Вороны с городских окраин

— Он... Он... — захлебываясь, молодая мать размазывала по лицу слезы. — Он предложил, чтобы я отдала ему Машеньку! А в ответ обещал деньги...

— И вы утверждаете, что это был ворон?

Гарик выразительно кашлянул и бросил на милиционера предостерегающий взгляд. Из-за этих... скептиков они и так зря потеряли время, упустили возможность поймать существо при передаче младенца.

— Прошу вас, не обращайте внимание на моего коллегу. — Гарик наклонился, ободряюще улыбнулся женщине.

Та снова всхлипнула, испуганно глядя на него. Да, людей частенько пугало его лицо, рассеченное почти пополам старым шрамом.

Милиционер тем временем, порывшись в телефоне, протянул его экраном к женщине:

— Этот?

Гарик наклонился, смотря на экран с фотографией, запечатлевшей красивую рыжую девушку с вороном на плече.

— Н-н-нет. Обычный ворон, серый, городской.

Милиционер со скучающим откинулся на спинку стула, убирая телефон в карман.

— Это не ворон. Обыкновенная ворона.

Гарик посмотрел на него с внезапным интересом. Надо же, орнитолог какой.

— Может, и ворона. — Женщина опустила глаза и затеребила больничную простынь. — Но она говорила со мной. А когда я спросила, зачем ей мой ребенок, рассмеялась.

— Что ж. Мне все ясно. Спасибо вам. — Гарик поднялся на ноги и убрал свой блокнот в сумку.

— А он... она не вернётся? — молодая женщина смотрела на него с надеждой.

— Мой коллега останется здесь, будет дежурить за дверью. Если что-то случится, вы сможете позвать его на помощь.

— То есть...

— Простите, мне нужно идти. Я должен разыскать это создание. Вы, главное, не бойтесь. — Он тепло улыбнулся ей и вышел из палаты следом за милиционером.

— Я действительно тут нужен? А может, психа лучше?

— Нет, боюсь, опасность реальна. — Гарик покачал головой. — Если не для ее малыша, то для другого.

— А кто это вообще? На самом деле говорящая ворона?

— Я знаю только одно похожее существо, стремящееся выпить кровь младенца, первенца, точнее говоря. А ты?

Милиционер смотрел на него ничего не выражающим взглядом. Гарик вздохнул.

— Если оно придёт, то ночью. Посторожишь их, ладно? Кстати, как тебя зовут?

— Лейтенант Петренко.

— Ну вот что, Петренко. Я пока справки наведу. Чтоб убедиться. А ты побудь с ними. Если что, я тебя найду.

— Да без проблем. Начальство велело вам во всем помогать.

— Вот и умничка. Ну, я пошел.

Выйдя на воздух, Гарик глубоко, с наслаждением вдохнул. Мало какое место нагоняло на него большую тоску, чем роддом. Мало кто был так же уязвим для созданий ночи, как беременные и роженицы.

Поежившись от воспоминаний, он поспешил к ближайшей автобусной остановке. Скорей домой, перечитать скандинавский фольклор.

***

— Ночь прошло спокойно. Я устроился снаружи, под окном той комнаты, где маленьких держат. Вороны, конечно, мимо летали, но ни одна со мной не заговаривала, в окна не ломилась. В общем, вели себя вполне обычно.

— Я рад. Хотя и не уверен, что это хорошо. Как думаешь, каков шанс, что какая-нибудь девушка из провинции... не замужем, без средств, отдаст своего младенца говорящей вороне за деньги? Да, и напомни-ка мне, как часто младенцев находят в мусорных баках? Я думаю, городской хищник при должной выдержке без проблем достал бы ребенка. Рано или поздно. Скорее всего его гонит жадность...

— Зачем вороне ребенок? — перебил Гарика Петренко.

Тот помолчал, грызя карандаш, потом спокойно ответил:

— Чтобы выпить его кровь.

— Но зачем?

— Чтобы изменять свой облик. Это вальравн, лейтенант. Создание из датской мифологии.

— И какого черта оно делает у нас?

— Вот это нам с тобой и предстоит выяснить. Вот что. Капнулина живет рядом. Вряд ли бы вальравн стал искать жертву где-то далеко от дома. Он же считает себя высшим существом. Самым умным. Там мы и будем искать. Достань мне список моргов. Моргов, больниц, где проводят операции. Интересуют все места, в которых есть доступ к мертвым человеческим телам.

— Ладно. Как скажете.

— Иди, лейтенант. Сегодня я за тебя подежурю. Пока Капнулина и ее Маша — единственная ниточка.

Вторая ночь тоже прошла без происшествий. Гарик по примеру лейтенанта устроился в кустах напротив горящего огнями фасада роддома и каждый час обходил здание вокруг.

