Восхождение

Часть 1: Путь богов

Легкой походкой бежит по базару девушка. Иссиня-черные волосы, перехвачены белоснежной налобной лентой, на левом запястье простенький медный браслетик. За ней, то ли за дочкой, то ли за хозяйкой, еле поспевая, переваливаясь как уточка, спешит, боясь отстать, пожилая женщина с плетеной корзиной в руках. А вокруг со всех сторон продавцы-зазывалы кричат, предлагают товар.

Бежит девушка, смотрит по сторонам. Но неведомо всем, что это пресветлая Инанна решила прогуляться по городу, посмотреть на людей. Скучно ей стало в высоких покоях, вот и решила богиня посмотреть на город, который не посещала уже десятки лет.

─ О, прекрасная, позволь предложить тебе свежайших сливок, ─ перед ней возник смуглый юноша с глиняной чашей в руке.

─ Сливки твои, небось, кислы и горьки как полынь-трава? ─ ответила, усмехаясь, богиня.

─ Поверь, луноликая, это не так. Сам утром делал, чтобы порадовать честной народ.

─ А зачем же даром свой товар раздаешь, ─ богиня взяла чашу и чуть отпила из нее. Юноша не соврал: сливки были и впрямь хороши.

─ Понравилась ты мне, прекрасная, вот и решил угостить тебя от чистого сердца, ─ ответил юноша улыбнувшись.

─ Шутник. Небось ты это говоришь всем девушкам на базаре, стремясь получить за свои сливки поцелуй или что-то еще… ─ Инанна вступила в разговор, ей неожиданно понравился этот смелый юноша.

Подошла нянюшка, с неодобрением посмотрела на наглеца, посмевшего остановить ее подопечную. Встала в стороне, не сводя глаз с бойкого пастуха и сложив руки на груди.

─ Ты не права, бесподобная. Твои глаза чаруют, так что теряешь голову. Я готов утонуть в них как в водах Евфрата. Сердце замирает в груди. Я хотел бы целовать твои уста весь день не отрываясь, думаю, что они слаще меда. Я готов расчесывать твои волосы прядь за прядью, ведь они струятся как воды Тигра…

─ Ой, ой, ой! Что за бойкий язычок у тебя. Слова красивы и легки, как крылья бабочки, но думаю, что ты говоришь их каждой встречной, стремясь выгоднее сбыть свой товар. Сливки хороши, не спорю. Мы обязательно купим их у тебя. ─ девушка пристально посмотрела на свою спутницу.

─ Поверь, ─ юноша ударил себя кулаком в грудь. ─ Эти слова я впервые сказал только тебе. И если я вру, то пусть жестокая Лилит растерзает меня и вырвет мое сердце.

─ Какие громкие слова, какие страшные клятвы. Хорошо, я поверю тебе. Назови мне свое имя.

─ Думузи, ─ коротко ответил юноша. ─ Я могу тебя пригласить покататься на лодке?

─ Ох, батюшка мой строг, приходи вначале к нам в гости, вот и спросишь сам у него разрешение, ─ Инанна мило улыбнулась и посмотрела в небо, залюбовавшись полетом ласточек.

─ Хорошо, прекраснейшая, я приду. Позволь узнать, где твой дом, и как твое имя.

─ Дом мой недалеко от храма Сина, спросишь дом купца Муштула, а что до моего имени…То звать меня Гештинанна, ─ девушка звонко рассмеялась, довольная своей шуткой.

─ Замечательное имя. Оно напоминает мне о величайшей из богинь, и я думаю, что твоя красота не померкнет рядом с ее.

─ Неужели ты видел суровейшую и беспощадную и остался после этого жив? ─ с удивлением, широко открыв глаза, спросила Инанна.

─ Нет, но я уверен, что это так.

─ Смотри, несчастный, богиня скора на расправу, об этом поют в гимнах жрицы. За такие дерзкие слова она может покарать тебя! О, а что, если вместе с тобой кара настигнет и меня, ─ Инанна испуганно огляделась, прикрыв ладошкой рот, словно боясь увидеть поблизости ту, чье имя они неосмотрительно произнесли.

─ Не бойся, ведь богиня не только сурова, но и справедлива. Увидев тебя, она согласится с моими словами, а если нет, то я умолю пресветлую покарать только меня одного, ─ Думузи нежно взял в руку ладонь девушки. ─ Поверь, я умру за тебя, с улыбкой на устах. И последнее, что я скажу в своей жизни ─ будет твое имя.

Инанна смотрела на продавца сливок с интересом, не торопясь высвободить ладонь. Этот разговор забавлял ее, и она решила продолжить внезапно начавшуюся игру.

─ Не бойся и ты, если сюда явится Инанна, я паду на колени и буду молить ее о милости. Богиня грозна, но милосердна к влюбленным, ─ девушка еще раз осмотрелась и сделала обережный жест от себя самой.

─ Прекрасная богиня прислушается к тебе, ─ сказал Думузи уверенно, ─ а теперь позволь налить в твой кувшин сливок и проводить домой.

─ Мы не захватили кувшин, ─ Инанна лукаво посмотрела на свою спутницу. ─ Да и до дома провожать не надо, проводи только до выхода с рынка.

─ Тогда я отдам тебе свой, ─ тут же, не раздумывая, ответил юноша, ─ и охотно провожу до ворот.

На прощание он спросил:

─ Так, когда можно прийти в гости? Я запомнил, где ты живешь.

Инанна многозначительно переглянулась со спутницей и, чуть подумав, ответила:

─ Приходи послезавтра. И смотри не забудь! Я буду тебя ждать!

─ Ни за что не забуду! ─ крикнул Думузи и радостный побежал к лавке.

Богиня задумчиво смотрела ему вслед, нервно перебирая в руке кончики волос и думая о чем-то новом, о чем она никогда ранее не задумывалась.

─ И зачем тебе это, божественная? ─ недоуменно спросила служанка, когда они остались наедине.

