Воронов дар. Изнанка прошлого

Я ждал Олега у гостиницы, казалось, целую вечность. Хотя он приехал за мной достаточно быстро.

Он бросил на меня мрачный взгляд, ничего не сказал и только я захлопнул дверь, как тетраход на всей скорости понёсся по трассе в сторону выезда из нового города.

Всё это время ожидания я терялся в догадках: зачем великому князю самому лично понадобилось приезжать к нам с обыском? Самые худшие из предположений — Тайной канцелярии стало известно о запретном зелье для мамы. Если это как-то выяснилось, нам конец. Казнят и мать, и отца. От этой мысли мне стало не по себе, спёрло дыхание, закружилась голова, а из-за потерянного во время дуэли тепла стало ещё холоднее, меня буквально затрясло от нервного напряжения.

Нужно было срочно успокоиться. Может всё не так страшно. Может это очередная проверка, а великий князь приехал к нам просто узнать, как продвигаются дела с источником. Мать уже выпила зелье и распознать его действие сможет только сильная ведьма и то, только в том случае, если будет знать, что нужно искать.

Вдох-выдох. Я не могу потерять родителей, не так, не сейчас, не после того, как всё только начало налаживаться.

— Есть предположения по поводу обыска? — спросил я Олега.

Гнетущее молчание, которое длилось уже несколько минут, выводило меня из себя. Нужно было хоть что-то говорить, чтобы успокоиться и отвлечься.

— Нет, — мрачно мотнул головой Олег. — Игорь мне ничего не сказал, не смог сказать. Только велел привезти тебя. А у тебя есть какие-нибудь догадки? — он пытливо уставился на меня.

Я отрицательно мотнул головой. Вдох-выдох.

— Что за одежда на тебе и почему ты такой потрёпанный? — поморщившись, спросил Олег.

— Я спасал свою репутацию.

— И как? Спас? — без тени улыбки очень серьёзно спросил дядя.

— Более чем, — кивнул я. — Я нашёл того, кто выдавал себя за меня и заказал подъёмщикам. Но сейчас это не имеет значения.

— И кто же это? — Олег с любопытством уставился на меня.

Вдох-выдох. Мне почти удалось успокоиться, морально я настроился на любой исход. Если мои худшие предположения подтвердятся, я всё равно не дам им казнить родителей. Если понадобится, мы будем сражаться, сбежим, сделаем всё что угодно — но мама и папа будут жить.

— Яр, кто это? — повторил вопрос Олег, так и не дождавшись от меня ответа.

— Григанский-старший.

— Родомир?! — Олег так удивился, что не справился с управлением и тетраход вильнул на дороге, едва не наехав на тротуар и не сбив двух ковыляющих старушек. Но Олег быстро справился с управлением, выровняв транспорт.

— С чего ты взял, что это Родомир Григанский? И зачем ему вообще это понадобилось?

— Это был не совсем он, но с его подачи, — нехотя сказал я. — Это длинная история, позже объясню, у меня есть доказательства. Сейчас главное — вернуться домой и убедиться, что всё в порядке.

Олег неодобрительно закачал головой. Мой ответ его явно не устроил. И несмотря на волнение, которое он испытывал так же, как и я, любопытство оказалось сильнее.

— Зачем Григанскому это понадобилось? — с нажимом спросил он.

— Месть отцу за детские обиды, — вздохнул я, понимая, что дядя так просто от меня не отстанет. — Его сын Борислав вызвал меня на дуэль, Родомир узнал об этом, и заставил Глеба Быстрицкого ослабить меня. Я должен был проиграть.

— Дуэль? Ну и влетит тебе от отца Ярослав! — закачал головой Олег, а после с любопытством спросил: — Но ты ведь не проиграл?

— Нет.

Олег невольно заулыбался, потом понял, что едва ли это педагогично, и снова сострил мрачное, серьёзное лицо.

