Восемнадцать лет...

— Ой, прелесть какая... Лара! Хорошенькие... дорогие, да?!

Алька, сидя за своей партой и поспешно повторяющая параграф по истории (обещали очередной контрольный тест) отвлеклась и повернула голову на голос. В соседнем ряду, за третьей партой сидела Ларка Таркова. Высокая, красивая девушка в идеальном школьном платье... правда, чересчур коротком на взгляд Альки. Таркова поймала взгляд Алевтины и обожгла полупрезрительным насмешливо-высокомерным взглядом.

— Не знаю, — протянула она и поправила каштановые завитые локоны, манерно запарив прядку за ухо. — Отец подарил на восемнадцать лет.

— Золотые... с бриллиантами, — восхитилась ее соседка по парте, а подружка-подпевала Тарковой только завистливо вздохнула.

— С алмазами, дурында! — огрызнулась Ларка, и Танька Перова пристыжено захлопнула рот.

Алька просто отвернулась. Золотые серёжки на её неискушенный взгляд были очень простые, а стеклянные, посверкивающие, маленькие, как пыль камушки, никак не тянули на гордое "алмазы". Да и уродовать себя, чтобы вставить крючки в уши ей казалось странным. Может и сережки красивы сами по себе, но делать проколы в собственном теле - ей этого совершенно не хотелось. Она не любила, когда что-то лишнее болталось на шее, на руках... как не пыталась мама приучить ее носить хотя бы бижутерию, душа к этому не лежала. Колечки терялись, забывались на раковине. Бусы рассыпались, цепочки путались и оставались лежать в маленькой деревянной шкатулке. Слишком неуютно от них было. И всё чужое, ношеное, не свое... от мамы, старшей сестры, бабушки... Лучше без них. Проще уж точно.

— А мне цепочку подарят, — сказала Женька, бросив ещё один отчетливо завистливый взгляд на чужие серёжки. — Мама и тётя сложились, и купили такую красивую, серебряную цепочку! У нее такое плетение красивое, и подвеска жемчужинкой... Мама подарок спрятала, но я уже нашла. Ну, не золото... зато красива-а-я! Вот увидите.

Алька заткнула уши и упрямо попыталась сосредоточится на тексте учебника. Последний год кому-то постоянно исполнялось восемнадцать и он хвастался подарками. Парни скромнее, но кое-кто пыжился не хуже Ларисы Тарковой и Женьки Селезнёвой. У одной отец магазин держит, у второй на север летает вахтой.

Не то, чтобы Алька завидовала. А если завидовала, то не дорогим вещам и украшениям. Отец Ларки пылинки сдувал с дочери. В первый класс он ее на плечах принес. Алька помнила это отчетливо и вот тут от души завидовала. Николай Тарков был внешне приятным мужчиной, и очень заботливым. Каждый день он привозил дочь в школу на своей дорогой машине, а в обед приезжал и забирал. Больше никто из родителей так не поступал и уже это ставило Ларису будто выше иных. А Женькин отец всегда давал дочери карманные деньги и та с пятого класса то фломастеры покупала, то дорогие краски для художественной школы... и он так гордился ее успехами в рисовании!

Отец Алевтину (или по семейному Альку) совершенно не замечал. Для него существовала работа, диван и телевизор. Он никогда ей не гордился, не интересовался как у нее дела, как она учиться и единственный раз, когда мама попросила его отвезти ее в дождь до школы, устроил чуть ли не скандал. Да, школа была в другой стороне, но на машине можно было за пять минут доехать, а вот пешком пришлось бежать под зонтом минут пятнадцать-двадцать. Алька тогда молча оделась и сбежала из квартиры, пока отец ругался с матерью. Не растает.

Талантами Алевтина особо не блистала, хоть и была одной из лучших учениц в классе. Всего две четверки по химии и физкультуре. Единственное, что у неё хорошо получалось это ладить с животными. Поймать соседского алабая за ошейник, что убежал от хозяина и так, за ошейник, отвести к дому на край улицы? Легко. Выстричь колтуны у соседского кота-перса, который возмущенно-яростно урчит-рычит и прикусывает пальцы? Легко и просто, еще и за ушком почешет и затискает вредину, так что тот тряпочкой в руках распластается и захрюкает-замурчит предовольно. Сделать укол-прививку и прочее, и прочее...

Только рядом нет ветеринарного училища, и максимум для нее из всех возможных вариантов только пед. колледж в городе рядом, где живет тётка. Которая отнюдь не рада будущему её приезду...