─ Пока не знаю. Ведь даже богам хочется, чтобы их любили не только за то, что они боги.

Потом, помолчав, добавила:

─ Я хочу, чтобы ты приготовила дом и всю обстановку. Мне захотелось увидеть его еще раз. Будем считать это просто капризом.

И были встречи, и прогулки на лодке, и долгие беседы в шатре, и подарки, и первые робкие поцелуи под звездным небом. А потом ─ сваты, богатые дары, благословение «отца» и согласие смущенной девушки на брак.

Гуляла свадьба. Гудели флейты, звенели струны арф, били барабаны, жонглеры кидали в вечернее небо горящие факелы, кувыркались обезьянки. А стол, а угощение… Думузи постарался на славу, он не взял у любимой ни медного сикля. Все устроил сам, хоть и пришлось заколоть полстада, чтобы накормить всех гостей и соседей. Пиво лилось рекой. Такой яркой веселой свадьбы улица гончаров еще не знала. Инанна сидела за столом и наслаждалась простым человеческим счастьем.

А потом их оставили наедине. Руки человека ─ руки любимого сняли с ее головы покрывало, освободили ноги от тугих ремешков сандалий и омыли их. Потом Думузи потянул завязки на платье, и оно упало к ногам девушки. Она стояла в лунном свете, чуть прикрывшись руками и смущенно глядя в землю. А он подхватил ее легкое, почти невесомое, тело и бережно отнес на брачное ложе, осторожно лег рядом, провел пальцами по черным густым волосам и стал покрывать тело поцелуями, начав с лица и постепенно спускаясь все ниже и ниже. Инанна почувствовала желание и истому, то, что не чувствовала уже много столетий.

Сколько осталось в прошлом крепких объятий и пламенных поцелуев, сколько жарких ласк и сводящих с ума слов. Еще бы, ведь каждому лестно разделить ложе с богиней, пусть даже на одну ночь, пусть даже если после этой ночи блаженства настанет жестокая расплата – смерть.

Но здесь она чувствовала что-то другое. Она чувствовала, что ее любят, и будут до конца времен. Думузи нежно ласкал и дарил ей радость не как богине, а как простой смертной женщине. Она решила отдаться этому неизведанному ранее чувству, стала отвечать на ласки пастуха, которые становились все жарче и жарче… Сердце бешено колотилось, они взлетали все выше и выше над ложем, домом, городом, миром… Пока все не кончилось… Богиня смущенно зарылась в подушки.

Первый луч Солнца заглянул в спальню новобрачных, Инанна с улыбкой смотрела на спящего мужа, нежно погладила его щеку. Щеку мужчины, подарившего ей эту ночь, ночь любви, ночь, в которую она стала настоящей богиней, пусть и в глазах только одного человека.

Любовь богов ─ не любовь людей. Любовь людей ─ не любовь богов.

Хорошо в летний день выйти на берег реки, смотреть на заросли тростника, слушать веселый щебет птиц, сидеть рядом с любимым, тонуть в глазах друг друга, положить ладонь на чуть округлившийся животик, вместе мечтать о будущем…

Внезапно на поле раздался многоголосый испуганный крик. Бык, чудовищный безумный бык, из стада лугаля выбежал на поле и бросился на отдыхающих людей. Злой умысел или ошибка ─ уже неважно!

Время богов ─ не время людей, но даже богине потребовались мгновения, чтобы предстать во всей своей силе, величии и мощи. И их не хватило. Бык добежал раньше. Но Думузи успел оттолкнуть любимую. Успел прикрыть своим телом, защитить. Бык ударил коротко и резко, снизу-вверх.

Только тогда Инанна явилась во всей своей славе. Короткий меч, легкий доспех. Кладовые богов полны оружия. Шаг вперед. Еще шаг и удар. Бык пал к ее ногам. Из горла фонтаном брызнула кровь. Залила прекрасное лицо. Богиня пнула остывающую тушу. С презрением посмотрела на убегающих. Никто из них не остался сражаться. Трусы! Только Думузи защитил ее. Ее и ребенка. Защитил ценой жизни.

Она бросилась к нему. Упала на колени. Любимый тяжело дышал. Зажимал слабеющими руками живот. Губы прошептали:

─ Слава Инанне, ты жива! Сохрани нашего сы…

Договорить он не успел. Соленые слезы потекли из глаз прекраснейшей. Инанна поднялась с колен. Кровь и слезы, слезы и кровь. Все смешалось. Жестокая стиснула зубы и произнесла слова. Протянула дрожащую руку. Покорный божественной воле бык поднялся. На знающая пощады богиня улыбнулась. Слепое оружие ее воли вышло из ножен. Бык ринулся на толпу.

Трусы должны понести кару. Трава и песок напитались кровью. Воздух огласился криками. Только насытившись она сменила гнев на милость. Сменила и ушла прочь, забрав новую игрушку с собой. Все, что было ей дорого, осталось на берегу. Боги не умирают, но она умерла в этот день.

Воля богов ─ не воля людей. Но даже боги не в силах вернуть того, кто ушел в страну без возврата… даже если ушел любимый… даже если в царстве мертвых правит родная сестра… законы Вселенной выше воли богов…

Плод под сердцем богини может расти и один день, и тысячу лет, но всему приходит предел. В покоях своего дворца Инанна, с грустью и радостью, смотрела на спеленутого младенца. О, как он похож на ее возлюбленного, умершего столько лет, а может дней, может часов, а может и секунд назад. Ведь время богов ─ не время людей.

Открылась дверь, и в зал неслышно вошел визирь богини. Он подошел и встал рядом, ожидая приказаний. Дочь Ану отвлеклась от новорожденного и взволнованно спросила:

─ Ну, что там? Что показало гадание?

─ Ничего, о, прекраснейшая! Печень ягненка гладка, как колено человека, по ней ничего нельзя прочитать.

