Ворожея

На небе сияла полная луна — самая загадочная и пугающая из всех, что мне доводилось видеть, ее серебристый свет казался холодным шепотом древних тайн. В воздухе витал густой запах дыма, смешанный с затхлостью старого бабушкиного погреба, где хранились забытые воспоминания и паутина времени. Лес вокруг шумел, раскачивая свои массивные черные ветви, словно пальцы гигантского существа, тянущиеся к небесам. Эти ели возносились ввысь, как стражи забытого мира, их кроны почти полностью заслоняли звездный свод, пропуская лишь редкие лунные блики — призрачные нити света, которые еле-еле освещали мою узкую тропинку, полную теней и шорохов. Холод пробирался под одежду, словно невидимые пальцы, превращая кожу в сплошную мурашку, от которой по спине бежали ледяные волны.

«Ну и дура же я, могла бы одеться потеплее», — мысленно упрекнула я себя, оглядывая свой наряд: легкое белое платье, трепещущие на ночном ветру. «Я что, невеста? Но чья? И зачем в этом лесу?» Вдруг издалека донеслись шаги — медленные, неумолимые, эхом отдающиеся в тишине, словно приближение неизбежного рока. Волна страха захлестнула меня с головой, от макушки до кончиков пальцев, заставляя сердце колотиться в бешеном ритме. «Надо бежать!» — кричал разум, но ноги словно вросли в землю, тяжелые, как каменные глыбы, отказывались повиноваться, прикованные невидимой силой. Внутри все молило: «Пожалуйста, беги, пока не поздно!» Я попыталась закричать изо всех сил, разрывая тишину, но голос пропал — ни звука, лишь безмолвный ужас. Шаги становились громче, ближе, каждый из них — как удар судьбы. Я резко обернулась, и вот он появился: размытый силуэт, материализовавшийся из теней, с двумя дикими, звериными глазами, пылающими желтым огнем, как глаза хищника. Страх сковал меня цепями; тело застыло, игнорируя отчаянные сигналы мозга, а воздух вокруг сгустился, наполненный шепотом ветра и далеким воем. Его рука — когтистая тень — потянулась ко мне, и я услышала низкий, эхом отдающийся голос: «Зачем ты хочешь убежать? Мы все равно будем вместе... навсегда».

Я резко проснулась, и реальность постепенно обретала четкость в моем сознании, словно картинка, загружающаяся после долгого ожидания. Я сидела в офисе, за своим столом, на этой «чудесной» работе, и в тот момент была рада этому как никогда — обыденность казалась спасением от кошмара. Солнечные лучи игриво проникали сквозь окна, а теплый летний ветерок врывался в комнату, колыша жалюзи, которые тихо позвякивали в такт его порывам, создавая ритм спокойствия. Эта умиротворяющая картина помогла мне окончательно прийти в себя, отогнав остатки теней. На этот раз сон был невероятно реалистичным — каждая деталь врезалась в память, словно выжженная каленым железом: запах дыма, холод ветра, те пылающие глаза. Что именно сказал тот жуткий силуэт? Я не могла вспомнить точно, да и не хотела углубляться в это, боясь, что воспоминание призовет его обратно. Только лес... он казался до боли знакомым, будто я уже бывала там наяву, и это ощущение не отпускало, сея семена тревоги.

Вместе с офисом в фокус вернулась и моя коллега Светлана — в своем облегающем черном платье, которое едва скрывало ее фигуру, подобно тому, как ее ум порой скрывался за фасадом легкомыслия. Она суетливо стучала по клавишам телефона, явно переписываясь с подругами: ее лицо светилось от восторга, типичного для свежей сплетни, глаза искрились озорством. Когда она заметила, что я проснулась, этот блеск перекинулся и на меня, словно я ее новая цель.

— Лиз, ты опять задремала за столом, — затараторила она, поправляя свои игривые светлые кудри, которые падали каскадом на плечи. — Тебе правда нужно что-то с этим делать. Эти твои недосыпы до добра не доведут — в один прекрасный день просто свалишься от усталости. Может, попробуешь какие-нибудь травяные чаечки на ночь? Или хотя бы ложись пораньше, без сериалов до полуночи?