Почему-то у других семьи были дружные, отцы любящие, заботливые... крёстные тёти ласковые и всегда тебе рады, а какие у иных были бабушки!

Вот Альке в этом совершенно не свезло.

И вот это было обидно...

— Аля, мы не сможем купить платье на выпускной.

Вот эта новость за месяц до выпускного была как снег на голову. Все девчонки в классе дружно решили, что все в этот день должны быть в пышных бальных платьях... и Алевтина в первые загорелась мечтой такое платье надеть! И быть похожей на ту прекрасную девушку на картине... с ее темными локонами, в пышном платье, красивую...

— ... Эти платья слишком дороги. И куда в этом платье после? Его никуда не надеть! Ни на одно торжество или праздник.

Но ведь выпускной тоже праздник? И он раз в жизни?

Но Алька понимающе, чтобы не расстраивать мать, кивнула головой.

— В том году выпускные классы тоже покупали такие платья. И я договорилась со своей знакомой. Мы возьмём их платье в аренду за пятьсот рублей...

— Пятьсот рублей?! — отец, доедавший ужин из пюре и котлет, возмущенно уставился на мать. — За какое-то платье? Что она один раз оденет?! Пусть в школьной форме идет! Тоже мне праздник нашли!

— Вань, это невозможно. Там все будут в этих платьях! И это не такие большие деньги...

— Ты вечно всё на ерунду спускаешь, а потом у тебя денег нет!

Алька поспешно ретировалась из-за стола, благо ужин она уже закончила. А посуду она после родительской ссоры помоет...

Это было вчера...

А что будет завтра, когда ей официально исполнится восемнадцать... Последние полгода родители ругались страшно по любой ерунде. Отец - что ужин то горячий слишком, то остыл, то он это терпеть не может... а носки на сушилке недостаточно хорошо разглажены и повешены. Мама пыталась говорить, что это выпускной класс, что они живут только на ее зарплату и что машину лучше продать, раз отец с помощью подработки таксистом ничего не зарабатывает... а только на бензин, техосмотр и на двести рублей, что и на хлеб не хватает.

Говоря честно, жили они всегда почти исключительно на зарплату матери. Отец платил алименты первой семье, где у него были две дочери. И всю жизнь приносил в дом жалкие остатки после двойных алиментов. Машина была его золотой мечтой, и получив ее после продажи старенькой дачи, вцепился в нее клещом (благополучно позабыв что дача была наследством его жены). Подрабатывая таксистом, он однако никогда не имел денег и наверняка о том врал. Это даже Алька понимала. Как давно поняла, что будучи третьей дочерью, не оправдала надежд отца и глубоко его разочаровала этим. Про сестер она узнала поздно и чисто случайно. Отец никогда их не вспоминал. А она не решилась спросить, как их зовут.

Когда мама заикнулась о продаже машины... начался скандал.

Алька поспешно ушла в свою комнату. Вмешиваться в скандал взрослых её давно отучила мать.

Так что, вспоминая вчерашнее... Алька ничего хорошего от своего дня рождения не ждала. Старшему брату, родному со стороны мамы, пять лет назад на совершеннолетие прилетели обновки. Ему купили хороший джинсовый костюм, очень модный тогда, и крутые спортивные кроссовки. Деньги к материнской заначке добавила свои тётка и их бабушка. Так что Феликсу свезло. И отец Алевтины, откровенно недолюбливавший пасынка, тогда смолчал. Даже скупо поздравил, а потом... подарил свою электробритву, редкой модели. Брат тогда сильно удивился, но подарок ему очень польстил. Щетины у брата почти и не было!

Алька же сомневалась, что ей грозит хороший подарок. Мама спечет торт, в этом она была уверена. Хотя... если она опять поссорится с отцом, то лучше не надо ей мучиться с этой готовкой. Аля обойдется. Подумаешь, торт! И праздновать не надо. Гостей Алька никогда не любила. Дом для нее всегда был мирком только для своих, где нет места чужим. Правда, в последние месяцы дом перестал быть убежищем от всех тревог...

Громкий звон объявил о начале урока, и Алька поспешно оставила лишние мысли. Учитель объявил, что они сегодня пишут тест и грядущий день рождения окончательно утратил своё значение.

********************************

Утро выпало на воскресенье.

