Восхождение Плотника. Том 2

Вокруг стонали и ругались люди. Несколько человек сидели на земле, оглушённые и пялились в пустоту. Кого-то посекло щепками. Бабы причитали, а дети плакали от испуга.

Но все были живы. Да уж, повезло что основная сила взрыва ушла вверх, через крышу. Иначе брёвнами подавило бы всех пожарных до единого.

Здоровенный мужик оттолкнувший меня стоял на четвереньках. Вёдра валялись рядом, смятые, как бумажные. Его лицо чёрное от копоти выражало лишь одну эмоцию, бешенство. Он поднялся, скрежетнул зубами и шагнул ко мне. Схватив за грудки он поднял меня с земли одной рукой, как тряпичную куклу.

— Это чё было?! — проревел он тряся меня из стороны в сторону.

Я болтался в его руке как маятник. Мозг лихорадочно искал объяснение. Правду говорить нельзя. Если узнают что я в хибаре держал слизня, то не только я огребу, но и Древомира вышвырнут из деревни, да и Петрухе Анфиски не видать.

Нужна правдоподобная ложь и благодаря моему предшественнику она была очевидной.

— Я брагу готовил, — выдавил я хрипло. — Бочонок стоял у печки. Видать, он и бахнул.

Брага, простое и понятное объяснение. Все знали что Ярик пьяница. Все знали что брага при неправильном брожении выделяет газы. Бочонок рядом с огнём и вовсе опасная затея. Конечно избу таким образом не взорвать, но кто сможет опровергнуть мои слова? Что-то я не вижу среди селян ни одного взрывотехника.

Мужик посмотрел на меня долгим тяжёлым взглядом и брезгливо швырнул меня обратно в грязь.

— Алкаш проклятый. — с ненавистью прорычал он и гаркнул так что все тут же повернулись в нашу сторону. — Расходимся! Остальное пропойца сам потушит!

Народ начал расходиться. Бабы плевали в мою сторону. Мужики матерились сквозь зубы. Кто-то пнул валявшееся ведро и оно покатилось гремя по камням.

Я сидел в луже и смотрел на догорающую хибару. Всё сгорело, до последней щепки. Всё кроме всего. Улыбка сама собой появилась на лице, когда ушел последний селянин. А чего печалиться то? Готовые столы в мастерской. Инструменты тоже. В хибаре сгорел лишь слизень, да полусгнившее тряпьё. Одним словом я ничего не потерял.

— Ярый, — раздался тихий голос за спиной.

Позади стоял Петруха, чёрный от копоти. Откуда он взялся, я не заметил. Здоровенный, с рукой на перевязи. Глаза красные от дыма, а на лице смесь стыда и испуга. Он протянул здоровую руку и помог мне подняться.

— Похоже, наше маленькое предприятие накрылось, — сказал он глядя на тлеющие остатки.

— Ещё чего. — Отмахнулся я. — Оно только началось и сгоревший дом меня не остановит.

Обугленные стены хибары всё ещё стояли. Чёрные, покорёженные, без крыши и двери. Внутри догорали остатки пола, а красные угли мерцали в темноте. Петруха стоял рядом и молчал. Лицо его вытянулось. Плечи опустились вниз, как будто из него выдернули стержень.

— Ты это, прости, я всё Древомиру рассказал, — произнёс он горестно. — Но я нехо…

— Забудь. Древомиру и я бы всё рассказал, если бы он меня к стенке прижал. — Поддержал я амбала, не желая давить и без того уничтоженную самооценку Петрухи. — Завтра получишь свои двенадцать серебряников. А остальное на твою свадьбу мы как-нибудь заработаем, — усмехнулся я хлопнув его по плечу.

Петруха посмотрел на меня с надеждой в глазах. Он надеялся на то что я знаю о чём говорю, а я же задавался вопросом «что за тварь спалила мой дом?». Ростовщик или троица малолеток цепляющихся ко мне? А может вообще никто не виноват и слизень просто разъел бочку, напоролся на слой щелока и из-за возникшей термической реакции произошло возгорание?

