Восхождение вниз

Коридор… Длинный, ярко освещенный. Пол выложен плиткой, я иду босиком, холодно… Где-то здесь должна быть дверь в мой класс. Сегодня контрольная, а я опаздываю. Может быть, еще успею?

Вот она дверь! Толкаю. В глаза бьет яркий свет, вижу насмешливые лица одноклассников. Куда они смотрят? Чёрт! Я же босой! Что? Еще и брюк нет? Зачем я сюда пришел?

Зажмуриваю глаза. Стыд и отчаяние наполняют мой разум.

— Эй, Виктор Васильевич! С вами все в порядке?

Открываю глаза. Надо мной одиноко висит странная прозрачная лампочка. Я такие только на уроках физики видел. Яркий свет слепит, но я постепенно привыкаю.

— Вы как, Виктор Васильевич? — молодая женщина дотрагивается до моего плеча. — Может ему давление померить? Есть у кого тонометр?

— Ничего с ним не будет. Очухается и пусть к детям идет.

— Что? Каким детям? — приподнимаюсь на локте и с ужасом смотрю по сторонам.

Вокруг меня стоит с дюжину разновозрастных дам. Глаза горят, взгляды колкие, полные нетерпения.

— К нашим, каким же еще! То есть и к вашим теперь тоже.

— Не понял? Где это я?

Старый надоедливый сон про школу сменился еще большим кошмаром — реальным.

— В убежище, забыли, что ли? Нет у него точно давление. Чего он разлегся посреди коридора?

— А может обезвоживание? Посмотри у него в рюкзаке, воды нет?

Пока я поднимаюсь, одна из женщин шарит в лежащем рядом рюкзаке.

— Есть, почти полня ноль пять!

— Давай сюда!

— Не дам! У меня двое детей, нам вода нужнее!

— Ты чего, он сейчас опять в обморок хлопнется. К детям ты пойдешь? Они вон визжат уже битый час без присмотра.

— Так, что здесь происходит, дамы? — я встаю и окончательно прихожу в себя.

— Да, вы не переживайте, Виктор Васильевич, все у нас нормально. Ждем вот, когда службы до нас какие-нибудь уже доберутся. Два дня без воды и еды тут сидим, сами еле на ногах держимся. Вы к деткам идите, они вас заждались.

— Во-первых, я не Виктор Васильевич. А во-вторых, чего это вы сами к своим детям не пойдете?

Я уже и сам отчетливо слышал детские крики и вопли доносящееся откуда-то из соседнего помещения.

— Так вы ж учитель, не мы! Наше дело детей одеть, накормить да спать уложить. А присмотр и воспитание пусть специально обученные люди осуществляют, — громко просветила меня высокая полная женщина в короткой тунике и светло-бирюзовых «велосипедках», обтягивающих ее фигуристые мощные ноги.

— Согласен исключительно со второй частью. Только я то тут причем? Я никакой не учитель.

— Как не учитель? Как не при чем? Нет, ну посмотрите на него? Головой что ли ударился? Вы еще какой учитель! Вот идите и учите, воспитывайте! Вот ваш диплом, он тоже в рюкзаке был. Здесь все написано: Жданов Виктор Васильевич, учитель начальных классов, диплом выдан Северогорским государственным педагогическим университетом. Так, вперед! С документами все в порядке!

— А с чего вы взяли, что этот рюкзак мой и диплом тоже мой?

— Ну так, а чей же еще, если не ваш? — женщина обернулась и обвела взглядом всех остальных мамочек кивая и широко улыбаясь. — Никаких других Ждановых Викторов, как видите, здесь больше нет.

По толпе прошелся смешок и остальные закивали головами тоже. Кто-то покачал даже, пытаясь уличить меня в обмане.

— Ладно, я пойду, а вы что делать будете?

— Как чего? Ждать!

— Да, мы все тут ждем! Второй день уже. Ужас, что за беспредел творится! Сказали всем в укрытие, а сами нам ни воды, ни еды сюда не подвозят, — решила высказаться белокурая молодая женщина с широкими голубыми глазами.

— Идите, идите, давайте! Дети вас заждались!

Та самая плотная мамаша, уж не знаю скольких детей, толкая меня в спину своей наманикюренной пятерней, направила к входу в большое душное помещение, где бегали и сходили с ума, визжали и кидались всем чем только можно не меньше тридцати детей совершенно разных возрастов.

— Виктор Васильевич, а Маша меня по голове ударила!

— Он первый начал!

— Не правда, сначала ты меня толкнула и обозвала!

— Можно выйти? У меня живот болит!

— А Коля блеванул!

— Так! — я шлепнул ладонью по старому столу с облупившимся лаком. — Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? Почему мы все здесь?

— Нас мамы сюда привели. И вас!

— А папы, где ваши?

