ворон

Произведение написано по мотивам цикла «Стикс» Артёма Каменистого..

Сюжет и персонажи — авторские.

Дисклеймер

Все события, описанные в данной книге, являются вымышленными.
Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, организациями, местами, событиями или обстоятельствами — случайны и не имеют намеренного характера.

Имена, персонажи, диалоги и сюжетные линии созданы автором исключительно в художественных целях.
Описание исторических, мифологических, культурных и иных элементов может содержать авторскую интерпретацию и не претендует на документальную точность.

Произведение является художественной литературой.

Он слишком рано понял, что мифы живы.
И слишком поздно — что за это придётся платить.

Тени становятся ближе.
Друзья исчезают.
А то, что было найдено, теряется первым.

— Волков! Опять летаете во снах вместо нормальной работы? — профессор Соколов стукнул тростью по полу, задевая стенд с фотографиями раскопок, за которым стоял. Несколько снимков сорвались и полетели вниз.

Я вздрогнул от неожиданности и открыл глаза.

— Извините, профессор! — быстро ответил я. — Такого больше не повторится.

Он всё так же недовольно оглядел аудиторию и бросил на меня сердитый взгляд из-под густых седых бровей.
— На сегодня с вами закончим, как и со всеми остальными. А к следующей встрече прошу подготовить доклад на тему: «Религиозно-мифологическая целостность славян в период их христианизации», — закончил он, всё так же недовольно оглядывая аудиторию.

Под недовольный гул собравшихся профессор, не обращая ни на кого внимания, подошёл к своему столу и, не торопясь, начал складывать бумаги и папки с фотографиями в потрёпанный временем дипломат.

Собравшись максимально быстро, я выскользнул из аудитории в коридор, где наконец смог свободно выдохнуть.

Профессор Соколов был отличным преподавателем с внушительным списком наград и регалий, но к студентам относился предельно жёстко. За это и получил своё прозвище — Комендант.

— И какие у тебя сегодня планы, Волчонок? — раздался знакомый голос из-за спины.

Я обернулся и увидел Игорька — местного весельчака и заводилу. Мы познакомились уже здесь, в университете, куда я поступил после службы в армии. Нас свела общая знакомая на одном из «огоньков». К слову, тогда у меня на неё были серьёзные планы. Но не срослось — пообщавшись полгода, мы мирно разошлись каждый своей дорогой.

Прозвище он придумал в честь моей фамилии — Волков. В армии меня и вовсе звали исключительно Волчарой. И то — лишь после того, как я получил мастера по рукопашному и ножевому бою.

— Привет. Да вот, обещал маме помочь с ремонтом на даче. А перед этим — сходить в клуб: позаниматься после раскопок и повидаться с учителем и ребятами.

— Ты хочешь сказать, что твой учитель ещё жив? — удивился Игорёк, состроив соответствующую гримасу.

— Перестань. В свои годы он ещё многим фору даст.

— Ладно, не обижайся. Я так, разговор поддержать. Кстати, напомню: на выходных турслёт. Собираемся с ребятами. Будет всё как обычно — костёр, легенды, фольклор, что успели собрать за сезон. Все наши будут…

— Помню. Но в этот раз, боюсь, не успею. Позаниматься уж больно хочется — совсем деревянным стал за последнее время. Но если что, способ добраться до вас я найду.

— Деревянный… Можно подумать, в командировке с девчонками у тебя был полный порядок, — поддел он меня и тут же получил шуточный тычок локтем под рёбра.

За разговором мы почти дошли до главного выхода из института, как вдруг Игорёк подобрался, словно гончая, почуявшая добычу — разве что в стойку не встал.

— Ладно, Волчонок, смотри — не перетрудись. Если что, знай: мы тебя ждём.

С этими словами он ускорился, заметив знакомых девчонок и уже прикидывая, как бы к ним подкатить.

Эх… Горбатого исправит могила, а упрямого — дубина, — вспомнилась мне старая русская поговорка.

Усмехнувшись собственным мыслям, я вышел из института и направился на Ленинский проспект, чтобы добраться до Сокольников, где находилась наша небольшая, но уютная квартира.

Там же, только ближе к Русаковской, располагался и наш клуб по интересам. Это было место, где мы могли просто собраться и поболтать с ребятами в непринуждённой обстановке. В него входили такие же, как я, отслужившие в армии парни, не желавшие забрасывать спорт или тратить время впустую. Некоторым из нас даже довелось повоевать — как за страну, так и на стороне частных военных компаний. Чего-чего, а местечковых войн хватало во все времена.