Пару раз свист ветра в ветвях заставлял его сжать заговоренный нож во внутреннем кармане. Но потом он заставлял себя расслабиться.

На следующей утро, невыспавшийся, хмурый Гарик встретился с Петренко у клинической больницы через три квартала от роддома.

— И что дальше? — спросил лейтенант.

— Нам нужно подняться на крышу. Морг же тут рядом, да?

— Да. На территории.

— Сперва туда, потом в больницу.

Неохотно, но на крышу морга их пропустили. Гарик, не щадя новые американские джинсы, облазил все, чуть ли не обнюхивая старый рубероид.

— Вроде чисто. Пошли в больницу.

Там они тоже ничего не нашли.

— Вы б мне сказали, что искать. Тогда мы проверили бы все гораздо быстрее.

— Меня без твоего удостоверения никуда не пустят.

— Я вам временное выбью. Специальное.

— Хорошо. — Гарик зевнул. — Искать надо следы того, что ворон кормили человечиной. Ты же... знаешь это чувство, когда попадаешь на место преступления? Запах смерти. Даже не запах. Ощущение.

— Знаю.

— Отлично. Это мы и ищем.

***

Звонок от милиционера прозвучал через два дня. Гарик устало потер переносицу и переспросил:

— Говоришь, это инфекционка?

— Так точно.

— Меня б туда без тебя и не пустили.

— Наверное.

— Это точно то, что мы ищем, то, о чем я говорил?

— Точно, — в голосе лейтенанта звучала совершенная уверенность. — Там все... Как на поле боя. Кровь. Старая. Ошмётки кожи. Перья. Помет. Там их давно прикармливают...

Гарик молчал. Он думал о том, кому могло потребоваться создавать вальравнов.

— И ещё, Игорь Валерианович. Там шерсть была. Вроде собачья. Серая.

— Я не Игорь, — усмехнулся тот в трубку. — Я Гарик.

— Разве это не сокращение от Игоря?

— Вообще-то мое имя Гарриус. Жди, Петренко. Я подъеду через три часа. Надо подготовиться.

— Может, мне помочь вам?

— Нет. Хотя...

***

Инфекционная больница в пригороде была небольшой. Ещё меньше было здание морга при ней. Низкое, приземистое. Темное.

— Я взял ключи у главврача. Неприятная тетка, но вроде не вредная. Худючая такая, модная. Не люблю таких. Вроде бы она поверила в историю про наркоманов. Мы сейчас туда пойдем?

— Нет. Раньше полуночи он не появится. Я поднимусь туда перед закатом.

— Один?

— Так нужно. Ты и так сделал больше, чем кто-либо другой за все то время, что я с милицией работаю.

— Кто вы, Гарик? Откуда?

— Это не важно. — Гарик покачал головой и поднял руку к шраму.

— Это он сделал? Вальравн?

— Нет. Другое создание. Гарпия. Мне почему-то везёт на летающих.

— И давно вы..?

— Достаточно. Это дурной, замкнутый круг. Ты находишь и уничтожает одного. Но почти сразу же появляется другой. Хорошо, если не несколько разом. Безумный, темный, ночной мир. Я завидую тем, кто о нем не знает.

Лейтенант усмехнулся.

— Мне знакомо ваше ощущение. Преступники — те же создания ночи, как вы их называете. В Советском союзе мечтали искоренить криминал. Но он в самой природе человека.

— Ночной природе.

— Да. И это зло... Оно постоянно. Просто где-то его сейчас меньше, где-то больше. Потом наоборот. Ничто не ново под луной, Гарик.

— Ну а глобальные катастрофы? Эпидемии, наводнения, цунами? Разве их не становится с каждым днём больше? Мы побеждаем одни болезни, но появляются другие.

— Вот. Это то, о чем я говорил. — Петренко улыбнулся. — Природа найдет выход. Победили чуму, оспу? Получите испанку. Тот же сезонный грипп. Сколько жизней он уносит! А насчёт катастроф — не их стало больше. Мир стал теснее.

Гарик взглянул на своего собеседника так, точно увидел его в первый раз.

— Вы это где-то прочитали?

— Нет. Думал. На дежурствах. Когда выдавалось спокойное. И разве я для вас не «ты»?

— Простите, Петренко. Я порой забываюсь. И, кстати, как ваше имя?

— Эдуард.

— Эдуард? Эдуард Петренко?

— А что такое? Разве хуже Гарика Валериановича?

— Нет. Я бы даже сказал, лучше. — Гарик протянул правую руку.

Лейтенант с чувством пожал ее.