Любой из вариантов был хорош. При этом я бы предпочёл чтобы слизень просто разъел бочку, но что-то мне подсказывало что это не так. Скорее всего кто-то поджёг мою хибару целенаправленно. Вопрос только в том, кто именно это сделал и зачем?

Я обошёл пожарище по кругу, медленно осматривая останки избы. На объектах я привык осматривать площадку после аварии. Каждая деталь важна, каждый след рассказывает причину возгорания.

Земля вокруг хибары была вытоптана десятками ног. Люди бегали, таскали воду, толкались, пытались затушить мой дом. Одним словом возможные следы преступления безнадёжно затоптали. Впрочем, я искал не их.

Я искал точку возгорания.

Пожар в деревянном доме начинается с одного места. Печка, лучина, искра из камина или что-то ещё. Огонь расходится от источника, как круги по воде. По обугливанию стен можно определить откуда он пошёл.

Восточная стена обгорела сильнее остальных. Брёвна прогорели до самой сердцевины. Западная же пострадала заметно меньше. Значит, огонь начался с восточной стороны.

Именно там, где не было ни печки, ни камина. Печь стояла у северной стены. Восточная стена была глухой и безоконной.

Рядом с ней снаружи рос сухой осенний бурьян. Прекрасное сырьё для розжига. Подсунул пучок под нижний венец, чиркнул кресалом. Через десять минут дом полыхает.

Я присел на корточки у восточной стены. Земля здесь намокла от воды, которую лили при тушении. Но под грязью угадывался тёмный маслянистый след. Я мазнул по нему пальцами и поднёс к носу. Пахло смолой или дёгтем. А значит кто-то облил стену чтобы лучше горела.

— Петруха, — позвал я не оборачиваясь.

— Чего? — Он подошёл и встал за спиной.

— Понюхай вот тут, — я указал на пятно у основания стены.

Петруха нагнулся и шумно втянул воздух.

— Еловая смола, — определил он без запинки. — Батька такой крышу мазал.

Еловая смола, густая и липкая, горит превосходно. Облей ею бревно и поднеси огонь. Даже сырая древесина займётся через минуту. Ни о какой случайности речи не шло. Кто-то пришёл ночью, облил стену и поджёг мой дом.

— Ярый, это чё получается? — Петруха выпрямился и уставился на меня. — Кто-то нарочно спалил?

— Нарочно, — кивнул я поднимаясь с корточек.

Колени хрустнули, а спина заныла.

На любом объекте происшествие разбирали по схеме: ищем мотив, а потом исполнителя.

Мотивов просматривалось три штуки. Месть за прошлые грехи Ярика. Зависть к растущему заработку. Или напоминание от кредитора Фадея Зубастого.

Ростовщики не любят когда должник начинает зарабатывать. Пока нищий, ты послушный и управляемый. Платишь проценты, кланяешься, просишь отсрочку. Стоит встать на ноги, и контроль теряется.

Один подрядчик в моей прежней жизни задолжал бандитам. Начал выбираться из долговой ямы. Брал заказы, копил деньги. А ему сожгли склад, чтобы не рыпался. Впрочем на кой-чёрт контролировать опустившегося алкаша? Разве для того чтобы подкидывать ему грязную работёнку на которую никто другой не пойдёт.

— Никому ни слова, — предупредил я Петруху. — О пятне на стене никто не должен знать.

— Понял, — кивнул он серьёзно.

— Ладно, топай домой. Завтра Борзята приедет за столами. Получишь свой первый золотой, а я подумаю куда потратить мои кровно заработанные.

Петруха кивнул, но тревога из глаз не ушла. Парень мечтал о свадьбе, о доме, об Анфиске. И вот когда мечта обретала плоть, кто-то бросил в неё факел.

Я оглянулся на дымящиеся руины. Угли подёрнулись серым пеплом, и несмотря на то что от избы валил жар, ночной холод начал забираться под мокрую рубаху.

Петруха зашагал в темноту. А я остался один. Сел на обгоревшее бревно напротив пожарища и уставился на тлеющие угли. Тепло от углей приятно грело лицо. Странный уют посреди разрухи.

Я сидел и считал в уме прибыль от сделки с Борзятой. Шесть готовых столов, по золотому и семь серебряных за каждый. Итого десять золотых и две серебрухи.