─ Так зарежьте, если надо, еще тысячу ягнят! ─ со злобой и болью выкрикнула несчастная мать.

─ Божественная шутит? Нельзя задавать один и тот же вопрос даже дважды.

Инанна, стиснув руки, прошла несколько раз из конца в конец личных покоев, потом с обеспокоенным лицом обратилась к визирю:

─ Что ты предлагаешь делать?

─ Он должен знать ответ, ─ спокойно ответил советник.

─ Нет!!!

─ Если не знает он, то не знает никто, ─ лицо визиря не отражало никаких эмоций.

─ Иди. Если понадобишься, то я позову тебя, ─ отдала приказ властительница дворца.

Визирь удалился. Инанна задумалась: он точно знает ответ. Но какую цену запросит за помощь? От отчаяния богиня сжала голову дрожащими ладонями.

Ладья Инанны скользила по небесной реке, весла, как крылья птицы, плавно поднимались и опускались, следуя барабанному ритму. Еще один поворот, и ладья подошла к пирсу. Смуглые босоногие слуги в белоснежных одеждах приняли концы и закрепили их.

Кто-то, очевидно начальник дворцовой стражи в шлеме-маске, помог блистательной сойти на берег и проводил к деревянному дворцу, почтительно следуя в двух шагах позади. В тронном зале стояла приятная прохлада, Анзу сидел в фривольной позе, закинув правую ногу на ручку трона. Он внимательно читал таблички, сложенные рядом небольшой стопкой.

─ Сестрица, Инанна. Я знал, что ты придешь и велел приготовить твои любимые блюда, ─ мужчина изобразил на своем лице улыбку, отложил таблички и бегом спустился с возвышения.

─ Братец, Анзу, ─ Инанна обняла хозяина.

Тот отвел высокую гостью к небольшому столику, где уже стояло угощение: барашек под медовым соусом с овощами, горячие лепешки, свежие фрукты и ячменное пиво. Они уселись, с потолка полилась тихая музыка.

─ О моем визите тоже написано в таблицах? ─ поинтересовалась богиня.

─ И об этом тоже, ─ на губах хозяина дворца появилась дерзкая усмешка.

─ Должно быть это очень ценная вещь…

─ Без сомнения, иначе вы все не пытались отобрать их у меня, ─ Анзу резко парировал вопрос собеседницы.

─ Ты до сих пор помнишь?

─ Мне не дает забыть об этом рана, ─ улыбка хозяина стала более жесткой.

Он поднял правую руку и развернул предплечье тыльной стороной к богине. Руку обезображивал уродливый шрам, идущий от запястья до локтя. Шрам на руке-крыле, оставшийся после давней битвы, в которой боги попытались лишить Анзу его основного богатства – таблиц Судеб, в которых скрыты все тайны будущего.

Тонкие пальчики Инанны пробежали по побелевшему рубцу.

─ Ты не избавился от него до сих пор? ─ казалось, в голосе богини зазвучала искренняя печаль.

─ Да, ведь это память о тебе…

В зале повисла долгая пауза, которую нарушил сам хозяин:

─ Давай перейдем от разговоров к делу. Я знал, что ты придешь! Я знаю, что тебе надо, и готов ответить на твой вопрос. Но все в этой жизни имеет свою цену. Я все взвесил и решил.

─ И какую цену ты просишь, Зу?

Мужчина встал с места и чуть наклонился к собеседнице.

─ Я хочу ночи любви с тобой, о, прекрасная.

Инанна улыбнулась и тихо спросила, вкладывая в голос всю магию соблазнения, доступную ей:

─ Столь же длинную, как день творения?

Хозяин покоев громко засмеялся:

─ Будь наша ночь столь же длинна, твой сын умрет и кости его превратятся в пыль, прежде чем настанет рассвет. Я прошу ночи, обычной человеческой ночи. Утром я открою тебе тайну.

─ Я готова, ─ богиня поднялась, подбежала на цыпочках к мужчине, обвила своими руками его шею и впилась в губы страстным поцелуем. Они долго не могли оторваться друг от друга. Наконец богиня сделала шаг, платье белым облаком легло к ее ногам. Она раскраснелась, тяжело дышала, глаза горели.

─ О, всеотец Ан! Она прекрасна! И куда тогда смотрели демоны страны без возврата. Они слепы, да они должны были пасть перед ней на колени, а не терзать столь прекрасное тело, ─ подумал про себя хозяин дворца, но ничем и не выдал своих чувств.

Анзу терял голову. То, что задумывалось как унижение и месть уже не имело смысла. Она сводила с ума, ее глаза, ее волосы, ее плечи, ее грудь, ее бедра. Все было прекрасно, все ждало его поцелуев и ласки. Жаль, что эта ночь будет столь коротка. Он подхватил свою гостью на руки и увлек в личные покои.

В комнате стоял дурманящий запах трав, огонь под огромными медными курильницами не угасал. Луч Солнца коснулся щеки спящей женщины. Инанна открыла глаза и сладко потянулась. На широком кедровом ложе она лежала одна. Хозяин дворца стоял на широком балконе и внимательно смотрел на землю. Он почувствовал ее пробуждение, и не оборачиваясь сказал:

─ С добрым утром, прекраснейшая!

─ С добрым! Так ты выполнишь мою просьбу? Ты обещал!

─ Конечно, слово богов священно, ─ мужчина издал то ли смешок, то ли птичий клекот и развернулся.

Он поднял искалеченную руку, словно приносил клятву:

─ Если раньше я носил этот шрам, чтобы не забыть. Теперь буду носить, чтобы помнить. Завтрак ждет тебя. А теперь извини мне пора. Спасибо за ночь! И знай, что двери моего дворца для тебя всегда открыты.

Миг, и Анзу уже сидел на перилах балкона, собираясь покинуть комнату привычным путем.

─ Подожди, ты обещал!!! ─ в голосе богини зазвучали тревога и беспокойство.