Приехали мы в Вороново Гнездо так быстро, насколько это было только возможно. Олег выжимал из транспорта всю мощь, разгоняя движущую ойру внутри двигателя до немыслимых пределов.

У крепостных ворот стояли пять служебных имперских вездеходов — чёрных, массивных и глухих, как сейфы; и монолет, на котором, очевидно, и прилетел великий князь Григорий.

— Иди, мне внутрь нельзя, — мрачно сказал Олег, указав взглядом в сторону поместья. — Буду ждать здесь.

Я кивнул и поспешил покинуть тетраход, зашагав в сторону дома. Вокруг поместья сновали несколько человек в серых костюмах с поисковыми артефактами, на моё появление сразу же отреагировал один из них, что-то быстро затараторил в кольцо на указательном пальце. Наверняка сообщил, что я приехал.

Это меня почему-то слегка успокоило. Им зачем-то нужен я, может и обыск связан со мной, а значит, родителей это не касается.

Не успел я подойти к парадному входу, как навстречу мне выскочил мужчина средних лет в сером пальто нараспашку, из-под которого выглядывало круглое брюшко, упакованное в тесную форму сотрудника Тайной канцелярии. На первый взгляд мужчина показался весёлым и совершенно беззлобным, добрые улыбчивые глаза, несходящая усмешка из-под завитых по столичной моде усов. Его лицо мне показалось смутно знакомым, но скорее я его видел, когда он стал уже совсем стариком. И если я не ошибся, то здесь сомневаться не стоило - кажущееся добродушие лишь маска, передо мной был один из самых жестоких и опасных людей Славии.

— Княжич, а мы вас уже заждались, — приветливо заулыбался он, протягивая мне руку для приветствия. — Имею честь представиться, Святогор Макарович Денский, начальник Тайной канцелярии.

Сам начальник явился, наверное, наши дела совсем плохи. Я пожал его тёплую мягкую руку и приветственно кивнул, стараясь не выказывать волнения.

— Пройдёмте в дом, Ярослав Игоревич, незачем здесь мёрзнуть, у нас к вам есть несколько вопросов, — продолжал он говорить размеренно и дружелюбно, словно бы в нашем доме сейчас не было никакого обыска, а он приехал к нам погостить.

В доме сотрудников Тайной канцелярии была тьма-тьмущая, они, словно серые тараканы сновали повсюду, рыскали, лезли со всех сторон, обыскивая с поисковыми артефактами мебель, полы, стены.

Не мог я не заметить и двух ведьм, одну я не узнал, а вот вторая мне была весьма хорошо знакома — тёмная ведьма Зарина Дробус. И это насторожило меня ещё больше.

Анфиса, Нана и Савелий с перепуганными лицами стояли у стены, боясь шевелиться и практически слившись с этой стеной. Отца я нигде не увидел, зато мельком увидел маму, она сидела в гостиной на софе, куталась в шаль, зябко обнимая себя за плечи и отрешённо таращась перед собой. Мама почувствовала, что я смотрю, но даже словом обмолвиться нам не удалось. Мы лишь обменялись короткими взглядами, мама слабо улыбнулась мне, а я ей.

Святогор Макарович завёл меня в столовую, где весь обеденный стол был завален рабочими инструментами Тайной канцелярии: какими-то папками, чемоданчиками с инструментами, бумажными пакетами с надписями — в таких хранят улики. Над столом склонились двое мужчин, изучая зеркала связи, которые я сразу узнал. Одно принадлежало отцу, второе матери.

— Можно ваше зеркало, — вежливо, но при этом требовательно попросил Святогор Макарович.

Я спокойно достал зеркало и отдал, противодействовать специальной имперской службе неразумно, да ещё и крайне опасно.

— Дарий, запиши все контакты связи Ярослава Игоревича, — скомандовал он одному из своих ребят — сразу же прорезался голос начальника, и весь образ добродушия вмиг с него слетел. Но он тут же, как ни в чём не бывало, снова заулыбался, повернувшись ко мне: — Простая формальность, княжич. Назовите, пожалуйста, все свои контакты Дарию. И важно никого не забыть и тем более не утаить, княжич. Мы всё равно проверим.