Минус двенадцать Петрухе, минус тридцать медяков за доски, к тому же Древомир по золотому со стола будет забирать. Ну а мне остаётся два золотых и семь серебряных монет. Весьма не дурственно. За эти деньги новую хибару не построишь, зато можно купить одежду и предметы первой необходимости.

Кстати строить новый дом я не планирую до тех пор пока Древомир не вышвырнет меня из своего жилища. Почему так? Во-первых имеющиеся деньги я лучше направлю на расширение производства. Во-вторых не хочу строить новый дом, пока не найду поджигателей. В третьих я прихожу домой только чтобы поспать. А поспать я могу и у Древомира на печке.

Тепло от пожарища убаюкивало, а усталость давила свинцовым грузом, заставляя глаза закрываться. Я уже собирался возвращаться в дом Древомира, как вдруг вспомнил совет ведьмы. Положить ладони на живое дерево, успокоить дыхание и почувствовать поток живы, после замедлить его и собрать в узел.

Я протянул руку и коснулся обугленного бревна. Оно было горячим и совершенно мёртвым. Жива в нём едва ощущалась, зато я почувствовал кое-что поинтереснее. В разуме будто всплыло поперечное сечение бревна и я увидел, нет, скорее почувствовал его изъяны. Все сучки, трещинки, подпалины и ходы сделанные насекомыми.

— Ого. А вот это мне нравится. — Улыбнулся я и заметил в двух шагах от пожарища рябину.

Тонкую, с облетевшими листьями, но не тронутую пламенем. Я подошел к ней и прижал ладонь к стволу. По коже привычно разлилось тепло и жива потекла из рябины в ладонь крохотным ручейком.

— Отлично. А теперь нужно замедлить поток. — Прошептал я представляя как перекрываю путь тоненькому ручейку, заставляя его остановиться и накапливать живу в центре ладони.

Но ничего не произошло, ощущения остались теми же, а жива всё так же растекалась по всему телу. Я попробовал снова, представив пульсирующую точку в середине ладони. Покалывание изменилось на долю секунды, но неясные ощущения тут же исчезли.

— Кажется она что-то говорила про дыхание…

Вспомнил я и стал дышать на четыре счёта. Четыре секунды вдох, четыре задержка, четыре выдох и снова четыре секунды задержка дыхания. Сосредоточился пытаясь остановить распространение живы и ощутил пульсацию в центре ладони. Она была похожа на сердцебиение. Правда эта пульсация очень быстро исчезла. Похоже и права, каналы наглухо забиты. Ну да ничего. Постепенно разработаю.

Улыбнувшись я направился к дому Древомира. Уже занимался рассвет, а я шел босым по грязи. Мокрый, грязный, провонявший гарью, идеальный жилец, которого не зазорно вышвырнуть на улицу.

Подойдя к дому я заметил мастера. Он сидел на лавке у порога и смотрел в пустоту. Заметив меня он хлопнул по лавке ладонью и коротко сказал:

— Сел.

Я опустился на лавку рядом и посмотрел на рассветное зарево. Красиво. Небо практически того же цвета что было при пожаре.

— Ярик, я тебя не учу жизни, но сам понимаешь. Хибару твою спалили не просто так.

— Понимаю, — кивнул я и замолчал не желая продолжать этот разговор.

— Я хочу чтобы ты решил эту проблему как можно скорее, — голос мастера стал жёстче. — Потому что следующей загорится мастерская. А в ней мой инструмент, мой верстак, и вся моя жизнь. Если мастерскую спалят, я тебя своими руками придушу.

Угроза была прозрачной как слизневая эпоксидка. Если сгорит мастерская, Древомир убьёт меня раньше любого ростовщика.

— Решу, — пообещал я.

— Решит он. — Хмыкнул Древомир и спокойнее добавил. — Иди хоть пару часов поспи. Скоро приедет Борзята за столами.

Так я и поступил. Рухнул на печку как подрубленное дерево и провалился в темноту без сновидений.

Разбудил меня скрип телег за окном. Лошадиное фырканье и мужские голоса. Я скатился с печки и выглянул наружу. Борзята прибыл с размахом. Две гружёные повозки, запряжённые крепкими лошадьми. Верховой конвой из четырёх человек. Плечистые ребята в кольчугах, с мечами и топорами. Лица суровые, покрытые шрамами.