─ Да конечно. Твой сын сможет получить божественную сущность, если пройдет свой путь от начала до конца, сам, без помощи богов. И сам, своими руками, создаст свое ме.

─ Ты шутишь!!! Ме созданы в давние времена, сейчас даже боги не могут повторить это.

─ Так записано в таблицах, ─ с этими словами Анзу перешагнул через перила и прыгнул в бездну.

Инанна бросилась вслед, желая услышать подробности. Но хозяин дворца, уже превратившийся в львиноголовую птицу, летел вниз, к земле людей. Миг, и он исчез, превратившись в точку. На земле в это время разразилась страшная гроза.

Опечаленная богиня стояла на балконе. Солнечный луч заскользил по ее бедрам, животу, спустился к лону. Только тут гримаса недовольства появилась на прекрасном лице богини. Она брезгливо отмахнулась, развернулась и быстрым шагом, почти бегом, вышла из дворца, по пути набросив на плечи покрывало.

Ее ждали, небесная ладья развернулась и отправилась обратно. За все время пути богиня не произнесла ни слова.

В покоях дворца звучала тихая, успокаивающая песня. Невидимый музыкант перебирал струны арфы. Усталая женщина склонилась над колыбелью, пристально вглядываясь в лицо спящего ребенка и стараясь запомнить родные черты. Сейчас без яркой косметики, придававшей ей агрессивность, Инанна походила на любую из сотен тысяч матерей Шумера.

─ Блистательная, ─ тихо окликнули ее, и богиня вздрогнула от неожиданности.

─ Да.

─ Время не ждет, рано или поздно вам придется отпустить его, ─ визирь вышел из тени и склонился в низком поклоне, ─ если вам трудно, то я сам сделаю это.

─ Нет… я сама, ─ женщина еще раз взглянула на младенца, приложила тонкие пальцы к своим губам и коснулась лица спящего. Малыш сморщил носик и громко чихнул, потом беспокойно завозился. Всем, стоящим в зале, показалось, что ребенок вот-вот проснется, но он только вздохнул поглубже и опять заснул.

─ Пора, ─ богиня резко выпрямилась, отвергла попытку взять у нее колыбель и стала по каменным ступенькам спускаться к реке. Пути богов ─ не пути людей. Шаг, второй, третий, и она уже стояла на берегу земногоЕвфрата.

─ Ты не забыл? ─ она протянула руку, стоящему чуть поодаль советнику.

─ Нет, о, божественная! ─ в руках мужчины появилась табличка, сделанная из глины со дна океана Апсу, с именем Шаррумкен. Его собственноручно написала мать, а потом обожгла в огне Гибила ─ божественного огня. Только эта табличка и серебряный браслет, подаренный ей когда-то на свадьбу Думузи, связывали младенца с прошлой жизнью.

Инанна положила табличку рядом с ребенком. Пусть те, кто найдет его, знают его первое имя. Богиня встала на колени и опустила колыбель в воды реки. Она чуть подтолкнула хлипкое суденышко и то, влекомое течением, поплыло вниз по реке. Отныне ее сыну предстояло идти своим путем. Пути людей ─ не пути богов. Но всегда нужен тот, кто присмотрит за тобой. Инанна присела и повелительно ударила ладонью по водной глади.

Тут же из воды показалось мужское лицо с зеленоватой кожей, волосы и борода его были подобны речной пене. Бог Евфрата нахмурил брови, он только отошел ко сну, но поняв, кто перед ним он покорно прошептал:

─ Чего желает, повелительница?

─ Проследи, чтобы с колыбелью ничего не случилось, ─ строго сказала богиня, развернулась и пошла прочь, не оборачиваясь, с гордо выпрямленной спиной.

─ Будет исполнено, божественная.

Всего три шага ─ и Инанна перенеслась в свои покои. Только здесь, отпустив слуг и оставшись в полном одиночестве, она дала волю своим чувствам.

Часть 2: Путь людей

Несет-качает колыбель в своих ладонях бог Евфрата. Вот город на левом берегу, а рядом раскинулись поля крокусов. Азупирану зовут его люди. Женщины идут к реке постирать, поют веселые песни. Огляделся речной бог, подогнал колыбель к камышам, туда, куда шла Энитум. Она первая и увидела какой-то темный предмет в зарослях, отложила белье, ступила в реку, подошла поближе и с удивлением увидела колыбель.

Видно так судили боги, но прожив в браке с Акки, царским садовником, тридцать лет она так и не смогла подарить ему ни сына, ни дочь. Они уже смирились с тем, что никогда не будет у них детей. Не веря своему счастью, женщина вынесла находку на берег и поставила на землю. Она осторожно откинула пеленку с лица младенца. Тот проснулся, подслеповато посмотрел на нее и закричал громким истошным голосом. Подруги, привлеченные шумом, всполошились и собрались около Энитум. Стали переговариваться, судачить, давать советы. Кто-то вспомнил, что у Кубатум недавно родились две девочки. Но одна из них вскоре умерла, а груди матери дают молоко на двоих. Женщина, конечно, будет только рада стать кормилицей богоданного сына.

Нашли в колыбельке и табличку с клинописными знаками, и серебряный браслет. По всем этим предметам женщины и решили, что матерью или отцом ребенка являлся кто-то важный и знатный, то, кто не хотел, чтобы о рождении младенца знали посторонние. Радости пожилых родителей не было предела.

Шаррумкен отвернулся и зевнул, прикрыв ладонью рот. Жарко, печет Солнце, тяжело сидеть на каменной скамье. А тут еще над головой летает большая муха, отвлекает от речей учителя. Сам же учитель тоже стал подобен гигантскому насекомому. Слова его из ясных и понятных превратились в нудное надоедливое жужжание.

