеять все сомнения – испытание водой!

– И в чем же состоит сие испытание? – спросил рыцарь.

– Мы с братом Бенедиктом проведем обряд освящения сего озера, после этого предполагаемую ведьму надлежит связанной бросить в воду. Святая вода – стихия чистоты отторгает грешников. Если сия дева всплывет – это однозначно указует на ее связь с дьяволом и подтверждает ее ведьмовскую суть, - начал разъяснять церковник.

– А если святая вода примет деву? – прервал тираду святого отца сэр Годфри.

– Значит дева была невинна, и мы будем молиться о ее душе, –закончил разъяснение брат Бернар.

– Довольно, дева сия невиновна! – практически прорычал сэр Годфри.

– Сын мой ты сомневаешься в словах святой церкви? – с нажимом в голосе пророкотал отец Бернар.

– Я сомневаюсь в людях, которые прикрывают зло именем церкви, – ответил сэр Годфри, не обратив внимания на вызов в голосе церковника.

– Мельник, где ты там? Иди сюда, чтобы тебя все видели. Теперь я тебя буду спрашивать, – громко позвал рыцарь.

– Я здесь ваша милость, вот он я, - ответил мельник протискиваясь вперед.

– Скажи-ка мельник, а что ты делал ночью на кладбище? – спросил рыцарь мельника.

– Так это, в корчме допоздна засиделся, ноги не в ту сторону понесли и вместо мельницы очутился на кладбище, смотрю, а там Урсула нагая пляшет, а потом дух явился, тут я испугался и бежать, – мельник явно нервничая отвечал на вопрос рыцаря.

– Так может тебе это все с пьяных глаз привиделось, а мельник? – продолжал спрашивать рыцарь. – Ты там упоминал, про черного петуха, которого дева Урсула зарезала на могиле отца и черные свечи, что она зажгла. И было это не далее, как вчера ночью. Так?

– Истина ваша, ваша милость, – мельник уже явно дрожал.

– В чем ты сомневаешься сэр рыцарь? – в голосе брата Бернара стали проявляться нотки угрозы. Сэр Годфри не обратил на это никакого внимания.

– Повитуха, можешь показать где у вас кладбище и могилу отца девы Урсулы? – сэр рыцарь обратился к старухе.

– Конечно могу, отчего ж не показать, –ответила старая Айлуфа.

– Рольф, возьми бабку к себе на коня, проверь есть ли на могиле следы крови и сгоревших свечей, как утверждает мельник, – обратился рыцарь к одному всаднику.

Молодой воин кивнул командиру, подхватил бабку и забросил ее на круп коня позади себя, спросил куда ехать и умчался в указанную бабкой сторону.

– Чего ты добиваешься сэр рыцарь? – прошипел брат Бернар, – Не боишься попасть в немилость церкви?

– После взятия Антиохии, мы были радостные, от того, что достигнута очередная цель на пути к святому городу Иерусалиму, но через три дня к городу подошла армия сарацин. Мы вышли из города и увидели, но их сила значительно превосходила нашу, некоторые впали в уныние. Вперед вышел Роберт граф Фландрский и простершись ниц воззвал к Богу о помощи, а потом Раймунд Ажильский пронес перед нами Святое копье центуриона Лонгина. И мы бросились на врага и разбили его. В наших рядах сражались святые Георгий с Маврикием, если бы я сам этого не видел, я бы не поверил. Как ты думаешь святой отец после всего этого я чего-то боюсь? – глядя прямо в глаза церковнику спросил сэр Гофри. Брат Бернар не выдержал взгляда и отвел глаза.

Послышался стук копыт и на площадь выскочил Рольф на коне. Он ссадил бабку с коня и подъехал ближе.

– На могиле следов крови нет, следов свечей тоже нет, вокруг могилы пыль, следов нет, – громок чтобы слышали все сказал Рольф.

– Это ничего не доказывает, это все происки дьявола! – возвысив голос проговорил брат Бернар.

Сэр Годфри проигнорировал священника и снова обратился к мельнику, который уже дрожал явной дрожью, лицо его побелело. Он явно боялся.

– Что ты на это скажешь мельник?