Можно понежиться вдоволь, наслаждаясь тихим шелестом листвы за открытой форточкой. Полюбоваться на пляшущие солнечные зайчики на стенах. Поверх одеяла лежала кошка, самая большая драгоценность в жизни Алевтины, и девушка с тихой улыбкой невесомо поглаживала белую лапку с острыми коготками, а кошка тихо тарахтела и жмурила зелёные глазищи.

Алевтине Наумовой исполнилось восемнадцать.

Праздника не будет. Торта не будет. Накануне отец громко поскандалил с матерью из-за ерунды. Да и зачем он нужен, этот торт? Алька дразняще коснулась розового мокрого носика кошки пальцем и та в ответку его игриво прикусила, а потом лизнула.

Замечательное поздравление!

Встав, Алевтина быстро и привычно оделась в домашнее, прибрала кровать и пошла в сторону кухни. Никого там не было. Только записка от матери, что та ушла на ярмарку за продуктами. Алька привычно разогрела чайник и позавчерашние оладьи. Мёд на столе для мамы и бабушки, а Алька предпочитала несладкую сметану к ним. Ба вышла к завтраку намного позже, двигаясь тяжело и шаркая ногами.

— Доброе утро, — первой сказала Алевтина.

— Доброе, — сказала та, сев за стол.

Больше она ничего не сказала. Альку это нехорошо кольнуло. Могла бы сказать хотя бы "поздравляю"... но думать об этом было неприятно. Лучше было просто вести себя как обычно. Нечего тут расстраиваться!

Но ба всё же её удивила. Очень неприятно удивила. После завтрака, когда Алька, взяв книгу "Пасынки Вселенной", уютно устроилась в кресле в гостиной, та подошла к ней, громко постукивая бадиком по полу.

— Вот. С днём рождения тебя.

На колени, поверх книги положили в обычном целлофановом прозрачном пакетике сверток ткани. Алька удивлённо уставилась на него. Бело-желтая ткань, будто пролежавшая годы в каком-то углу платяного шкафа, больше всего напоминала... простынь.

— Это что...? — растерянно озвучила она вопрос.

— Так это, простынь, — спокойно сказала ба. — Ты вышивать любишь. Вот тебе ткань.

— Спасибо, — ошарашено ответила Алевтина.

Вышивать ришелье она любила... пару лет назад. Вот аккурат два года назад бабушка, не задумываясь, собрала ее "узорные тряпки" и кому-то отдала просто так. Мол, ее гостье они понравились, вот бабушка и щедро их все подарила. Альке тогда было жутко обидно за красивую скатерть, дорожку со сложным кружевом и маленькие, под ножки-вилки салфеточки с вензелями.

Тогда она бросила вышивание.

Кому оно нужно...

— И что? Это всё? — спросила замолчавшую Алевтину ба. — Ишь надулась, как мышь! Чего тебе еще надо, королевна?

— Мне ничего не надо, ба. Спасибо, — сухо, отчаянно не желая скандала и истерики от нее, ответила девушка.

Ба поджала недовольно губы и удалилась прочь.

Алька молча отнесла простынь в стирку и отправила ее в корзину. Та вся была в ржавых желтых пятнах. Замечательный подарок на восемнадцать лет... А двоюродной старшей сестре три года назад бабушка дала деньги на золотую цепочку. И мама доложила свои... и тётя... Нет, Алька не хотела никакой цепочки! Но не старую же простынь...

В обед пришел отец. Алька тогда, уже переделав обычные домашние дела, села за уроки на следующий день и прилежно зубрила ненавистную химию.

— Поздравляю с днем рождения, — сказал тот, войдя в ее комнату и положил на стол... сто рублей.

Алька потеряла дар речи.

Что?!

— Это... что? — совершенно растерянно и даже потеряно спросила она.

— Подарок. Купишь себе что-нибудь.

— На сто рублей?! — Алевтина изумленно подняла на него глаза.

— А тебе ещё что-то надо?! — неприятно поразился тот чёрной неблагодарности.

Алька почувствовала, как от обиды перехватывает горло.

— Знаешь, пап... — выговорила она. — Лучше ты бы просто сказал, поздравляю. Мне не десять лет, чтобы... на мороженое давать. Мне не деньги нужны...

— Ты такая же как твоя мать! Всё вам не так! На хромой кобыле не подъедешь!

Дверь комнаты громко хлопнула за сердитым отцом.

Какое прекрасное день рождение...

******************************

Мама вернулась ближе к часу, нагруженная пакетами.

— С днем рождения, Алька! Какая ты у меня взрослая стала! — улыбнулась та.