Борзята соскочил с первой повозки широко улыбаясь и направился к дому Древомира. Круглый, румяный, в дорогом кафтане с меховой оторочкой. Я вышел ему навстречу, и заметил что Древомиром уже стоит на улице. Он опирался на палку, но спину держал прямо. Болезнь хоть и согнула Древомира, но не сломила.

— Здорово, мастера! — гаркнул Борзята хлопнув в ладоши. — Купец прибыл, показывайте товар! — Сказал он и захохотал.

Пожав ему руку я запрыгнул на телегу и мы отправились в мастерскую. Я распахнул дверь пропуская Борзяту внутрь. Следом за ним вошли двое охранников. Остальные остались караулить повозки снаружи.

Шесть столов стояли в ряд у дальней стены. Накрыты рогожей от пыли и чужих глаз. Я сдёрнул покрывало с ближайшего и Борзята тут же расплылся в алчной улыбке. Он провёл пальцем по столешнице и выдохнул:

— Красота.

Дальше Борзята двинулся от стола к столу придирчиво осматривая каждый. Он искал изъяны которых не было, потому что процесс производства на этот раз контролировал Древомир. Борзята даже заглянул снизу, проверил крепления, попытался расшатать ножки, но всё было сделано превосходно.

— Хорошая работа. — Кивнул Борзята доставая кошель. — Заберу все, но за вычетом стоимости досок. Итого минус шесть серебряников.

— Вообще-то три серебряника. Мы сошлись на том что одна доска обойдётся мне в три медяка. — Поправил я купца.

— Ладно. Так и быть. Половину затрат возьму на себя. — Великодушно произнёс Борзята и передал мне девять золотых и девять серебряных монет.

— Вот теперь с вами приятно иметь дело. — Улыбнулся я пряча монеты в карман.

Борзята осмотрел меня с ног до головы и сказал:

— Ты бы хоть помылся что ли. А то как чухан ходишь. И это. Купи себе штаны новые. — Задержав на мне взгляд он немного подумал и протянул мне три серебряника. — Это тебе на новую одежду. А то зима скоро, если сляжешь, кто будет новые столы делать?

— Спасибо. — Усмехнулся я забирая монеты.

Это не подачка, а инвестиция в делового партнёра. Уверен Борзята за шесть столов получит в разы больше, вот и разбрасывается серебром.

Охранники вынесли столы и погрузили на повозки. Бережно, обернули каждый рогожей и переложили соломой чтобы не повредить. Обращались со столами нежнее чем с грудными младенцами. Борзята же стоял у повозки и наблюдал за погрузкой, после он повернулся ко мне и прищурился.

— Ярик, слышал у тебя хата сгорела, — произнёс он понизив голос. — Ты как, цел?

— Всё в порядке.

Борзята покачал головой и окинул меня цепким взглядом.

— Если хочешь, одного из своих людей приставлю к тебе, — предложил он кивнув на охрану. — Ты всё же курица, которая несёт золотые яйца. Негоже, если тебя прихлопнут.

Сравнение было лестным, хоть и грубоватым. На стройке заказчики тоже заботились о подрядчиках. Но не из доброты, а потому что мёртвый подрядчик не сдаст объект в срок.

— Спасибо, обойдусь, — покачал я головой. — Ты лучше досок дубовых привези, штук тридцать. Толстых и хорошо просушенных. А ещё нужен брус, тоже дубовый. Штук шесть думаю хватит.

— Дубовых? — переспросил Борзята приподняв бровь.

— Да, есть одна мыслишка как ускорить производство, вот и нужны доски, — пояснил я не вдаваясь в подробности.

Борзята кивнул, не задавая лишних вопросов.

— Завтра привезут, — пообещал он забираясь на повозку. — Дуб нынче в цене, но для тебя найду. По серебрухе за штуку.

— Совесть поимей. Я ж не ради себя родимого стараюсь, а для общего блага. — Укоризненно произнёс я.

— Ха-ха-ха! Ладно, по пять медяков за доску, сильнее снизить цену не смогу при всём желании. Так что? По рукам?