— Мы не знаем, наверху наверно остались, — пожала руками, та самая Маша, которая ударила невысокого чумазого мальчишку и, судя по всему, планировала это сделать снова.

— А мы значит внизу?

— Да. Мы сюда по лестнице спускались.

— И где эта лестница?

— Там! — дети «хором» указали руками куда-то в сторону. — Только она теперь закрыта. Там еще дверь такая большая. Моя мама даже ударяла по ней несколько раз, но не помогло.

— Кто из вас самый старший?

— Вот, Ваня.

— Ваня! Ему двенадцать!

— Мне тоже через неделю двенадцать исполнится, — завопил смуглый парнишка, яростно стучавший пустой пластиковой бутылкой по столу.

— Тебе через неделю исполнится, а Ваньке уже двенадцать. Он самый большой! Бееее!

— Я тоже большой!

— Ты мелкий, сиди молчи!

— Виктор Васильевич, а Рави бутылкой в меня кинул, — дразнившая смуглого парня девчонка собралась плакать, а я готов был уже на стену ползти от всего этого шума и гвалта.

— Тихо! Успокоились все! Отвечать на мои вопросы по очереди! — дети на мгновение затихли и уставились на меня. — Понятно?

— Да!

— Понятно, Виктор Васильевич!

— Я пить хочу!

— А я в туалет!

— У нас будет сегодня обед? В школе нас каждый день кормили!

— А что дадут?

— Я ненавижу омлет! Фуэээ

— А я дурацкий суп!

— Можно выйти, Виктор Васильевич? У меня живот болит…

— Иван! Пойди сюда, — смирившись с тем, что в помещении снова начинается бедлам, я подозвал к себе старшего. — Что произошло? Там наверху? Как мы все здесь оказались?

— Я не знаю. Мы с братом пришли домой после школы, а потом на улице завыла сирена. Мама как раз за компьютером сидела. У нее блог свой по пэчворку.

— И вы побежали в убежище?

— Нет. Мы ждали, когда она нам пельмени сварит. А потом всем на смартфоны пришло сообщение, что нужно взять с собой воды и еды на трое суток, и идти по какому-то адресу в убежище.

— И вы пошли?

— Ага. Только без пельменей. Мама сказала, что нас здесь накормят.

— Ну и как, накормили?

Парень покачала головой и шмыгнул носом.

— И ты уже два дня ничего не ел?

— Да нет, ел. Тетя Лена нам печенья дала и сок один на двоих с братом.

Я потрепал парнишку по голове и отошел в сторону, прислонившись к стене. Значит воды и еды на три дня. Два уже прошли…

Остается только непонятным, как здесь оказался я, да еще с чужими документами?

— Та толстуха твои ботинки стащила, пока ты там валялся без сознания. А на тебя, пацана вон того, кеды дырявые надела. Я думал ты уже того… Как у вас, человеков, говорят — коньки отбросил.

Непонятный голос раздавался откуда-то снизу, словно под опрокинутым старым стулом вещал радиоприемник.

Я нагнулся пытаясь понять, кто это, или что говорит, а заодно взглянул на убогие истертые до дыр кеды. Не жмут и ладно!

Там, где я планировал обнаружить транзистор, сидел какой-то странный зверь и смотрел на меня ярко-красными выпученными глазами. Уши чуть короче, чем у кролика, но все же довольно длинные, тело в сидячей позе больше напоминало кота… Хотя задние лапы точно кроличьи!

— Чего уставился? Я надеюсь ты не настолько голодный… — зверь запнулся и встал на четыре лапы, готовый к побегу, если что.

— Это ТЫ со мной говоришь?

— Ну, допустим, я, — кото-кролик забавно потянулся и поднял длинный пушистый хвост, а потом протяжно добавил, — Я со всеми тут говорю, но слышишь меня почему-то только ты. Странно да?

Нет, ну точно чем-то на кота похож!

— Действительно, странно, — я во все глаза рассматривал неведому зверюгу.

Может я спятил в этом бункере или как его еще тут называли — убежище?

Я встал и схватился за голову. В этот момент ко мне подбежала совсем маленькая девчушка со слезами на глазах.

— Он заблал мою куклу! Я маме скаааазууу! Ааааа…

Кото-кролик ощетинился и встал на дыбы при виде малышки.

— Ты там по тише! Не напугай ребенка!

— Тоже мне папашка нашелся! Ты там с ними поаккуратнее, а то еще нахватаешься чего. Они два дня не мылись. А может и больше… И лазят везде!

Я отвел девочку в компанию подружек и попросил присмотреть за ней. А затем вернулся к валявшемуся на полу стулу.

— Эй, ты тут? Или исчез уже?

— Тут я. Исчезнуть я не могу, а двери все закрыты наглухо. Мне самому их не открыть.