— Может быть, когда это дело закончится, вы подумаете насчёт перехода ко мне. Нам нужны люди, умеющие думать.

— Возможно.

— Солнце садится. У вас усталый вид, Эдуард. Езжайте домой. Отдохните. Если все будет в порядке, я с вами свяжусь.

— Хорошо. Удачи вам.

Когда Гарик поднялся на крышу, вальравн был уже там. Он стоял, опершись о заграждение, спиной к нему и курил. Тощий парень в замызганном белом халате.

— Давно ты этим занимаешься? — спросил Гарик.

Парень обернулся с недоуменный видом.

— Занимаюсь чем?

— Да ладно. Хватит дурака валять. Давно ты вальравн? Наверное, ты здесь санитар. Вряд ли большее. Значит... Года три? Пять максимум. — Гарик так и стоял у выхода на крышу, в тени, но парень его прекрасно видел — он понял это по движению его глаз. — Скольких ты уже прикормил? Кто тебя создал? Зачем?

— Не слишком ли много вопросов для одной маленькой глупой птицы? — засмеялся парень, роняя окурок на рубероид крыши. — Хотя я могу тебе ответить — ведь ты и так сегодня умрёшь. Такой сильный охотник. Братья и сестры будут довольны.

— Так сколько вас?

— И тьмы, и тьмы, и тьмы.

— Понятно. Кто тебя создал?

— Моя хозяйка. Она любит таких, как я. Отщепенцев. Изгоев. Падальщиков. Она благоволит крысам внизу и воронам в небе. Зря ее забыли.

Гарик побледнел.

— О, вижу, ты начинаешь догадываться.

— Я начал подозревать ещё когда услышал, что тут инфекционная больница. Думаю, спрашивать, зачем она создаёт вас, излишне?

— Будь так добр, сделай комплимент своему разуму, и — умри!

Вальравн за мгновение вырос в три раза, конечности удлинились, пальцы тоже, отрастив кривые когти. Существо зашипело и шагнуло на Гарика.

Он сжал заговоренный нож, прошептал молитву и морок рассеялся. Перед ним стоял тот же тощий парень, только теперь со скальпелем в руках.

— Ах ты черт, — вальравн попятился, когда Гарик скинул кожаную куртку, демонстрируя ему свой арсенал.

— В чем дело? Ты же можешь превратиться в волка и загрызть меня.

— Нет, — замотал тот головой, — нет! Я на такое не подписывался.

И прыгнул с крыши. Гарик бросился следом, занося нож, но не успел. Метнулся большой черно-серый силуэт.

Грянул выстрел. Вальравн упал.

«Молодец Петренко, не подвел», — ссыпаясь со ступеней, подумал Гарик и выскочил на улицу.

— Парень мертв. Я попал в голову.

— Нет времени объяснять! Нам нужно начертить вокруг морга круг.

— Что? — заморгал лейтенант.

— Эдик! Просто делай, что я скажу. Мы сделаем тройной круг. Надеюсь, успеем. Это необязательно должен быть круг. Пару метров от стен отступай и чтоб прямых углов не было!

Гарик рванул из ножен клинок и наклонился к земле.

— Скорее! Вместе со мной! Рукояткой пистолета! Сойдёт за огонь!

Петренко выхватил табельное оружие и тоже сложился пополам, вогнав рукоятку в траву.

— Там, где асфальт или плитка, просто намечай, — просипел обогнавший его метра на три Гарик. — И молись, чтобы мы успели!

Черчение защитного круга пистолетом, казалось, никогда не закончится. Но вот наконец Петренко уткнулся в крыльцо, провел линию ещё вперёд и соединил ее с началом. Рухнул на траву.

Услышал за своим шумным дыханием тоже задыхающегося Гарика: охотник на ворон-оборотней сидел чуть поодаль, прижимая к телу правую руку, бледный, как смерть.

— Гарик? Ты что?!

Только сейчас лейтенант увидел влажно блестевшую дорожку рядом с прочерченными ими линиями.

Вскочив, Петренко подбежал и рухнул на колени рядом с Гариком.

— Ща, ща, скорую вызову.

— Нет... Мой телефон... Звёздочка и вызов... Это... Мои. Может, успеют... Она... Его госпожа...

Гарик произнес ещё какое-то слово или имя, Петренко не разобрал точно, вроде бы на букву «П». Нажав на его мобильник знак звёздочки, он параллельно набирал ноль-три на своем.

***

Главврач инфекционной больницы стояла у окна в своем кабинете в темноте. Она видела смерть одного из своих питомцев. Что же, ворона это не ворон. Но ворон, как птица Одина, была ей неподвластна. Ничего. Зато они так же любили человечину.

Раз — и женщина исчезла.