— По рукам. — Улыбнулся я.

Борзята хлестнул лошадь вожжами и обоз тронулся. Колёса захлюпали по размокшей колее. Охрана выстроилась по бокам, сопровождая ценный груз.

Когда обоз скрылся за частоколом, ко мне подошел Древомир и спросил:

— Ну и чё будем делать? — Древомир ткнул палкой в землю. — Производство накрылось медным тазом. Хибара сгорела, слизень тоже.

Я посмотрел на мастера и самодовольно улыбнулся.

— Не накрылось, а непредвиденно расширилось, — ответил я потирая ладони. — Идёмте в мастерскую, нам нужно соорудить пресс.

— Какой ещё пресс? — Удивлённо спросил Древомир.

— Давильный, — уточнил я. — Борзята привезёт дубовых досок и из них соберём куб. — Осмотревшись по сторонам я тише добавил. — В него посадим слизня. Сверху поставим винтовой механизм, который давит на крышку, заставляя слизня стекать через отверстие прямо в форму.

Я присели и стал чертить пальцем на земле конструкцию. Древомир следил за мной с выражением крайнего скепсиса.

— Когда соберём куб, можно будет отказаться от кровопускания, кос и опасности быть сожженным кислотой заживо. Давление выжмет слизня досуха, как сок из яблока.

Древомир молчал добрых полминуты, переваривая услышанное. Потом тяжко вздохнул, как человек, смирившийся с неизбежным.

— Твоё изобретательство меня в гроб загонит, — буркнул он и заковылял к мастерской.

Я расценил это как согласие и двинулся следом.

Мастерская встретила нас запахом древесной стружки, по которому я успел соскучиться. Всё же работать топором строгая мебель и нормальным инструментом это два принципиально разных занятия и удовольствие от них получаешь совершенно разное.

Я расчистил место у дальней стены, взял уголёк и принялся чертить на доске.

— Основа пресса из четырёх брусьев, — пояснил я рисуя прямоугольник. — Два вертикальных столба, врытых в земляной пол. Между ними перекладина сверху и упор снизу.

Я провёл линию посередине.

— В центр рамы ставим куб со слизнем. На него укладывается подвижная крышка. Через перекладину пропускаем винтовой стержень.

— Какой, какой стержень? — переспросил Древомир нахмурившись.

— Деревянный цилиндр с резьбой, — пояснил я рисуя спираль на доске. — Как ворот у колодца, только вертикальный. Вращаешь рукоять, цилиндр опускается и давит на крышку. Крышка давит на слизня, а тот течёт наружу.

Винтовой пресс изобрели ещё римляне для отжима оливок и винограда. Архимедов винт в вертикальном исполнении, ничего сверхъестественного и сложного. Правда я был уверен что повозиться придётся.

— Нарезку на стержне сделаем стамеской, — добавил я. — Шаг витка в три пальца. В перекладине проделаем ответную резьбу.

Древомир поднялся с лавки и подошёл к чертежу. Склонился, прищурившись, провёл пальцем по линиям.

— Нарезку я сделаю, — произнёс он задумчиво. — Но брусья нужны крепкие. Дуб или ясень, желательно толще ладони.

— Борзята и брус привезёт, только вы уверены что удастся в дубовом брусе сделать резьбу?

— Ты сейчас с кем разговариваешь? Я с деревом работал, когда ты у мамки ещё и в планах не стоял. Давай, не умничай. Рисуй дальше.

И я принялся рисовать. Рисовал долго, упорно, объясняя нюансы и обсуждая с мастером как герметизировать дубовый куб от кислоты. Так уж вышло что согласования у нас продлились до позднего вечера. За окнами стемнело, мы зажгли лучины, от которых тени заплясали по стенам мастерской. Завершили согласование проекта и пошли спать. Вернее я так думал.

— Золотишко гони. — улыбнувшись сказал Древомир выставив ладонь.

— Вот так значит, да? А я то планировал браги купить и залить горе. У меня всё-таки дом сгорел. — Ответил я доставая монеты.

— Шутник хренов. — Фыркнул Древомир, а после мы и правда отправились на покой.