Я кивнул, потом всё же решил спросить:

— А в честь чего у нас проверка?

Святогор Макарович расплылся в широкой улыбке, которая в этот раз мне совсем не понравилась, пригрозил мне пальцем, как расшалившемуся ребёнку и весело протянул:

— Пока что, княжич, вопросы задаём мы. А вы просто отвечаете. Честно и без всякой утайки. Договорились?

Я кивнул.

Застывший возле меня мужчина по имени Дарий в ожидании уставился на меня, с готовностью открыл блокнот для записей и занёс над пустой страницей карандаш.

— Отец, мама, — начал я медленно перечислять родственников.

— Называйте полные имена, — сухо отчеканил Дарий.

— Игорь Богданович Гарван, Злата Гарван, Олег Богданович Гарван....

Какое-то время я перечислял родню, знакомых, своих малочисленных друзей и всех тех, кого мне когда-то довелось внести в контакты своего зеркала связи. Я не собирался ничего скрывать, у Тайной канцелярии такие артефакты, что они вмиг выяснят все контакты. И тут главный фактор — я должен быть предельно честен. Солгу — это вызовет подозрения.

— Графиня Инесс Фонберг, — назвал я последнее имя, которое бы мне хотелось называть меньше всего.

Дарий поднял на меня заинтересованный взгляд, обратил на это внимание и Святогор Макарович, всем телом повернувшись ко мне и сложив руки на круглом животе.

— Это всё? — сухо поинтересовался Дарий, я кивнул, и он, захлопнув блокнот, направился к столу с моим зеркалом связи.

— Откуда в ваших контактах графиня Фонберг? — размеренно и спокойно поинтересовался Святогор Макарович, указав мне взглядом на один из стульев и приглашая присесть.

— Она спасла меня от чернокнижников, — спокойно начал я пояснять, — а ещё я ей был интересен. Точнее, не я сам, а то что я оборотень чародей. Отсюда и контакт.

— Как часто вы общались? — улыбнулся Святогор Макарович.

Я дышал спокойно и размеренно, нисколько не выдавая волнения, не давая повода начальнику Тайной канцелярии для лишних подозрений. И у меня появились первые догадки по поводу обыска. Инесс-Инесс, что же ты натворила?

— Иногда общались, — спокойно сказал я.

— О чём? — хищно подался вперёд Святогор Макарович.

— О разном. О всяком. Её интересовало моё здоровье, и просто дела. Мы общались как приятели.

— Приятели, — нехорошо усмехнулся Святогор Макарович. — Древняя вурда и княжич старшеклассник. Странное сочетание. Вас связывало что-то ещё? Графиня Фонберг расспрашивала вас только о личных делах или и о делах вашей семьи?

— Нет, ничего такого, — пожал я плечами.

— А почему ваши родители об этом ничего не знают? Вы скрывали от отца и матери, что общаетесь с вурдой?

Я снова пожал плечами:

— Я не об всем рассказываю родителям, не обязательно им всё знать. Они у меня слишком уж любят обо всём переживать, — я говорил небрежно, старательно подражая тону беспечного подростка, а потом, нахмурившись и понизив тон, спросил: — Графиня что-то нарушила, господин Денский? Из-за этого обыск в поместье?

Святогор Макарович загадочно улыбнулся, очень долго смотрел на меня, явно не собираясь отвечать. Он просто сверлил меня взглядом и явно ожидал какой-то реакции. Но я смотрел спокойно, следил за пульсом и изображал на лице лёгкое недоумение.

— Вы кому-нибудь рассказывали об источнике мёртвой ойры в Хорице? — спросил Святогор Макарович после довольно затянувшейся паузы.

— Нет, что вы?! — изобразил я ужас. — Как можно? Это государственная тайна. Могу поклясться на роду!