— Да, дома совсем не высыпаюсь, — вздохнула я, протирая лоб, где от неудобной позы во сне остались красные следы, как напоминание о кратком побеге в иной мир. — Кошмары замучили, такие яркие, что потом весь день ходишь как в тумане, путая сон с явью.

— Павел Игоревич уже сто раз тебя вызывал, — проигнорировав мои стенания, продолжила Света, и при упоминании начальника ее круглые щечки слегка порозовели от смущения, выдавая тайные чувства. — Спрашивал про презентацию — ты же обещала внести правки. Он выглядел таким строгим, но, по-моему, просто беспокоится. Ты же знаешь, как он ценит твою работу, всегда хвалит твои идеи на собраниях.

Я беспомощно развела руками, признавая свою вину, и почувствовала прилив благодарности за ее заботу. Света, с ее неизменной озорной улыбкой, на миг оторвалась от телефона, но тут же вернулась к нему, а потом, словно решившись на акт милосердия, предложила:

— Ладно, так и быть, сделаю тебе кофе. Ты бы видела свои синяки под глазами — мне тебя искренне жаль. Они такие темные, как будто ты не спала неделю. А кофе взбодрит, вот увидишь, добавлю сахарку для настроения.

Она встала, грациозно поправила платье, которое виртуозно подчеркивало ее тонкую талию и длинные ноги, и направилась к кофе-машине с видом модели на подиуме, ее шаги эхом отдавались в тихом офисе. Может, я зря на нее наговариваю? Света — девчонка отзывчивая: всегда поможет, когда нужно, и не лезет, когда не просят, умеет балансировать между дружбой и тактом. Уже год она тайно вздыхает по нашему начальнику, Павлу Игоревичу, но тот полностью поглощен своей компанией «Мир детских развлечений». К ее великому сожалению, его нежные чувства направлены исключительно на ярко-алый Мерседес, цвета свежей артериальной крови, а не на ее все более смелые наряды, которые с каждым месяцем становятся короче, словно в отчаянной попытке привлечь внимание.

Вернувшись с кофе, Света еле сдерживала улыбку — ее умоляющий, полный смеха взгляд намекал на очередную порцию офисной мелодрамы, которая вот-вот разразится феерией эмоций.

— Ладно, ладно, не томи, — сдалась я наконец, откидываясь на спинку стула. — Расскажи, что там произошло? Вижу по твоим глазам, сплетня будет эпичной, такой, что весь офис будет гудеть еще неделю.

Света разразилась радостным хохотом, ее плечи тряслись, а глаза искрились от восторга.

— Девчонки из соседнего отдела решили отметить день летнего солнцестояния — ну, знаешь, этот праздник равноденствия, когда день равен ночи, — начала она, ее голос дрожал от смеха. — Заказали пиццу, чтобы отпраздновать по-настоящему, с шампанским и всем прочим. Приезжает курьер — молодой парень, симпатичный такой, с коробкой в руках. Заходит в кабинет, смотрит вокруг и вдруг краснеет как рак, бормочет что-то невнятное и убегает, только пятки сверкали. Оказывается, это бойфренд Наташки! А она всем хвасталась, что у него свой бизнес — солидный, мол, предприниматель с офисом и подчиненными.

— Ого, — удивилась я, пытаясь представить сцену во всех красках. — Неужели такие древние праздники теперь в моде? Летнее равноденствие — звучит почти мистически, как ритуал из старых легенд.

— Да-да, не перебивай! — Света не могла остановиться от смеха, вытирая слезы с глаз. — Наташка всегда расписывала его как большого босса: "У него своя фирма, контракты, все дела". А тут он в униформе курьера, с пиццей в руках. Все в шоке, а парень отдает заказ и сматывается, словно привидение увидел. Атмосфера — огонь! Представь: она сидит за столом, а он стоит с этой коробкой, и все молчат, переглядываясь.

— Ну да, а курьер он так, для души, — задумчиво произнесла я, невольно вспоминая свои собственные неудачные романы, где правда всегда выплывала в самый неподходящий момент, оставляя после себя неловкость и разочарование. — Бедняга, наверное, решил, что это идеальный способ скрыть реальность, а тут такой прокол.