Утром как и обещал Борзята, привезли доски и брус. И наконец то началась настоящая работа!

Мастер без лишних слов взялся за рубанок, сгоняя с досок стружку спиралями. Я же занялся вертикальными столбами. Два бруса по три аршина каждый, это около двух метров. Обтесал брус топором, подровнял ножом. На нижних концах вырезал шипы для крепления к упору. На верхних выбрал пазы под перекладину.

Мы работали молча, да и о чём болтать? Каждый знал своё дело, а лишний трёп только отвлекал бы нас от работы.

Я вкопал столбы в земляной пол в дальней части мастерской. Утрамбовал глиной и камнями, после покачал из стороны в сторону. Столбы шатались. Пришлось пройтись по грунту киянкой утрамбовывая почву, после чего столбы стали намертво, превратившись в надёжную опору, вроде свайного фундамента.

Древомир тем временем вырезал винтовой стержень. Работа была ювелирной, с которой не каждый справится. Мастер орудовал стамеской и ножом. Вращал берёзовый цилиндр на верстаке, снимая стружку по спирали. Виток за витком, канавка углублялась и гребень обретал чёткую форму.

Я подошёл и заглянул через плечо. Нарезка была безупречной, ровной и одинаковой глубины. Расстояние между гребнями точь-в-точь как я просил. Канавки чистые, без заусенцев, будто он в процессе успевал их зашкурить.

— Не дурственно, — не удержался я от комментария.

— Хэ! Я ж не ты криворукий. Считай всю жизнь мебель делаю, — фыркнул Древомир не отвлекаясь от работы.

— И всё же вы работаете по чертежу составленному криворуким подмастерьем. — Язвительно подметил я.

Древомир усмехнулся и покачав головой продолжил трудиться.

Перекладину мы установили на столбы ближе к полуночи. Сквозной шип, расклиненный дубовым клином. Конструкция встала намертво без единого гвоздя. В перекладине Древомир вырезал зеркальную копию резьбы стержня.

К часу ночи работа была завершена. Я крутанул рукоять и стержень начал опускаться вниз.

— Работает, — выдохнул я вытирая пот со лба.

Древомир отстранил меня в сторону и покрутил рукоять сам, проверяя ход и прислушиваясь к скрипу. Потом постучал по перекладине и удовлетворённо кивнул.

— Сойдёт.

Высшая похвала из уст мастера.

Оставалось собрать нижний упор и подставку для куба. Балку я вырезал из самого толстого бруса. Закрепил между столбами на высоте колена. Врезал в пазы и расклинил, сверху уложил доску-платформу. Я прокрутил рукоять до конца, нижний торец коснулся платформы. Поднажал на рукоять и дерево заскрипело. Столбы дрогнули под нагрузкой, но выдержали.

— Теперь нужен дубовый куб, — произнёс я отступая назад.

Краем глаза заметил что Древомир сидит на лавке и смотрит на меня.

— Налей воды, — попросил мастер кивнув на ковш.

Я зачерпнул из ведра и протянул ему. Древомир неторопливо пил будто думал о чём то, потом вытер бороду и откинулся к стене.

— Знаешь, Ярый, — произнёс он глядя на пресс. — Я был уверен что из тебя толку не будет. Думал, скоро сопьёшься и подохнешь.

Он покрутил ковш в руках, собираясь с мыслями.

— Но ты меня удивил, — добавил он тише. — Приятно удивил.

Я улыбнулся, глядя в закопчённый потолок мастерской и устало ответил.

— Даже от обрезка доски порой бывает толк. Если конечно знаешь как его использовать.

Древомир покивал, соглашаясь с моей мыслью, а потом возмутился.

— Чего?! Хочешь сказать что это я виноват в твоей безрукости?

— Ха-ха! Выходит что так! — Расхохотался я и Древомир тут же плеснул в меня из ковша, хорошо что воды там уже не было.

Немного отдохнув мы стали собирать куб. Я разложил доски на верстаке и стал наносить разметку. Четыре стенки, дно и подвижная крышка. Внутренний размер аккурат под нашу бочку. Стенки двойные, промажем глиной, еловой живицей, и внешний контур обезопасим щёлоком. Так слизень точно не вырвется.