Мальчик тряхнул головой, отгоняя навязчивое видение. Как бы ему хотелось убежать сейчас на реку, броситься в прохладные воды или поиграть с приятелями в мяч. Мальчишка вздохнул, он сегодня готов быть где угодно, но только не в классе. Из мечтательного состояния его вырвал чувствительный удар палкой по спине. Учитель строго спросил, поджав тонкие губы:

─ О чем ты думаешь, недостойный?

─ Простите меня, учитель, ─ мальчишка изобразил притворное раскаянье на своем лице.

─ Простите, ─ учитель надменно фыркнул, ─ я давно замечаю, что ты витаешь в облаках. Твои знаки на табличках подобны следам птиц, наевшихся перебродивших ягод, на песке.

─ Простите, учитель.

─ Что ты заладил одно и то же. Скажи, Шаррумкен, ты когда-нибудь видел табличку, которую нашли в твоей колыбели?

─ Да, учитель!

─ Каждая черта на ней идеальна! Они как будто начертаны рукой бога или богини!

─ …

─ Шаррумкен, я смотрю на тебя, и сердце обливается кровью. Как я не уважаю твоего отца, но я не вижу смысла продолжать обучать тебя. Ты ленив и упрям, словно дикий мул, ─ учитель тяжело вздохнул.

─ Но, учитель, поверьте. Я все сделаю, я буду учиться…─ начал повторять мальчик привычные слова оправдания.

─ Хорошо. Но это в последний раз. Если ты завтра утром не принесешь мне урок, то можешь не приходить в школу. Клянусь, Энлилем!

После уроков Шаррумкен собрался поиграть с приятелями, но что-то остановило его. Как будто сильный встречный ветер подул в лицо, когда он выходил за порог. Он вспомнил свое обещание, клятву педагога и решил остаться. Уселся поудобнее, взял в руку палочку и начал старательно выдавливать знаки на сырой глине. От усердия он даже вспотел. Чтобы знаки лучше выходили он чуть высунул и прикусил кончик языка. Постепенно на таблице появились слова, сказанные учителем в классе.

О все видавшем до края мира, о познавшем моря, перешедшем все горы…

В этот момент, где-то в глубине вод, в подземном дворце Энки зазвучала тихая музыка, заискрились разными яркими цветами пузырьки воздуха. Из ничего возникла маленькая точка, почти песчинка. Никто не смог бы сказать точно, какого она цвета, казалось, что в ней одновременно собраны все цвета мира. Бог, безмятежно дремавший на кушетке, открыл глаза и внимательно осмотрелся.

Он поспешно спустился в хранилище, подошел к нарождающейся сути и протянул к ней руку. Цветовые нити, окружающие материальную точку жалобно, словно струны арфы, загудели от божественного прикосновения. С удивлением и настороженностью бог осматривал нарождающееся ме. Такого он не видел давно, с тех пор как создан мир. Наконец Энки удовлетворенно кивнул, вернулся назад и снова погрузился в свое бесконечное созерцание мира. Время богов ─не время людей, они могут созерцать и думать бесконечно.

С раннего утра Шаррумкен вместе с отцом работали на строительстве. Под ритмичную монотонную песню мотыги опускались в желтый песок, готовя место для нового оросительного канала.

Подросток предпочел бы сбежать на реку с мальчишками, но отец поднял его ни свет, ни заря и забрал с собой на работы, в которых принимали участие все горожане. Где-то в полдень, когда Шамаш поднялся высоко в небо, объявили перерыв. Сын с отцом сели чуть в стороне, разделили ячменную лепешку и достали овечий сыр. Подросток ел быстро, глядя куда-то за горизонт.

─ Ты чем-то недоволен, сын? ─ спросил отец.

─ Зачем ты участвуешь в этих работах? ─ ответил мальчик, сдвинув брови, ─ ведь ты царский садовник. У тебя всегда есть работа в садах лугаля. Зачем выходить в поля со всеми?

─ Да. Но мы должны думать и о городе. Боги поселили нас среди песков и глины, где главная ценность пресная вода, что берет начало в божественном океане Апсу. Без нее не будет урожая, а значит, все мы умрем от голода.

Парень кивнул и тут же спросил:

─ Отец, а расскажи что-нибудь о растениях.

Отец, всю жизнь проработавший в городских садах, знал множество историй. Он задумался чуть-чуть и стал рассказывать о персиках, о том, как добиться сладости плодов, в какой день высаживать саженцы, как организовать полив, как сделать так, чтобы косточка осталась маленькой.

Мальчик мог слушать такие рассказы вечно, но долго отдыхать им не дали. Прозвучал сигнал, и люди вернулись к работе. Силы людей ─ не силы богов. Но сплотившись, они могут многое, даже выкопать третью великую реку. Реку, которая потечет по равнине наравне с Евфратом и Тигром, созданными богами.

В подземном дворце опять зазвучала музыка, нарождающееся ме стало чуть больше, чуть материальней, чем прежде.

Ночь. Шаррумкен неспешно шел домой из кабачка, в голове приятно шумело от выпитого и непрерывно звучала песенка, которую он недавно услышал на улице. Из приятного расположения духа его вырвал резкий женский крик. Юноша остановился и прислушался, крик повторился. Он постоял, размышляя стоит ли ввязываться в потасовку или переложить всю ответственность на городскую стражу… Но похоже, стража так и не вышла сегодня в свой дозор из караулки. Тогда юноша бросился на помощь. Иногда хмель открывает дорогу храбрости.

Он успел! У стены дома он заметил женщину, сидевшую на земле. Над ней тучей нависал какой-то громила.

─ Эй, красотка, не дергайся! Не люблю я это, ─ мужчина чуть повернулся и Шаррумкен увидел в лунном свете профиль наследника престола. Юноша отличался буйным нравом и был завсегдатаем самых грязных кабачков и участником всех городских потасовок.

─ Оставь ее, ─ твердо сказал новоявленный герой, выйдя вперед.

─ Да пошел ты! Знаешь кто я?