Алька подхватила сумки и они вместе пошли на кухню, разгружаться. Слова мамы чуть сгладили неприятное начало дня. Именно это Алевтине и хотелось услышать. Взрослая. Это было приятно. Лучше простыни, ста рублей и просто... всяких там украшений.

— Я пирожные купила, — будто извиняясь, сказала мама. — Ты прости, я не смогла приготовить торт.

— Ой, какие корзиночки! И желейные вишенки! Да ну, мам, и без торта обойдемся! Спасибо, — Алевтина чмокнула маму в щеку и та облегченно выдохнула.

— Да, не веселое будет у тебя день рождение... но мы чаю с тобой попьём! Сядем все вместе.

— Отец ушел на смену.

Ма чуть нахмурилась.

— Опять? Странно...

— А ба нельзя сладкое, у нее диабет, — напомнила Алька.

Так что праздничного стола, пусть даже они просто поставят чай и поставят коробочку с пирожными... в общем, не стоило этого затевать. Ма подумала так же и решила отвлечь дочь.

— А я сходила за твоим платьем. Пойдем смотреть! Примеришь, как оно на тебе. Размер твой должен быть, но мало ли что!

Платье с чужого плеча, взятое в аренду, не самое приятное в жизни... но лучше всех даров за сегодня. Алька вскоре уже стояла перед зеркалом в кремово-белом пышном платье, и крутилась перед ним.

— Постирать, погладить, лучше всех будешь!

Лучше всех, точно нет... Алевтина со своими детскими пухлыми скулами отнюдь не красива. Но платье село на ней как влитое, и оно очень понравилось девушке. Ей восемнадцать. Скоро выпускной. И она наконец скажет прощай школе!

А там взрослая жизнь...

**************************

Дни до выпускного пролетели быстро, так что Алевтина и оглянуться не успела.

Вот уже завтра заветный день. Такой же важный, как день восемнадцатилетия, не меньше! Обещал приехать брат, тётка из города со своим мужем, и родители вдвоем пойдут на ее выпускной. Чего еще желать?

Платье, вычищенное, отглаженное, висело в зале на вешалке, как сказочный наряд. А к нему были обычные белые на небольшом каблучке сандалии. Все готово, дожить бы до завтра...

— Алька! Собери мне бутерброды! И огурцы в пакет! — крикнул отец, приехав на обед. — Мне надо человека в Энск отвезти, черт знает когда вернусь! Хоть немного денег заработаю.

— Хорошо, — Алька послушно скрылась в кухне.

Отец воровато посмотрев ей вслед, подскочил к шкафу, и быстро выгреб оттуда стопку своей одежды. Поспешно затолкал в первый попавшийся пакет, метнулся к ящику стола, где хранились документы, вытащил паспорт, и файл с другими документами, и бросился прочь из квартиры. только дверь хлопнула.

— Пап, куда ты?! Я уже собрала! — Алька выглянула из кухни, а потом, вспомнив, что окна кухни выходят на двор, где отец всегда ставил машину, побежала на кухонный балкон.

Отец закрывал багажник и как-то резко обернулся, когда она выскочила на балкон с собранной едой.

— Вот бутерброды. И огурцы, — сказала Алька, протягивая ему собранные продукты.

— Ага. Ну, хорошо... я поехал! — отец взял протянутый пакет и сел в машину.

Завел, и уехал, а Алевтина пошла в квартиру. Так и не поняв, что отец уехал...

Хватились они его с мамой только к вечеру.

— Да где он пропадает? Уже одиннадцатый час! — волновалась мама.

На телефонный вызов он не отвечал.

— Ладно... может машина поломалась, и он ее чинит, — не очень уверенно и бодро сказала ма.

Чтобы отвлечься, она решила, что на выпускной дочери пожалуй выберет другое платье... Льняное платье выглядит дорого, но грубовато... а вот шифоновое более праздничное... Открыв шкаф в спальне, она с минуту растерянно смотрела в его глубины.

— А где вещи твоего отца?

********************************

Мать плакала, уткнувшись в подушку. А Алевтина потеряно сидела рядом, не зная, как ее утешить. Слова застревали комом в горле. И все возможные слова казались неуместными, глупыми, никчемными... и совсем никудышными.

Бальное платье невесомым призраком висело на вешалке и будто заполняло все пространство комнаты.

А откуда-то из-за стен, где-то у соседей, доносилась музыка и веселая песня.

—... восемнадцать мне уже!

Восемнадцать.

Вот она... взрослая жизнь.