На дне же я планировал просверлить крошечные отверстия размером в один, максимум два миллиметра. Через эти щели слизень не выберется, так как его ядро заметно больше, а вот эпоксидку мы сможем добывать без каких-либо проблем.

Над этими отверстиями прикрутим нож с длинной рукоятью им можно будет срезать жгуты находясь на расстоянии в метр или полтора от пресса. Одним словом совершенно безопасное производство не за горами.

— Главное в кубе это крышка, — сказал я объясняя Древомиру. — Она должна быть практически без зазора.

— Без зазора в дереве не бывает, — возразил мастер. — Дуб живой, он гуляет. Разбухнет от влаги и заклинит.

— Значит подгоним с минимальным допуском, — уточнил я. — Полволоска, не больше. Крышка должна скользить свободно, но плотно.

Древомир покачал головой, однако взялся за рубанок. Если кто и мог создать подобие деревянного поршня, так это он.

Пока мастер возился, я собрал стенки куба используя шиповые соединения. Дубовый шип в дубовый паз и клинья для фиксации. Каждый стык промазал смесью смолы и золы. Весьма примитивный герметик, но это лучшее из того что удалось достать.

Дно посадил на сквозные нагели из ясеня. Восемь штук по периметру. Ясень в дубовом гнезде держит намертво. Разные породы дают разную усадку. Нагель расширяется когда доска сжимается.

В боковой стенке, на ладонь от дна, я просверлил отверстия через которые слизь будет вытекать наружу.

Древомир тем временем священнодействовал над крышкой. Строгал, примерял, снова строгал. Снимал стружку тоньше папиросной бумаги. Подгонял до идеала, пока крышка не заскользила внутрь куба с лёгким сопротивлением.

— Пробуй, — велел он отступив на шаг.

Я вставил крышку и надавил ладонью. Она пошла вниз ровно и плавно. Воздух зашипел, выходя через просверленное отверстие.

— Идеально, — оценил я вытащив крышку обратно.

Древомир присел у куба на корточки, осмотрел щели между стенками и провёл ногтем по стыку.

— А не просочится слизень через зазоры? — поинтересовался он. — Они пусть и крохотные, но ведь никуда не делись. Кислота проест герметик рано или поздно.

— Это не проблема, — ответил я постучав по стенке. — Зазор меньше волоска, через такой ядро не пролезет, а значит и слизняк не сбежит.

— Ну дай бог, — вздохнул Древомир выпрямляясь. — Кстати, слизни впадают в спячку по зиме. Если до холодов не сыщешь нам нового, то придётся отказаться от твоих столов.

Сказанное мастером меня определённо порадовало. Если слизень спит на холоде, значит его можно безопасно хранить. Как продукты в морозильнике.

— Слизня я найду, не переживайте. А ещё нам бы погреб не помешал, — продолжил я. — Спустим туда слизня и он впадёт в спячку, а когда нам понадобится эпоксидка, достанем и обогреем.

— Хе-хе. Для твоей дурьей башки, весьма умная мысль. — Засмеялся Древомир.

— Ну и замечательно. — Сказал я пропустив оскорбление мимо ушей. — Деньги у нас имеются. Наймём работников, пусть копают.

Древомир смерил меня тяжёлым взглядом и вздохнул.

— Лодырь ты, Ярый. Могли бы и сами всё выкопать. Чё деньги то тратить?

— Могли бы, конечно, — согласился я. — Но это потеря времени. Пока будем копать погреб не сможем делать ничего другого. А у меня полно занятий поинтереснее.

— Эт каких же? — прищурился мастер.

— Отправлю вас отдыхать, а сам пойду проверю ловушки в лесу, да слизней поищу.

Древомир набрал воздуха для гневной отповеди. Потом выдохнул сквозь стиснутые зубы и сел на лавку.

— Паскудник, — выдохнул он беззлобно посмотрев в окно, за которым снова наступила ночь. — Чёрт с тобой, наймём каких-нибудь дуралеев. Главное слизня найди, чтоб мы не просто так этот проклятый погреб копали.

— С этим проблем не будет. — Улыбнулся я и пошел домой готовить ужин, ведь Древомир этим явно не станет заниматься после трудового дня.