─ Оставь ее, в городе достаточно девиц, что охотно раскроют тебе объятия.

─ Вот именно. Эта тварь должна ноги мне целовать от радости, а не орать как резанная!

─ Она не достойна тебя, так пыль под твоими сандалиями, ─ Шаррумкен надеялся пока все уладить миром.

Но наследник не привык к отказам. Он оттолкнул руку парня и выхватил нож. Шаррумкен оглянулся: «Где же охрана? Наследник не должен выходить на улицу в одиночку?»

Никого! А принц наступал, размахивая оружием из стороны в сторону. Тогда юноша сжал пальцы в кулак и с силой ударил пьяного в голову. Тот отлетел в сторону, стукнулся о стену дома и сполз на землю бесформенной кучей.

В подводных чертогах Энки вновь зазвучала музыка, и сияние стало ярче.

─ Вставай, ─ Шаррумкен потряс упавшего противника, ─ иди во дворец и проспись.

Лежачий не ответил, юноша еще раз внимательней присмотрелся к нему и понял, что принц мертв. Неестественно повернутая голова, черная струйка крови в углу рта… Дерзкого наследника уже влекли на суд богов Иркалы.

Шаррумкен еще раз огляделся. Тишина, никого не видно. Тогда он решил спрятаться дома и сделать вид, что здесь ничего не произошло. Но увидел девушку и остановился. Та как затравленный зверек, сидела у стены, прикрывая наготу остатками разорванного платья.

─ Как тебя зовут? ─ поинтересовался спаситель.

─ Ташлултум.

─ Идти сможешь?

─ Наверное, ─ девушка поднялась, держась за стену, и сделала первый осторожный шаг.

─ Куда тебя проводить?

Девушка назвала место, и Шаррумкен понял, что слышал прежде о нем.

─ Ты случаем, не дочь Энметаны и Кубатум?

─ Это мои батюшка и матушка.

Юноша изумленно покачал головой, бывают же такие совпадения. Он внимательно посмотрел на спасенную: тонкие руки, стыдливо прикрывающие груди, волосы, спадающие до лопаток, и глаза, как глаза пугливой газели на водопое. Почему-то эти глаза сразу запали ему в сердце и душу.

─ Идем, ─ буркнул он, нарочито грубо.

До дома девушки они дошли без приключений, никто их не остановил. После осторожного стука девушку втянули в дом, что-то злобно шипя, а самого спасителя выставили вон. Тот ничуть не обиделся. Беззаботно напевая песенку, он возвратился домой, дав себе обещание навестить спасенную через пару дней.

Но этим планам не суждено было сбыться. Угрюмая рожа начальника дворцовой стражи с перебитым носом и шрамом на левой щеке, нависла над ним.

─ Вставай, щенок. С недобрым утром тебя!

─ А! Что! Что такое? ─ Шаррумкен притворно широко зевнул.

─ У лугаля к тебе есть несколько вопросов, сын мула. Узнаешь? ─ начальник стражи сунул ему под нос браслет, который юноша обронил во время стычки. Вещицу слишком известную и заметную.

Правосудие людей ─ не правосудие богов. Суд оказался скорым, и вердикт его был предопределен заранее: смерть. Шаррумкен решил рассказать всю правду о случившемся, но его слова: словно пыль на ветру. Правда, стража сходила к дому Энметана,но никого не нашла.

Вечером, сидя в темнице и ожидая казни, юноша подумал, что это может и к лучшему, что она исчезла, бежала из города. Ведь ее могли судить как соучастницу, заманившую невинного прохожего в ловушку.

Сон не шел, он ворочался на жестком ложе. Внезапно дверь открылась, и на пороге появилась его новая-старая знакомая. В правой руке девушка держала факел, указательный палец левой прижимала к губам.

─ Тсс, иди за мной, ─ прошептала она и выскользнула из камеры.

Освобожденный последовал за ней. Это точно лучше, чем безропотно ждать казни. У входа в темницу лежало два тела, рядом с ними валялся опрокинутый кувшин. Юноша поднял глаза, девушка шепотом пояснила:

─ Это сонное зелье. Они проспят до утра.

Легкой тенью прошли они по улицам города, избегая патрулей городской стражи. Дошли до потайной калитки в стене. Снаружи их уже ждала повозка. Взмах бича, и колеса заскрипели. Обретенный дом потерян навсегда, время искать новый…

Громко хлопая крыльями, в окно дворца Инанны влетела огромная птица. Анзу превращался в человека в полете, не останавливаясь ни на мгновенье.

─ Приветствую тебя, о сестрица! ─ мужчина почтительно склонил голову.

─ Здравствуй и ты, братец! Зачем пожаловал в мой дворец? ─ голос богини выражал недовольство вторжением.

─ Помнится, буквально вчера, лет пятнадцать тому назад, ты интересовалась будущим одного младенца?

─ И… ─ в голосе богини прозвучала тревога.

─ Так вот, он сделал это, ─ Анзу без приглашения уселся на стул и потянулся к вазе с фруктами, ─ новое ме сияет во дворце твоего дяди, как Солнце в жаркий день. И жар его затмевает тот огонь, что дарит нам Шамаш.

─ Я хочу забрать его к себе.

─ Зачем? ─ Анзу откусил кусочек персика, сок брызнул ему на подбородок.

─ Я хочу его иметь у себя, ─ еще раз, непреклонным тоном, повторила богиня. Она привыкла к тому, чтобы ее прихоти всегда исполнялись.

─ Как угодно, ─ мужчина потянулся за очередным персиком, ─ я пришел не за этим. Юноша бежал под покровительство царя соседнего города. Тот даже усыновил его. Властителю крокусова городка это не понравилось. На новоявленном принце ─ кровь царского сына. Парень ─ еще тот мерзавец и ублюдок, но царская кровь есть царская кровь. Отец мечтает о мести, и скоро состоится битва. Должен заметить, что расклад сил сейчас не в пользу нашего мальчика…

Перед тем, как сказать последние слова, Анзу выдержал паузу, как бы намекая на происхождение юноши. Инанна подошла к сидящему мужчине, чуть склонилась и посмотрела ему в глаза.