— Ох, а Наташка так перед всеми расхваливала его «бизнес»! — злорадствовала Света с заметным удовлетворением и ехидством в голосе, ее губы растянулись в ехидной улыбке. — Теперь весь офис гудит: "А помнишь, как она хвасталась яхтами и виллами?" А тут — пицца на доставке. Конфуз века!

— Да, представляю, как всем было неловко, — согласилась я, качая головой. — Врать, конечно, нехорошо — рано или поздно все вскрывается, и тогда только хуже. С другой стороны, курьер — это тоже достойная работа: честный труд, свежий воздух, общение с людьми. Может, он просто копит на тот самый бизнес, о котором рассказывал.

— Ой, ну тебе, Лиз, с твоей рассудительностью прямо в психологи идти! — воскликнула Света, все еще посмеиваясь. — Ты всегда находишь оправдание всем и вся, разбираешь ситуации по полочкам, как настоящий терапевт. А тут у Наташки стресс на стрессе: она в слезах, но уже зовет всех на вечеринку в клуб, чтобы развеяться и забыть этот позор. Пойдем с нами? Ты же мастер разбираться в таких ситуациях — научишь ее уму-разуму, поделишься советами, как пережить такое и не сломаться.

Ой-ой, Света не промах — ловко закинула удочку, зная мою слабость. Меня хлебом не корми, дай покопаться в чужих отношениях: советы раздавать я обожаю, анализируя мотивы, эмоции и возможные исходы, словно это захватывающий пазл. Только вот с собой они почему-то не работают — как у тех тренеров, что сами не играют, а только учат других. Света заметила мой интерес и одобрительно улыбнулась, ее глаза загорелись. Как же она выглядела в тот момент: свежая, полная энергии, особенно когда поставила передо мной кофе и угостила им, словно это был эликсир жизни. Я молилась, чтобы этот напиток сотворил чудо, и после первого глотка все мои рецепторы ожили от удовольствия — ароматный, крепкий, с легкой пенкой, он разогнал остатки сонливости. Чудо произошло.

— Света, ты просто спасительница, — вздохнула я с искренним восхищением, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Как же стало хорошо, будто новая жизнь началась — энергия вернулась, и мир засиял ярче.

Она в ответ рассмеялась, ее смех звенел как колокольчик, легкий и заразительный.

— Возьми еще конфету, она с орехами, — предложила она, протягивая упаковку. — Я где-то читала, что орехи полезны для мозга: активируют мышление, улучшают концентрацию, помогают с памятью. Попробуй, вдруг и твои кошмары уйдут!

Да уж, подумала я про себя, этой конфете для мозга ей самой бы не помешало — пора бы включить голову, а то совсем зачахнет без мужского внимания, погрязнув в мечтах о недостижимом. Но вслух сказала:

— Ох, спасибо тебе огромное. Что бы я без тебя делала? Не зря тебя так назвали — ты и правда несешь свет в этот серый офис, освещаешь дни своей добротой и энергией.

Коллега ободряюще улыбнулась, подмигнула мне как настоящая кокетка, полная шарма, и бросилась дальше быстро нажимать клавиши на телефоне, погружаясь в свой виртуальный мир.

В спешке дорабатываю презентацию — добавляю графики, уточняю цифры, проверяю слайды — и мчусь в кабинет к начальнику. Врываюсь без стука, не успев даже постучать, захваченная адреналином. Павел Игоревич вздрагивает от неожиданности, оборачивается с округлившимися глазами и в замешательстве локтем задевает кружку. Горячий кофе выплескивается на его брюки, и он вскакивает, отряхиваясь и бормоча под нос всевозможные вежливые ругательства, чтобы описать это досадное происшествие — от "ну вот, опять" до "как же не вовремя, именно сейчас". Я подбегаю ближе, хватая салфетки со стола, чтобы поскорее остановить неумолимое распространение жидкости по всей поверхности, которая угрожает важным документам.

В этот момент мой взгляд случайно падает на монитор начальника, и передо мной открывается удивительная картина: он просматривает фото обручальных колец — изысканных, с бриллиантами, в золоте и платине, от классических до современных дизайнов. Значит, его интересует не только работа? Интересно, как на это отреагирует влюбленная Светка — ее сердце наверняка разобьется, или, наоборот, разгорится еще сильнее от ревности, подталкивая к новым шагам.