Я с готовностью вскинул руки, но Денский остановил, своей рукою мягко опустив их.

— Верно, Ярослав Игоревич, все верно вы говорите. Это государственная тайна! — он многозначительно вскинул указательный палец вверх и потряс им, а затем как-то резко потерял ко мне интерес и небрежно произнёс: — Пока можете быть свободны, княжич. Идите к матери, успокойте её. Она почему-то уж больно переволновалась при нашем появлении.

— А где мой отец? — прежде чем уйти, спросил я.

— Беседует с Григорием Алексеевичем, не переживайте. Можете быть свободным, сейчас ваши зеркала связи проверят и вскоре вернут.

Я неуверенно поднялся с места, продолжая старательно изображать слегка напуганного и растерянного подростка, но уходить не спешил. Я осматривал стол, пытаясь увидеть хоть какую-то зацепку, которая бы пролила свет на происходящее.

— Ещё один, — в столовую резво влетела та ведьма, которая мне незнакома. Она держала двумя пальцами на вытянутой руке какой-то тёмный маленький предмет и осторожно положила его на стол.

Этот артефакт я сразу узнал, но виду не подал, так как меня придирчиво сверлил взглядом Святогор Макарович, явно раздражённый тем, что я ещё здесь.

— Что это? — спросил я, играя любопытного юнца. Вряд ли кто-то из моих сверстников знает, как выглядит «муха».

— Идите, Ярослав Игоревич, — с притворным добродушием сказал Денский. — Идите в гостиную, вы свободны.

Я изобразил на лице досаду, мол, не узнал, что же такое у нас нашли. А после отправился в гостиную — сейчас я и вправду нужен был матери.

Найденная в поместье «муха» дала мне ещё один повод для размышлений. И судя по словам ведьмы, это был не первый подслушивающий артефакт. А значит, кто-то вхожий в дом натыкал этих «мух» по всему дому. И кто это мог сделать я тоже, кажется, уже догадался.

Никто из домработников на такое бы не осмелился, они не один год были преданы нашей семье, в этом я был уверен. Артемий Иванович тоже бы этого делать не стал, к тому же он достаточно давно покинул Вороново Гнездо, да и никаких мотивов у него не было.

Оставалась Инесс и Арнгейеры. И всё указывало на то, что «мух» расставили при последнем посещении именно последние. У Стефана и Луизы для этого была масса возможностей.

И Инесс... Инесс-Инесс, я же просил не лезть в это. Что же ты натворила, Инесс?

Арнгейеры наверняка сделали это по её указанию. Королева вурд так жаждала выяснить, что произошло в Хорице и почему прилетал император, что решилась на подобное. Теперь всё сходилось. Одно мне было непонятно, как об этом узнала Тайная канцелярия и почему прилетел сам великий князь?

Неужели Стефан и Луиза сдали Инесс? Или их внезапное возвращение вызвало вопросы у Тайной канцелярии? Их допросили, и они обо всём рассказали? Такое было возможно, но маловероятно, если только Арнгейеры уже не были под колпаком Тайной канцелярии. В таком случае это объясняло, почему здесь великий князь. Если император уже в курсе того, что они метрополийские шпионы, они будут искать следы и копать, выясняя, не помогал ли им кто-то ещё.

Мать сидела на той же софе, где я её и видел, когда вошёл в дом. Кажется, она даже позу не поменяла. Но когда я вошёл, она тут же оживилась.

— Ярослав, — печально улыбнулась она, протянув ко мне руки и явно желая, чтобы я сел рядом.

В гостиной по-прежнему вёлся обыск: двое мужчин и тёмная ведьма. Вид у тёмной ведьмы был весьма эксцентричный: чёрное откровенное не по случаю вечернее платье, сапоги до колен на длинных каблуках и пышная копна ярко-красных волос. Зарина Дробус собственной персоной. Сильная тёмная ведьма, единственная ведьма, входившая в Верховный ковен. Сейчас ей чуть больше тридцати, она ещё достаточно молода и привлекательна, я же её помнил уже другой: эксцентричность в манере одеваться переросла в некую безумность, Зарина одевалась как молодая девушка, что ни капли не красило расплывшуюся с годами фигуру дамы за пятьдесят.

