Вороница. Пойманные души

От зловещего воя, нечеловеческого и издаваемого даже не зверьём, стынет кровь и волосы дыбом встают на затылке.

Бегу.

Жадно хватаю воздух. Обратно из груди, горящей огнём, он вырывается со свистом, нарушая гнетущую тишину. Никогда мне не было страшно в лесу, но сегодня ужас безоглядно гонит вперёд.

Здесь всё пропитано безнадёжностью, пронизано тленом… и смертью. Давным-давно, оставив мёртвые земли, живые не зря прозвали лес Забытым. Чащоба погрузилась в стазис много зим назад. В этих местах время как будто застыло, поймав и ветер в свой плен.

Я стараюсь бежать как можно тише, не наступать на хворост и редкие камни, принесённые весенней полноводной рекой, но удары отяжелевшими ногами о землю, разносятся между мрачных неподвижных тёмных стволов. Кое-где на почве влага замёрзла, она хрустит, создавая дополнительный шум. Звуки собираются, множатся и катятся вперёд. Они отражаются эхом от безмолвных деревьев, отчего мне постоянно чудится преследование. Но настоящей погони пока нет. Низшие мертвяки обладают плохим слухом, их плоть медлительна, а разум как у земляных блох. При другом раскладе меня бы уже выследили и настигли. Схватили цепкими костлявыми руками. Но как долго ещё мне будет сопутствовать удача?

Одежда после падения в реку успела просохнуть, а длительный бег согрел промёрзшее до костей в ледяной воде тело. Но с каждым шагом уставшие ноги наливаются тягучей тяжестью, и перед глазами плывут красные круги, сильнее затмевая обзор.

Я пробегаю ещё сколько-то шагов и валюсь на сырую, подгнившую за зиму траву, густо выстилающую местность. Больше нет сил. Нет мочи снова бежать.

И не могу обернуться…

Меня едва зацепило проклятием, которое швырнул мелкий прислужник тёмных книг, но этого хватило, чтобы кубарем вылететь из пробитого в горе окна и, против моей воли вернуться в человеческий облик. Каким-то чудом во время падения, я не убилась об острые выступы и камни, торчащие пиками вверх. Погружение в реку не привело в чувство, а лишь сильнее оглушило. Помню, как бурные холодные воды сносили меня к Забытому лесу. Этот лес люди, двуликие и маги обходят стороной, лишь бы не ступить на землю, кишащую умертвиями. Как и избегают безжизненную каменистую долину реки от Трезубца до чащи.

В стремительном течении горной реки, выдохшись от борьбы за каждый глоток воздуха, я ненадолго впала в беспамятство. Следующее, что я смутно помнила, как огромный мужчина опускает меня на каменистую землю. Он выловил ослабевшее тело и перетащил на безопасное место, где меня не мог снова захватить в свои объятия смертоносный поток. Уже навсегда.

Спустя некое время сознание полностью вернулось, и я решила бежать через Забытый лес. Хотела пересечь его ближе к краю, только бы не остаться на открытой местности. У меня не хватило смелости пытаться преодолеть реку, что уже чуть не погубила меня.

Я лежу на спине, пытаясь отдышаться, чтобы снова рвануть из леса, навевающего дикий страх на все живое.

Влажный воздух пахнет гнилью и плесенью. С огромным трудом продираю глаза. Усталость против воли уверенно затягивает в сон. Поддамся ему, и сама покину сторону живых. Позволяю себе ещё немного полежать и восстановить силы. Сердце замедляет свой безумный стук и перестаёт гулко отдаваться в ушах.

Словно в хмеле смотрю на Луну. Она сверкает, как голубой лёд на вершинах Инзгольда, проглядывает меж голых ветвей, взмывающих до небес высоченных деревьев. Здесь, в глубине чащи, находятся неизвестные мне растения. Да кто в здравом уме полезет изучать Погиблые земли?

Немного отдышавшись, кряхтя поднимаюсь и снова бросаю взгляд на предвещающее беду небо.

Сколько у меня времени, прежде чем голубых Лун станет три и они выстроятся в ряд, ознаменуя, что тёмное проклятие свершилось?