Наконец, вытерев брюки и немного успокоившись, Павел Игоревич возвращается к своим делам. Смущение сходит с его лица, уступая место привычному хмурому и равнодушному выражению — такому, словно ничего не произошло, и он снова полностью в своем профессиональном панцире. Жестом он приглашает меня к проектору, и я, не теряя времени, перехожу прямо к сути.

Презентацию ждет не только директор, но и веселые детские лица с плакатов, развешанных по стенам кабинета, их улыбки служат напоминанием о миссии компании. Руководитель так предан своему делу, что даже здесь повесил мотивирующие постеры с надписью: "Цена нашей работы — детское счастье". Его компания "Мир детских развлечений" охватывает все: продажу развивающих игр, разработку компьютерных приложений для малышей, сеть игровых центров по всей Москве. Павел Игоревич мыслит глобально, словно стремится контролировать детство каждого ребенка в городе, создавая экосистему радости и обучения. Он мастерски разобрался в психологии: знает, как родители радуются, когда их чадо занято чем-то "развивающим" часами напролет, не отвлекая от взрослых дел, и это приносит не только пользу, но и прибыль. Благодаря этому его проекты всегда выстреливают на рынке — метко, прибыльно, без промаха. Конечно, это не случайно. По офису давно ходят слухи, что Павел Игоревич вырос в детском доме и совсем не помнит родителей. Верить ли этому — вопрос открытый, ведь начальник крайне скрытен: мало с кем общается за пределами рабочих тем, предпочитая держать личную жизнь под замком, как сокровище, которое не для посторонних глаз.

Наконец, мой файл запускается, и экран проектора оживает яркими слайдами — графиками, фото и схемами, которые я так тщательно готовила. Я бесконечно горжусь этим проектом: идея открытия детских студий по гончарному мастерству кажется мне не просто бизнес-планом, а настоящим мостом между творчеством и развитием, способным зажечь искру в детских сердцах. С удовольствием я презентую ее, описывая, как дети будут лепить из глины, развивая моторику, воображение и терпение, а родители — получать отчеты о прогрессе, подкрепленные фото и видео. Павел Игоревич явно заинтересован: его безразличное лицо преображается, в глазах мелькает искра любопытства. Он задумчиво прищуривается на мгновение, словно взвешивая все риски и возможности. Сомнение и воодушевление борются в нем — это видно по тому, как он не может дать покоя своим пальцам, которые нервно барабанят по столу, выдавая внутренний конфликт.

Однако в итоге он решает задать вопрос, чтобы прояснить детали.

— Елизавета, откуда у вас такая осведомленность в искусстве и творчестве? — спрашивает Павел Игоревич, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди в знак легкого недоверия. — Вы же заканчивали экономический факультет, а это, согласитесь, довольно далеко от лепки и гончарного дела. Расскажите подробнее — что именно вдохновило вас на эту идею и почему вы уверены, что она подойдет для наших центров? Неужели экономика и искусство могут так гармонично слиться?

— С самого детства я увлекалась рисованием и лепкой, — отвечаю я, чувствуя, как воспоминания оживают, добавляя теплоты моему голосу. — Участвовала в различных конкурсах искусства, даже выигрывала призы на городском и региональном уровнях — преподаватели всегда отмечали мою особо развитую фантазию и способность видеть красоту в простых формах, превращая комок глины в историю. Когда подросла, родители настояли: "Этим не заработаешь на жизнь, выбирай настоящую профессию". Так я и оказалась в экономике, но страсть к творчеству никуда не делась — она ждала своего часа. Эта идея с гончарными студиями — способ объединить полезное с приятным: дети не только развивают навыки, но и создают что-то своими руками, что приносит настоящее удовлетворение и уверенность в себе. Для наших центров это идеально — добавит разнообразия, привлечет новых родителей, ищущих уникальные занятия, и даже может стать франшизой, если все пойдет хорошо.

Холодно-голубые глаза начальника на миг блеснули интересом — не просто профессиональным, а каким-то личным, словно моя история резонировала с чем-то в его прошлом. Он встает и начинает медленно ходить по кабинету, заложив руки за спину, словно обдумывая каждый шаг, а кабинет наполняется тихим скрипом паркета под его шагами.