Мать старалась не смотреть в сторону ведьмы, видимо, опасаясь того же, что и я. Что Зарина увидит действие запретного зелья. Но мы с мамой, кажется, ей были едва ли интересны. Она то стервозно усмехалась каким-то своим мыслям, то плавно, то резко, словно кошка двигалась, заглядывая под подоконники, под угловые столики и ковры.

Я присел с мамой, взял её холодную тонкую ладонь в обе руки, согревая. Хотя у меня самого едва ли руки были тёплыми.

Мама окинула меня взволнованным взглядом:

— Что за одежда на тебе? — шёпотом спросила она, потом её взгляд наткнулся на моё колено. — Ты что, ранен?! — ужаснулась она, увидев кровь.

Своим вскриком она привлекла внимание ведьмы, та бросила в нашу сторону любопытствующий взгляд, усмехнулась и продолжила обыск.

— Ничего страшного, там царапина, — поспешил успокоить я её. — Позже объясню, когда здесь всё закончится.

— Не переживай, нам ничего не угрожает, — шёпотом сказала мама, — просто что-то случилось, но не по нашей вине, поэтому нас обыскивают.

Я кивнул, мол, я и так знаю и не волнуюсь. Пока вели обыск в гостиной мы, с мамой старались ничего не обсуждать, и ни о чём не говорить, дабы не привлекать лишнего внимания.

Со стороны лестницы послышались голоса: отцовский — тихий и подавленный, и голос великого князя Григория — спокойный и деловой. Они спускались сюда.

Мы с мамой одновременно повернули головы в сторону дверного проёма из гостиной. Великий князь обратил на меня внимание, я же поспешил встать, поклониться и направиться к нему с протянутой рукой, как и требовал этикет приветствовать гостя столь высокого положения.

— Григорий Алексеевич, — кивнул я.

— Княжич, — плотоядно улыбнулся он мне в ответ и сухо пожал руку. — Как вы поживаете? Наслышаны о тех неприятностях, что с вами произошли недавно. Вы уже нашли виновников? — этот вопрос он адресовал отцу, повернувшись к нему всем телом.

— Пока нет, но мы активно этим заняты, — ответил отец.

Вид у него был отрешённый, где-то даже безучастный. О чём же они с Великим князем говорили там в кабинете за глухой дверью?

— Будем надеяться, что вскоре всё разрешится лучшим для всех образом, — произнёс Григорий вежливую дежурную фразу, а потом снова повернулся ко мне: — Будет очень жаль, если Ярослав не сможет приехать на летние каникулы, а после поступить в военную академию.

Григорий говорил это таким тоном, словно бы другого исхода событий и быть не могло. Я решил сегодня не нарываться и промолчать. Не те обстоятельства, чтобы дерзить и отстаивать свои интересы. По крайней мере не сегодня.

— Что ж, — Григорий натянул дежурную улыбку, снова повернулся к отцу. — Рад, что мы с вами друг друга поняли. Вы должны понимать — всё во имя Славии, во имя империи, во благо народа славийского! Империя и император этого не забудут!

Отец с готовностью произнёс:

— Во благо! Во славу!

— На этом я вынужден откланяться, — довольно заулыбался великий князь. — Ждём весной вас и всю вашу семью во дворце на празднованиях новогодья.

Отец закивал и пожал руку князю на прощание.

— Конечно, мы как всегда, обязательно будем на балу и гуляниях.

Попрощавшись, великий князь и ещё несколько его людей, тенью таившиеся где-то у лестницы, покинули поместье.

Я покосился на отца, он тоже взглянул, окинув меня негодующим взглядом. Ему тоже не понравился мой вид, но он промолчал. Очевидно, так же, как и я, решив, что сейчас не время и не место это выяснять.