Мельник попытался что-то ответить, но только открывал и закрывал рот, из которого не доносилось ни звука.

– Тогда скажу я. Если святая вода примет деву, то значит ты мельник обвинил невиновную и за это ты будешь повешен в назидание другим. Что ты должен был получить за ложное обвинение девы Урсулы в ведовстве? – сэр Годфри медленно подъехал на коне к мельнику, наклонился в седле и закончил вопрос глядя прямо в глаза мельнику.

Казалось того хватит удар, но он счел за лучшее ответить, – Дом старосты и все имущество.

– Итак мы видим явную выгоду мельника от признания девы Урсулы ведьмой, – громко, чтобы все слышали, проговорил рыцарь.

– А что ты обещал святым отцам? – резко наклонившись к мельнику задал вопрос сэр Гофри.

– Половину, – еле слышно пролепетал мельник и рухнул без чувств.

– Ну, церковник, что ты на это скажешь? – обратился рыцарь к брату Бернару.

– Ты не посмеешь! Святые отцы не подчиняются мирским законам! – кажется самообладание начало оставлять брата Бернара.

– Однако если нет причины, нельзя быть на сто процентов уверенным в доказательствах. Кто-нибудь знает за что мельник возвел напраслину на деву Урсулу? – проигнорировав церковника рыцарь обратился к толпе.

«– Так это, староста Гийом хотел ее отдать ему в жены, а она отказалась», – выкрикнул кто-то из толпы.

– Вот теперь все стало ясно. Сержант развяжите девушку, – рыцарь обратился к старшему охраннику. Сержант махнул рукой и один из охранников, что держали девушку начал распутывать веревку.

– Рольф, дай ей накинуть свой плащ и посади к себе на коня, – сэр Годфри отдал новый приказ. После этого он снова обратил свой взор на церковников. Однако обратился он не к ним.

– Сержант, кто ваш хозяин?

– Префект Алансона, ваша милость.

– Какие у вас были приказы в отношении святых отцов.

– Никаких ваша милость.

После этого ответа на лице сэра Годфри застыл немой вопрос. Сержант, видя удивление рыцаря, поспешил пояснить.

– Мы сопровождали мытника. Вчера остановились в общине святых Апостолов. Рано утром сегодня прибежал вот этот. – Сержант кивнул в сторону мельника. – После этого братья обратились к мытнику выделить им вооруженный эскорт, для свершения святого правосудия. Мытник отправил с ними нас. Поэтому приказа от префекта у нас нет. Есть приказ от мытника сопроводить до места. А вот совсем сейчас получается приказа нет.

– Хорошо, – сэр Годфри снова перевел взгляд на церковников.

– Итак святые отцы, вы были уличены в сговоре с целью завладения имуществом, ложном обвинении в ведовстве. Что можете сказать в свою защиту?

– Я могу лишь повторить, что уже сказал – «Святые отцы не подчиняются мирским законам», – горделиво задрав голову ответил старший церковник.

– Вы святые отцы нарушили, не мирские законы, а законы Божьи, – наставительно произнес сэр Годфри.

– И какие же сэр рыцарь? – брат Бенедикт решил тоже подать голос.

– Удивляет меня, что святые братья не знают заповедей Моисеевых. Восьмая заповедь гласит: «Не кради». Нарушена вами. Девятая заповедь гласит: «Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего». Нарушена вами. Десятая заповедь: «Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего». Нарушена вами. Какие же вы тогда святые отцы, а? – Снимите с них одежду, всыпьте по двадцать плетей и отправьте обратно в общину святых Апостолов, пусть там с ними настоятель разбирается.

Сэр Годфри сделал знак своим людям, и кавалькада потянулась к воротам. Возле ворот их настигли истошные вопли святых братьев.

Дева Урсула крепко прижалась к спине Рольфа. Через тридцать лет после его смерти она станет основательницей женского монастыря. После смерти она будет канонизирована и ее выберут покровительницей женского монашеского ордена. Но это будет потом, а пока под мерный перестук копыт она уносилась от ужасов дня сегодняшнего.

Поблагодарить автора

Сберкарта:

2202 2002 7007 6712