— А что, если вы сами проведете мастер-класс в одном из наших центров? — предлагает он, останавливаясь и выжидающе глядя на меня, его взгляд полон ожидания. — Заодно проверим, как дети отреагируют на такой формат занятий: их вовлеченность, отзывы родителей, возможные улучшения. Это будет отличным тестом перед полноценным запуском — увидим, стоит ли инвестировать в оборудование и обучение инструкторов.

Я открываю рот, чтобы ответить, но он не дает вставить слово, уже решив все за нас обоих.

— Решено, так и сделаем. Дайте мне пару дней на подготовку — свяжусь с центром, подберу группу детей подходящего возраста, организую материалы. А вы пока подумайте над программой: продолжительность, этапы, безопасность — все детали. Это может стать прорывом для компании.

Не ожидав такого быстрого успеха, я выхожу из кабинета с улыбкой на лице, чувствуя прилив адреналина и гордости — моя идея не просто услышана, а вот-вот воплотится в жизнь. Возвращаюсь на свое рабочее место, где Света окидывает меня вопросительным взглядом и начинает нетерпеливо постукивать каблуком своей изящной туфельки по полу, ожидая подробностей, ее любопытство словно висит в воздухе.

— Все прошло прекрасно, — говорю я, усаживаясь в кресло с довольной улыбкой, все еще переполненная эмоциями. — Он принял мою идею и даже предложил протестировать ее на практике — провести мастер-класс. Будем думать о реализации, это может стать новым направлением для компании, с потенциалом роста и партнерств.

Волнение Светы дает о себе знать: румянец заливает ее щеки, глаза блестят от ревности, а прелестные пухлые губы складываются в капризную ухмылку, выдавая внутреннюю борьбу.

— Значит, теперь вы будете проводить больше времени вместе? — произносит она с ноткой зависти, убирая светлый локон за ухо грациозным движением. — Он наверняка будет лично курировать проект, да? Представь: вы вдвоем в центре, с детьми, обсуждаете детали часами... А я тут сижу и жду новостей. Это несправедливо, Лиза, ты же знаешь, как я к нему отношусь — он для меня не просто начальник, а... ну, ты понимаешь.

Ее ужимки вызывают у меня прилив умиления — ведет себя как настоящий ребенок, полный эмоций и непосредственности, не умеющий скрывать чувства. Ох, а ведь она не знает о том секрете с кольцами на мониторе Павла Игоревича. Стоит ли ей говорить? Конечно нет — это будет пустая сплетня, которая только расстроит ее без причины, посеяв сомнения и боль. Может, он просто смотрит для общего развития, или это для сестры, друга — какое мне до этого дело? Лучше сохранить тайну и не раздувать огонь.

— Свет, давай и ты с нами поедешь на мастер-класс, — предлагаю я, чтобы развеять ее грусть и добавить позитива. — Лишние руки точно пригодятся: поможешь с материалами, присмотришь за детьми, может, даже поучаствуешь в лепке. Будет весело, и заодно увидишь его в неформальной обстановке, вне офисных стен.

Лицо Светы озаряется благодарностью: ее большие серые глаза округляются от удивления и радости, словно я подарила ей билет в сказку, и весь ее вид светится от счастья.

Она подскакивает ко мне и бросается обнимать, сжимая в крепких объятиях, ее тепло передается мне, как волна поддержки.

— Ооо, Лиза, ты моя самая лучшая подруга! — восклицает она, не отпуская, ее голос дрожит от эмоций. — Спасибо тебе огромное, ты настоящее чудо! Я не подведу, обещаю: буду помогать во всем, от подготовки глины до уборки после занятия. Может, даже что-то слеплю сама — вдруг получится? Это шанс, о котором я мечтала, возможность быть ближе и показать себя с лучшей стороны!

На что только не пойдут девушки ради любви — даже на добровольную работу в выходные, жертвуя отдыхом ради искры надежды. Время уже близится к вечеру: коллеги из соседнего отдела вовсю обсуждают предстоящую вечеринку, смех и шутки разносятся по офису, создавая атмосферу предвкушения. В моей голове роятся нехорошие предчувствия — они тяжелой волной сковывают живот, и все нутро шепчет: "Лучше поехать домой, отдохнуть в тишине". Да что такого страшного может произойти? Может, потанцую от души и высплюсь уже наконец.