Мне так много сейчас хотелось спросить у отца, рассказать поскорее о том, что я сумел сделать, но вместо этого мы в молчании отправились в гостиную к матери и просидели там, не проронив ни слова, пока сотрудники Тайной канцелярии не начали собираться и паковать в свои чемоданы поисковые артефакты.

Напоследок к нам подошёл Святогор Макарович со своей добродушной ухмылочкой:

— Мы закончили, — радостно сообщил он, словно бы они нас сейчас не обыскивали, а только что завершили ремонт в столовой.

— Всё в порядке? — спросил отец, едва заметно напрягшись.

— Да-а-а, всё замечательно. Вам больше ничего не угрожает, но на всякий случай мы поставили вам несколько «глаз» на улице и в доме в общих помещениях. Чтобы уж наверняка, князь. Сам Михаил Алексеевич велел это сделать, Гарваны важны для империи, будем вас сторожить и беречь, как зеницу ока.

«Глаз», как и зеркало связи, передавало изображение, но только в одну сторону. По сути это был артефакт слежения, правда, он светился в ночи и имел такие размеры, что не заметить его мог только слепой.

Но вряд ли кому-то из нас понравилось, что теперь за нами без устали будут следить, но возражать мы не могли. Теперь, как и сказал Святогор Макарович, из-за источника мёртвой ойры наша семья слишком важна. И я даже увидел в этом плюсы, если вдруг всё повторится как в прошлом и родителей снова попытаются убить, Тайная канцелярия тут же об этом узнает.

— Как долго «глаза» останутся у нас? — не выдержал и осторожно поинтересовался отец. — Все же они будут доставлять и мне, и моей семье определённые неудобства. К тому же законы о неприкосновенности частной жизни никто не отменял...

— Конечно-конечно, — закивал Святогор Макарович. — Это вынужденная, но временная мера. Как только мы убедимся, что всё в порядке, тут же их уберём. Не переживайте.

На этом сотрудники Тайной канцелярии слаженно и оперативно начали покидать поместье. Но Зарина Дробус почему-то не спешила уходить. Ведьма вальяжно и неторопливо брела вдоль стен коридора, бережно трогая картины и делая вид, что любуется ими. То, что она именно делает вид, а не любуется на самом деле, я сразу заметил. Потому что она иногда косилась в нашу сторону и явно ожидала удобного случая, чтобы завести с нами разговор, когда мы останемся одни.

И когда такой случай представился, она подошла, наигранно дружелюбно улыбаясь, но при этом выражение лица оставалось стервозным.

— Ждёте прибавление, князь? — обратилась она к отцу, даже не взглянув на него, взгляд Зарины был прикован к животу мамы.

Мама невольно прикрыла уже слегка выступавший животик, поёжилась, напряглась, бросила беспомощный взгляд на отца, ища поддержки.

— Да, это так, — коротко и спокойно ответил папа.

Зарина потянул руку к маминому животу, мать тут же попятилась, не скрывая неприязни, уставилась на тёмную ведьму:

— Не стоит этого делать, — вежливо, но твёрдо попросила она.

— Извините, — мурлыкнула ведьма, растянула рот в притворной улыбке, поспешив убрать руки за спину. — Это девочка, но вы уже, наверное, и сами знаете.

— Да, мы знаем, — кивнул отец, обдав её холодным взглядом. — Полагаю, вам уже пора, Зарина.

Но ведьму нисколько не смутило, что её открыто выдворяют, она продолжала стервозно скалить рот и пялиться на живот матери. Это и меня начало раздражать, но я только было открыл рот, желая указать ей на выход, как она меня опередила:

— Я её сразу почувствовала. У нас ведь она суть, одна сила, — Зарина загадочно улыбнулась и, слегка покачнувшись, резко сдвинулась с места направившись, на выход.

— Зарина! — уже у самого выхода окликнул её отец.