─ Что ты хочешь этим сказать, львиноголовый?

─ Он прошел весь путь сам, было бы обидно споткнуться в самом конце, ─ неподдельный интерес блеснул в оранжевых глазах мужчины, вертикальные зрачки расширились.

─ Я поняла и приду на помощь!

─ Мы с интересом посмотрим на это, ─ Анзу подошел к окну и прыгнул вниз, привычно превращаясь на лету в птицу.

Инанна осталась одна наедине со своими тягостными мыслями. Через триста ударов человеческого сердца в зал вошел визирь и сообщил:

─ Прекраснейшая, к тебе посланник премудрого Энки.

─ Проси, ─ поспешно откликнулась богиня.

В зал вошел мужчина: зеленоватая кожа, прямоугольные зрачки, острая бородка. Вошедший низко поклонился:

─Мой господин, просил передать, что ме, созданное твоим сыном, еще не вполне готово.

Инанна вздрогнула, ее испугало не то, что ее тайна открыта, а то, что ме осталось не завершенным.

─ Что это значит?

─ Это значит только то, что ме в большей степени пока идея. Ему не хватает чуть-чуть, чтобы стать собой. Последнего шага, удара сердца, капли пота… но только человека.

─ Почему он помогает мне? ─ с напряжением спросила Инанна, оценив эту откровенность.

─ Властитель уже не помнит, как создавались новые ме. Он хочет увидеть конечный результат. Будем считать, это простым любопытством.

Инанна в смятении прошла несколько раз по залу, сжимая и разжимая кулачки. История ее семьи насчитывала тысячелетия. И все это время семейная история изобиловала борьбой, интригами, местью, союзами, которые создавались и распадались в одно мгновение. Что сейчас движет Энки, что движет Анзу? Непонятно! Наконец Инанна приняла решение:

─ Передай от меня благодарность своему повелителю. Когда все закончится, я обязательно навещу его. Нам будет что обсудить.

Посланник Энки низко поклонился и вышел. Только там, где он стоял, осталась большая лужа воды, в которой лежал, тяжело открывая рот, огромный карп с серебристой чешуей.

Битва должна была произойти недалеко от дворца Энлиля. Все боги собрались на веранде дворца. Легкие закуски, фрукты. Смертные готовились устроить зрелище для бессмертных, так почему бы не насладиться им. В жизни богов так мало нового… В белом, облегающем платье явилась Инанна. К ней подошел Анзу:

─ Ты здесь, сестрица? Я думал, что твое место там внизу.

─ Зу, я думаю, что мое место здесь, среди родни, ─ с усмешкой ответила богиня. ─ Мы так редко видимся…

Львиноголовый недовольно, по-кошачьи, фыркнул и отошел прочь. Мимо прошел Энки, оставляя за собой влажные следы. Они обменялись многозначительными взглядами с богиней, но ничего не сказали друг другу. Между тем, внизу все приготовились к кровавому танцу.

Силы Шаррумкена были невелики, всего пятьсот человек. Но их он тренировал лично два месяца, гоняя их днем и ночью. Сейчас он сумел расположить их на холме, получив небольшое преимущество. Агга же собрал под свой штандарт до полутора тысяч воинов Азупирану, надеясь на легкую победу.

─ Повелитель, прикажите начинать? ─ почтительно обратился к лугалю советник.

─ Думаю, да. Мальчишку брать живьем, я сам вырву грязное сердце и сдеру кожу, ─ лицо Агги исказилось от нетерпения. ─ Боги ответили на мои жертвы, сегодня я убью его.

Шаррумкен отдал приказ, и с вершины полетели первые стрелы. Вздох удивления пролетел по стану Агги. Луки били значительно дальше, чем предполагалось. Беседы с отцом открыли юноше тайны и свойства растений. Поэтому он решил использовать для луков лещину, гибкую и упругую.

Паника охватила войска Агги. Но десятники криками и палками навели порядок. Войско отошло, обстрел прекратился. Тут же Агга перестроил войска и отправил их в атаку. Вновь с холма полетели стрелы. Одна даже воткнулась в песок около ног взбешенного первой неудачей лугаля. Он поднял ее, сломал, прошипел:

─ Мальчишка заплатит за все.

Подойдя ближе Агга вывел вперед лучников. Но высота играла против него. Стрелки отошли, оставив мертвых и раненых на песке. Агга сжал кулаки: «В пекло стрелков. Все решит металл.» Пехота полезла на холм. Тогда воины Шаррумкена отбросили луки, схватились за топоры и кинжалы. Медь зазвенела о медь.

Судьба сражения висела на волоске. Тогда юноша решился. Он выхватил свой кинжал, змеей проскользнул мимо сражавшихся и бросился к стоящему в стороне от схватки лугалю.

Того окружали стражники, но пораженные смелостью юноши, они не стали вмешиваться и отступили в сторону. Противники все решат лично, один на один. Агга посмотрел на них с презрением и обнажил свой кинжал.

Клинки сошлись. На стороне старого лугаля: опыт. На стороне Шаррумкена: молодость, азарт и уверенность в своей правоте. Поэтому юноша наступал. Агга, неожиданно для себя, понял, что уже не выдерживает этот град ударов. Только опыт старого бойца подсказывал, что надо делать.

─ Сейчас он выдохнется. Тогда я и нанесу свой удар, ─ думал лугаль, отступая и высматривая слабое место в защите врага.

Еще немного и Агга почувствовал, что удары стали слабее и менее точны. Он улыбнулся. Сейчас придет его время. Но Шаррумкен неожиданно сорвал свой плащ и швырнул его в лицо противника. Лугаль остановился, попытался освободиться от помехи. А юноша прыгнул вперед и нанес короткий удар.