*****

Ночной клуб распахнул перед нами свои двери, словно приглашая в вихрь безудержного веселья и адреналина, где каждая ночь — это взрыв эмоций и незабываемых моментов. Атмосфера внутри пульсировала энергией: густой запах крепкого алкоголя — от виски до текилы — смешивался с приторно-сладкими нотами женских духов, создавая опьяняющий коктейль, который атаковал обоняние с первого вдоха, обещая ночь полную приключений. В полной темноте зала мерцали яркие огни — неоновые вспышки красного, синего и фиолетового, — озаряя пространство, как фейерверк в миниатюре, и превращая обычный вечер в фестиваль света и теней. Музыка гремела мощными басами, заставляя пол вибрировать под ногами, а тело — невольно подергиваться в ритме, подталкивая забыть о повседневности и полностью отдаться этому хаосу радости. На танцполе бесконечно красивые девушки в сверкающих нарядах — от мини-платьев с пайетками до облегающих комбинезонов — отражали свет софитов, словно живые диско-шары, их пламенные танцы превращались в завораживающий ритуал соблазна и свободы. За ними, у барной стойки, толпились восхищенные мужчины, потягивая напитки и обмениваясь шутками, их глаза блестели от восторга, а воздух искрил от флирта и смеха. Мы с девчонками, хихикая и подталкивая друг друга локтями, пробрались к нашему столику в углу — идеальному месту для наблюдения за всем этим карнавалом, — чтобы заказать напитки и скорее нырнуть в этот водоворот движения, где тела сливались в один ритм, а заботы растворялись в музыке.

Приблизившись к столику, я почувствовала, как по спине пробежал холодок — будто кто-то пристально наблюдает за мной, пронизывая взглядом сквозь толпу. Огляделась: вокруг мелькали лица, озаренные цветными вспышками, но никто, казалось, не смотрел в мою сторону — только смех и танцы. Нервы, решила я, и, чтобы снять напряжение, заказала коктейль с интригующим названием «Кровавая луна» — ярко-красный, с нотками граната и рома, обещающий мгновенное расслабление. Смех подруг — звонкий, заразительный — и первый глоток пьянящего напитка сделали свое дело: я почувствовала, как напряжение отступает, уступая место легкой эйфории, и мы все дружно чокнулись, крича: «За незабываемую ночь!» Пора покорять танцпол. Танцы — не моя сильная сторона, но я всегда искренне отдаюсь тому, что делаю, позволяя эмоциям вести меня. Мы ринулись в гущу толпы, и я, закрыв глаза, начала двигаться в ритме — чувственно, плавно, позволяя бедрам покачиваться в такт басам, руки скользили по воздуху, словно лаская невидимого партнера, а тело изгибалось грациозно, как в медленном, соблазнительном танце, где каждый поворот был выражением внутренней свободы и желания. Подруги не отставали: Света кружилась вокруг меня с игривой улыбкой, имитируя комичные позы из старых клипов, Наташа хватала нас за руки, заставляя прыгать в унисон, а мы все вместе дурачились — изображали роботов под техно-бит, делали волну руками, толкали друг друга в шутку, хохоча до слез, когда кто-то спотыкался, и даже устроили импровизированный круг, где каждая по очереди показывала свой "коронный" трюк. Мы оторвались на всю катушку, забыв о времени, счастливые, в этом вихре света, музыки и дружбы.

Но действие коктейля начало ослабевать, и я решила продлить удовольствие. Пробравшись к барной стойке сквозь толпу, я заказала еще одну «Кровавую луну» и, ожидая, наблюдала за барменом. Его сильные, уверенные руки двигались с гипнотической точностью: он смешивал ингредиенты — лил сироп, добавлял лед, — встряхивал шейкер с энергией, словно алхимик, создающий магическое зелье, и каждый его жест был полон грации и силы. Получив напиток, я сделала первый глоток через трубочку. Горячая смесь обожгла горло, а затем мягким теплом разлилась по телу, вызывая приятные мурашки, будто кто-то провел перышком по коже, и весь мир вокруг снова стал мягче, ярче.