Пока я ехал в вагоне метро, мысли сами собой уехали куда-то в сторону. Вспомнилось детство — точнее, отец. Он был археологом, заслуженным, с вечной пылью в складках куртки и историями, которые никогда не походили на обычные сказки. Вместо них он открывал мне целые миры — старые, забытые, но почему-то удивительно живые.

Иногда, вечерами, в уютном свете настольной лампы, он доставал старый альбом с пожелтевшими фотографиями. На них — уставшие, перепачканные глиной, но невероятно счастливые молодые люди у свежевырытых землянок. В их глазах плескалась та самая, настоящая страсть, ради которой не жаль ни времени, ни лишений.

А потом были сны. Яркие, как наяву. В них я был не просто слушателем, а спутником самого Переплута — хитрейшего и веселейшего из славянских богов. Мы летали на пушистых облаках, которые гнали по небу могучие ветра Стрибога. Шли по следу медведя с одной лишь рогатиной, ощущая в ладонях шершавую древесину её древка.

С возрастом это увлечение не прошло, а лишь окрепло. Я всё глубже погружался в изучение славянской культуры. Из всего пантеона меня особенно привлекала Мара — богиня, стоящая на границе жизни и смерти, хранительница тайн и неизведанных путей. Она не казалась мне злобной или жестокой — скорее справедливой и неумолимой, как сама судьба.

Взгляд упал на амулет с её символом, висевший у меня на груди, и я вспомнил, как нашёл его. Это было на Горном Алтае, где мы с отцом искали капища древних жителей тех мест. Во время раскопок нам открылась небольшая гробница. Отец разрешил мне её осмотреть, и в луче фонаря что-то блеснуло в щели на полке, спрятанной за старой каменной плитой. Там, в маленькой нише, лежал этот амулет. С тех пор я с ним не расставался.

В средних классах я начал ходить в кружок ГТО «Красный рейнджер», где бывшие офицеры различных специальных служб преподавали нам основы выживания в незнакомой местности, азы альпинизма и многое другое. Многие мои сверстники крутили пальцем у виска, не понимая, зачем мне это нужно. Ведь куда приятнее собраться с девчонками на какой-нибудь стройке или просто весело провести время на дискотеке.

Позже, именно это и повлияло на то, что меня взяли во вторую отдельную бригаду ГРУ ГШ под Печорой, где я отслужил срочную службу. Потом был контракт и небольшая войнушка в жарких африканских странах.

Пока я был в армии, умер мой отец. Инфаркт.

И поскольку он хотел, чтобы у меня было хорошее образование, я поступил в университет, параллельно подрабатывая, где придётся — между учёбой и выездами на раскопки от вуза.

Погружённый в воспоминания, я чуть не уехал в депо. Но, слава Богам, вовремя опомнился и выскочил уже в закрывающиеся двери поезда, чтобы, выйдя из метро, и окунуться в настоящий ледяной туман.

На улице было градусов пятнадцать, не меньше. Где-то над городом, ближе к центру, в небе ещё догорала иллюминация — та самая, о которой сегодня весь день болтали в университете: какой-то олигарх праздновал день рождения. Я успел заметить лишь несколько последних всполохов.

Всю дорогу направляясь в сторону Русаковской я ощущал странный кислый запах. Газ? Но, откуда он мог здесь взяться. Не так уж и морозно, чтобы лопнул газопровод. На всякий случай всё равно стоило позвонить газовикам — пусть проверят.

Людей мне по дороге почти не встречалось. Даже не было тех несносных мальчишек, что цепляются за троллейбусы и катаются сзади. А если кто и попадался, то шёл— закутавшись от ветра и… словно задумавшись о чём-то своём.

Зайдя в клуб и раздевшись, я увидел учителя. Солонинкин Виталий Андреевич — довольно известный в узких кругах специалист. Он обучал нас рукопашному бою уже выйдя на пенсию, за что мы с ребятами были ему искренне благодарны.

— Здравствуйте, — не скрывая радости от встречи, произнёс я.

Он повернулся в мою сторону, и я невольно отметил, как сильно он сдал за последние месяцы: плечи опустились, во взгляде появилась усталость. Впрочем, если быть честным, семьдесят три года — возраст немалый.

— Алексей, заходи! Давно тебя не было. Пока остальные подтягиваются, рассказывай, где пропадал и что интересного видел, — сказал он и по-отцовски обнял меня.