Агга закричал от боли, от отчаянья. Юноша, не останавливаясь, наносил град ударов: один за другим. Агга покачнулся и упал. Кровь, пена на губах. Последнее, что он увидел: черные птицы в голубом небе. Птицы, слетевшиеся на славное пиршество.

Шаррумкен вскинул к небу кинжал и закричал. Так же, в начале времен, кричал Энлиль, повергнув Тиамат. Деяние людей ─ не деяния богов, но они тоже достойны восхищения. Враги склонили колени в ожидании милосердия.

В подводных чертогах зазвучала музыка, и новое ме окончательно обрело свою суть. То, о чем не слышали со дня творения, свершилось. Миру явилось новое ме, ме сотворенное не всемогущими богами, а простым человеком. Пути людей ─не пути богов, но и им под силу творить историю и менять мир.

Эту музыку услышали в чертогах Энлиля. На губах Энки появилась загадочная улыбка. Инанна, гордо подняв голову, покинула дворец.

А победителя ожидал еще один ритуал. Три дня он провел в отдельной комнате. Только сырая вода и кусок черствого хлеба служили ему пищей в эти дни. Прежний, слабый Шаррумкен должен умереть. Но новый ─ честный, храбрый, справедливый должен родиться. И будет ему отныне имя Саргон!

Юноша, привыкший к странствиям и тяжелому труду, не жаловался. Он хорошо отдохнул и выспался в эти дни. Голый камень казался ему мягким ложем. А снились ему прекрасные глаза Ташлултум: глаза дикой газели.

С блюдом, полным фруктов, Шаррумкен пробежал с десяток километров до святилища повелителя богов и людей Энлиля. Храм оказался закрыт, верховный жрец с помощниками, вооруженными короткими топориками, стояли перед дверьми.

─ Кто ты, недостойный, жаждущий войти в двери храма сего? Трепещи, ибо это жилище бога, и оно священно! ─ прозвучал вопрос.

─ Я Шаррумкен, ищущий истины.

─ Все ли ты готов вытерпеть ради истины и правды, которые властвуют и над богами?

─ Все! ─ ответил согласно ритуалу юноша и покорно встал на колени.

Тут же он получил чувствительный удар по спине палкой, которую держал жрец. В школе он не раз и не два испытывал на себе недовольство учителя. Казалось, что кожа на спине стала подобна шкуре бегемота. Но жрец ударил так, что на глазах невольно выступили слезы.

Верховный жрец изобразил на своем лице благосклонную улыбку и продолжил пафосную речь:

─ Ты показал свою приверженность истине и готовность пострадать за нее. Но есть ли у тебя знания, чтобы править?

─ Надеюсь, что да, ─ смиренно ответил юноша.

─ Тогда ответь на вопрос, и если ответ твой будет верен, то ты войдешь в эти двери. Если же ты не знаешь ответа, то тебе придется уйти ни с чем. Помни, что только достойные должны носить царский венец.

─ Я готов…

─ Ответствуй тогда перед богами и людьми, кто утром ходит на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех. И не спеши дать ответ, ибо у тебя только один шанс.

Шаррумкен закрыл глаза; ответ ему сообщили заранее, но не стоило лишать толпу интриги и чувства сопричастности к происходящему. Наконец он произнес:

─ Это человек, ибо в детстве он ползает на четвереньках, во взрослом возрасте ходит самостоятельно, а в старости-вечере жизни передвигается при помощи клюки.

Жрец поднял руки к небу и провозгласил:

─ Ты прав, о, Шаррумкен. Ты показал, что готов страдать за истину! Что ты мудр, как Энки!! Ты достоин царского венца. Войди же в храм и накорми властителя богов и людей Энлиля. Если он не отринет дарованное тобой, то завтра мы возложим венец на твою голову.

Шаррумкен вошел в храм и медленно прошествовал между колонн к статуе бога. Юноша взглянул в глазницы изваяния. Камни, вставленные в них, горели таинственным светом. Он поставил подношение на пол, сам встал на колени и низко поклонился, коснувшись лбом горячего пола. Младшие жрецы подхватили блюдо и водрузили его на жертвенник. Ярко вспыхнул огонь, пожирая пищу. Верховный жрец, набрав в грудь побольше воздуха, торжественно произнес:

─ Великий Энлиль принял жертву от сына своего Шаррумкена. Да будешь ты отныне лугалем, правящим миром.

Радостная весть разнеслась по храму, вырвалась на улицу. Зазвучал, взлетая к небесам, торжественный крик: «Слава Саргону! Да хранят его боги!» Взволнованный юноша вышел на ступени храма. Крики придавали сил и возносили к небесам. Деяния людей ─ не деяния богов. Но и их будут помнить потомки.

На следующий день состоялся последний акт церемонии. В голубом небе не было ни облачка, ярко светило Солнце. Шаррумкена разоблачили от одежд и под торжественные гимны омыли в бассейне с пресной водой. Потом под гимны облачили в белоснежную юбку из льняного полотна. Обули в сандалии с ремешками из кожи белой коровы, не знавшей ярма. Преподнесли золотую цепь и наручи с тонкой чеканкой и украшениями из лазурита. Подпоясали мечом. Вручили золотую табличку с текстом законов.

Финальным актом церемонии было возложение венца на голову нового лугаля. Инанна не смогла отказать себе в удовольствии лично короновать сына. Царский венец поднялся в воздух и, к удивлению всех присутствующих, опустился на голову коленопреклонённого Шаррумкена. По храму пронесся удивленно-восхищенный крик.

Память людей ─ не память богов, и истинное знание о тех событиях исказилось. Но эта история достойна того, чтобы навечно остаться в памяти потомков. Вот поэтому и были записаны эти строки о Саргоне Древнем, называемом так же Аккадским и Великим, объединившим разрозненные города Шумера в единое государство и создавшим собственное ме.