Наслаждаясь этой приятной нирваной, я начала искать взглядом подруг на танцполе — их силуэты мелькали в толпе, полные энергии. И вдруг — мельком, на долю секунды — я заметила мужчину, который смотрел прямо на меня. Его глаза, горящие в полумраке, показались до ужаса пугающими. Сердце екнуло, а в голове раздался глухой стук, как эхо страха. Я моргнула, пытаясь прогнать видение, но он исчез так же внезапно, как появился. Тело отказывалось слушаться, ноги стали ватными, но я заставила себя добраться до столика, чтобы взять сумку и вдохнуть поглубже, убедив себя, что это всего лишь игра света и алкоголя.

И тут я почувствовала его за спиной — присутствие, тяжелое и неотвратимое. Ужас сковал меня от макушки до пят, как ледяная волна, замораживая каждую клеточку. Я медленно обернулась — и замерла. Не может быть. Те самые глаза, как из моего сна, горели желтым огнем, пронзая меня насквозь, полные древней, нечеловеческой силы. Ноги подкосились от страха, в голове помутилось, и мир вокруг погрузился во тьму.

Очнулась я уже дома, в собственной ванной. Света, заботливо придерживая мои волосы, сидела рядом, пока меня выворачивало от тошноты. Ее лицо выражало смесь усталости и беспокойства, но она все равно пыталась шутить, чтобы разрядить атмосферу.

— Ну ты даешь, дорогая, — пробормотала она, зевая и потирая глаза. — Шлепнулась в обморок прямо посреди клуба, да еще от вида какого-то красавчика! Хорошо, что у него реакция, как у супергероя, — поймал тебя, прежде чем ты успела познакомиться с полом поближе. Мы все перепугались, но он помог дотащить тебя до такси, настоящий джентльмен.

Я пыталась собрать в голове события вечера, но картинка того пугающего образа всплывала перед глазами снова и снова, как навязчивый кошмар, заставляя сердце биться чаще. Что это было? Реальность или игра воображения, подпитанная алкоголем? Я давно не пила, может, зря вообще решилась на коктейли — они разбудили что-то внутри, чего лучше не трогать.

— Свет, а ты не заметила в нем ничего странного? — осторожно спросила я, вытирая лицо влажным полотенцем, стараясь звучать спокойно, хотя внутри бушевала тревога. — Ну, в том парне. Что-то необычное, может, в глазах или поведении? Он не показался тебе... пугающим?

Света задумалась, почесав висок, и зевнула еще раз, ее веки тяжелели от усталости.

— Да вроде ничего такого, — ответила она, пожав плечами и улыбаясь мечтательно. — Обычный парень, симпатичный, высокий, с обаятельной улыбкой. Сказал, что обязательно хочет с тобой еще раз встретиться — мол, ты произвела на него впечатление, и он не мог отвести глаз весь вечер. Такой милый, романтик, однозначно. Ох, Лиза, ты не против, если я останусь у тебя? Уже поздно, на такси разорюсь, да и домой так не хочется тащиться одной на ночь глядя.

— Конечно, оставайся, — кивнула я, чувствуя, как благодарность к ней смешивается с тревогой, и обняла ее за плечи. После такого вечера я точно не смогла бы уснуть в одиночестве — ее присутствие было как якорь в реальности. Мысли кружились в голове, прокручивая события снова и снова, как заевшую пластинку: те глаза, страх, обморок. Кто был этот мужчина? Почему его взгляд так похож на тот, из сна? И почему этот ужас кажется таким реальным, будто он преследует меня не только в кошмарах?

Я забралась в кровать, укрывшись одеялом с головой, и крепко зажмурилась, пытаясь отогнать тени. Где-то читала, что это одна из техник быстрого засыпания, которую используют военные — помогает отключить мозг от внешнего мира. Но оказалось, что никакие техники не сравнятся с простыми словами Светы, произнесенными мягким, сонным голосом: «Доброй ночи, Лиз. Пусть тебе снятся только хорошие сны, без всяких страшилок». Ее пожелание подействовало как заклинание — тревога отступила, и я провалилась в глубокий, спокойный сон. Впервые за долгое время ни один кошмар не побеспокоил меня той ночью. Утром я проснулась отдохнувшей, с ясной головой, но с легким привкусом тревоги, которая, словно тень, все еще таилась где-то на краю сознания.