Раздевшись, направился в наше «додзё», но взгляд невольно зацепился за приоткрытую дверь, из которой только что вышел учитель. За ней виднелась стена, уставленная… оружием.

— Учитель, вы всё-таки это сделали? — не удержался я, кивнув в сторону комнаты. — Можно войти?

— Конечно, Алексей, проходи, — в его голосе прозвучали нотки законной гордости.

Мечта Виталия Андреевича создать собственную оружейную комнату наконец сбылась. Я замер на пороге, впечатлённый. На стенах, в строгом порядке, соседствовали русские шашки с кавказскими кинжалами-кама; рядом примостились изогнутые турецкие ятаганы и восточные дао с японскими катанами. В напольных витринах, подсвеченных мягким светом, лежали десятки ножей со всего мира — от практичных скандинавских до экзотических африканских.

Особое, почётное место занимало отечественное оружие. Учитель всю жизнь посвятил обучению сотрудников силовых структур. Многие из его учеников, пройдя через горячие точки и выжив благодаря его науке, со временем заняли высокие посты. Теперь, зная о страсти наставника, они в благодарность дарили ему эти уникальные экспонаты. Между бывшими учениками даже шло негласное соревнование — кто преподнесёт более редкий и ценный экземпляр.

— Это поражает, учитель. Но когда вы успели всё это собрать? Ведь недавно здесь ещё ничего не было, — спросил я, переводя взгляд с одной стены на другую и сдерживая мальчишеский порыв потрогать всё своими руками.

— Есть ещё добрые люди на свете, — хитро улыбнувшись, ответил он, бережно поглаживая витрину.

— Не боитесь, что кто-нибудь узнает о вашем сокровище? Может, стоит поставить сигнализацию, на всякий пожарный случай? — предложил я, не сводя глаз с оружия.

— Ну, пусть попробуют, — весело засмеялся учитель. — Пусть попробуют.

Пройдя на кухню, я поставил воду и насыпал в гранёный стакан, служивший здесь вместо заварочного чайника, сухую заварку. Наставник же достал из старого комода — непонятно, как он вообще оказался в клубе, — пряники и ванильные сухари.

Разлив чай, мы сели за стол. Учитель взял сухарь и начал размачивать его в стакане. Я же, согрев руки о горячее стекло и вдохнув терпкий аромат, начал рассказывать:

— Мы в этот раз опять ездили на Урал. Кто-то говорил, что нашёл старые карты, которые якобы могут помочь отыскать Золотую Бабу — Хозяйку Медной горы. Грех было не съездить. Но ни золотой, ни медной так и не нашли, хотя прошли немало.

Я продолжал вспоминать разные курьёзные случаи из командировки, пока мы ждали остальных ребят. Когда все собрались, оказалось, что нас немного — всего пятеро. Остальные, сославшись на недомогание, остались дома. Парни были хорошо знакомые, так что встреча вышла тёплой и по-домашнему уютной.

Пообещав позже рассказать обо всех своих приключениях, мы переоделись и приступили к занятиям.

У наставника было чему поучиться. Он многое знал — как в рукопашном бою, так и в обращении с холодным оружием. Сегодня у нас как раз была последняя тренировка. Разобрав учебные деревянные ножи, по весу не уступавшие настоящим, мы разбились по парам. Сначала вспоминали старые сцепки, постепенно разогреваясь. Затем учитель показал ещё несколько хватов и способов ухода от них.

— Из вспомогательных действий в ножевом бою эффективны только удары ногами. В первую очередь рекомендую подскок — лёгкий, свободный и быстрый. Одним молниеносным движением подскочили — и сломали противнику голень или колено. Это два основных и самых действенных вспомогательных удара, — объяснял он перед отработкой.

Во время резких движений по шее иногда била цепочка с символом Мары. Порой она отвлекала довольно сильно — хочешь не хочешь, а приходилось задумываться, как бы в будущем приспособиться к ней.

После занятия мы, как всегда, по нашей старой доброй традиции уселись пить чай. Стол пополнился вареньем из сосновых шишек и шоколадными конфетами, которые принесли ребята. Сначала пустили по кругу «братину», сопровождая её тёплыми словами от ребят в мой адрес. Я отвечал тем же. Что скрывать — было приятно снова собраться вместе.

Разговорившись, не заметили, как пролетело пару часов. Пришлось одеваться в ускоренном темпе, чтобы успеть добраться домой, пока окончательно не стемнело и можно было успеть на последний городской транспорт.