Та медленно притормозила и повернулась — ликующая улыбка, вопросительно вскинутые брови.

— Что ты имеешь в виду? — спросил отец.

— То и имею, князь. Твоя нерождённая дочь тёмная ведьма. Это большая редкость, могу вас только поздравить с этим.

И радуясь тому, какой эффект произвела, Зарина вышла прочь.

Мама, не скрывая ужаса, уставилась на отца, я и сам был шокирован не меньше остальных. Тёмная ведьма у нас в роду? У Гарванов никогда не было тёмных ведьм, несколько тёмных чародеев и те закончили плохо.

— Она ведь может ошибаться? — с надеждой спросила мама, сама прекрасно понимая, что вряд ли ведьма с такой категорией силы смогла бы допустить промашку.

— Даже если нет — в этом нет ничего страшного, — поспешил успокоить её отец. — Тёмные ведьмы всегда ценились, и мы сумеем воспитать её правильно, научим подавлять тёмную суть. Не переживай, — отец притянул мать к груди, приобнял, поцеловал в макушку. — Это ведь наша девочка, и мы её будем любить несмотря ни на что, какой бы она ни была.

— Конечно, ты прав, — вяло откликнулась мама, устало уткнувшись лбом в могучую отцовскую грудь.

В этот миг на улице послышался шум заведённых двигателей, вездеходы спецслужб начали покидать Вороново Гнездо.

Парадная дверь всё ещё была открыта, и мы видели, как со стороны крепостной стены, торопясь, чуть ли не бегом спешил к нам Олег.

Отец мягко отстранил от меня маму и теперь переключился на меня. В меня вперился его крайне сердитый взгляд. Это очевидно значило, что он недоволен моим видом и тем, что я пропадал в то время, когда должен был находиться дома. И чтобы поскорее реабилитироваться в его глазах, я поспешил сказать:

— Я выяснил, кто заказал покушение на меня, — а чтобы уж совсем дать понять, что я крайне серьёзен, поспешил к рюкзаку и достал шар памяти. — Здесь всё записано.

Отец удивлённо вскинул брови, но сердится не перестал. Кажется, я ошибся. И рассердило далеко не это.

В этот миг в поместье влетел и Олег, запер торопливо дверь, словно бы там на улице за ним кто-то гнался.

— Что это было?! — не в силах сдержать эмоции, воскликнул дядя.

Оно и понятно, он был уже на пределе. Это для нас хоть что-то было ясно, а он всё время обыска провёл в тетраходе, изнывая от догадок и волнения.

— Всё в порядке, — сухо отчеканил отец. — Можешь поезжать домой, тебя это не касается.

Олег от возмущения открыл рот, яростно уставился на папу, словно бы собрался наброситься на него с кулаками.

— Что? Меня не касается?! — разъярённо заорал он. — Да ты в своём уме?

— Я не могу рассказать, — зло зашипел на него отец. — Это государственная тайна. Лучше даже не спрашивай.

Олег снова открыл рот, теперь от недоумения. Я и сам продолжал теряться в догадках. Предположений было множество, и всё же меня интересовала истина.

— У нас повсюду «глаза», Олег, — мягко попыталась успокоить его мама, и это подействовало. Теперь Олег бросал полные подозрительности взгляды на стены у потолка, где обычно вешали «глаза».

— Так, ладно, — устало выдохнул отец, потёр виски большим пальцем и мизинцем, — тебе и правда сейчас лучше уехать, Олег. Как-нибудь потом обсудим это.

А после отец перевёл взгляд на меня. Нехороший взгляд, крайне сердитый и при этом жёсткий. Я не помнил, чтобы отец вообще когда-либо так на меня смотрел. Кажется, теперь я всерьёз его разозлил.

— Ко мне в кабинет, Ярослав! Бегом! — неожиданно громко скомандовал папа.

Я покорно поспешил наверх в кабинет. Что ж, несмотря на злость отца, возможно, сейчас я узнаю, в чём же была истинная причина обыска.