— Какие двери?

— Какие-какие… Те, которые наружу ведут.

— И ты знаешь, где они?

— Конечно знаю, — мне показалось что кото-кролик сделал жест, похожий на пожатие плечами.

Чур меня! Да, что же это такое?

Я снова отошел в сторону и попытался вдохнуть побольше воздуха полной грудью.

— Дыши неглубоко, а то радона нахватаешься. Здесь вентиляция не особо работает, — из-за стула снова послышался голос.

Вернувшись, я нагнулся и уставился на неизвестное науке животное.

— Слышь, покажи, где дверь.

— Думаю их будет несколько, — кото-кролик вскочил и как-то заметно оживился. — Но ты парень крепкий, уверен справишься. Раз с этими… — кивнул в сторону шумящих и бегающих детей, — Справился. Ну, что идем?

— Идем!

— Лады.

— Чего стоишь?

— На руки меня возьми! Я тебе словами путь указывать буду. Тут слишком пыльно, а я только умылся недавно, боюсь опять шерсть свою испачкать.

Я закатил глаза и покачал головой. Моя галлюцинация похоже довольно наглая и дерзкая. Но если она меня выведет отсюда, то я готов мириться с ней.

Протянул руки и довольно увесистый кото-кролик запрыгнул на них, тут же юркнув за пазуху пиджака.

— Ты правда что ли учитель?

— Нет.

— Я так и подумал. Да и пахнешь ты по-другому.

— Чего? — я попытался обнюхать свои подмышки.

— Да я не об этом запахе, — кото-кролик усмехнулся, и снова как-то слишком по-человечьи. — Ты чего встал? Эти тебя сейчас спохватятся. Не отпустят же!

— Слушай, надо кого-то позвать. Нельзя детей вот так просто оставлять одних.

— А они и не одни. Вон в соседней комнате их мамашки сидят балагурят. Да, не переживай ты так! Завтра за ними явится спецпомощь! Первый раз что ли?

— А они тут до завтра с голоду и от обезвоживания не помрут?

— Там некоторые тётки с кастрюлями сюда пришли и целыми пачками макарон. Ничего, на сухую погрызут. Для зубов полезно. Ты лучше думай, как отсюда выбраться, а то вопросов будет много, как ты с бабами сюда попал.

Действительно как? Последнее, что я помнил, это весенний солнечный день. Пятница. Я вышел с работы, еще светило солнце… Потом что-то завыло и перед глазами все потемнело. И вот я здесь!

Ладно, с этим разбираться позже буду. Сейчас главное выбраться отсюда.

— Ну, куда дальше?

Мы вышли в длинный узкий коридор, который освещался неровно горящими светильниками, висящими на осыпающихся стенах через равные расстояния.

Нет, кто все-таки запер здесь людей и зачем?

— Слушай, ты не знаешь, зачем мы здесь оказались?

— Знаю. Блекаут случился. Мужиков всех на учения командировали, а жен и детей в бункеры. Тут сейчас безопаснее, поверь. Свет вон есть, канализация худо-бедно работает. Что смотришь? Я проверял!

— Значит, вода есть?

— Есть, но мало и техническая. Для питья не годится. Да, все с ними будет нормально! Порядок в городе наведут, и они выйдут. Так, вот эту давай… Ага, вот так. Замок-штурвал поднажми!

Дверь тяжело и плавно отворилась, за ней был еще один коридор, но пошире и заканчивался он крутой лестницей.

— Они ж и сами, если бы захотели, то вышли. Что им в конце концов мешает? Не хотят просто!

— Как так?

— А вот так! Им так удобно — сидят, детей на какого-то несчастного попавшегося учителя сбагрили, галдят, возмущаются, еду друг у друга таскают, ждут когда помощь в виде полевой кухни подоспеет и прочие ништяки. А ты чего в обморок то бахнулся ни с того ни с сего? Болезный что ли?

— Не помню. И как оказался тут тоже не помню.

— А, понятно… Точно болезный, — кото-кролик тяжело вздохнул. — Еще одна наверху и считай выбрались.

Город встретил нас ночной прохладой и полным отсутствием какой-либо жизни и света.

Судя по предрассветным очертаниям это была окраина.

Недалеко располагался жилой квартал. Высокие коробки многоэтажек опасливо чернели на фоне начинающего светлеть неба. С другой стороны плотной стеной стоял тёмный мрачный лес.

Не выпуская кото-кролика из-за пазухи, я уверенным шагом двинулся в сторону города.

— Стой! Стой, кому говорю!

Останавливаюсь. Достаю животину из-за пазухи и опускаю вниз.

— Ну, это было делать не обязательно. На улице не так уж и тепло, — протянул тот, выгибая по кошачьи спину и зевая вытянутой кроличьей мордой. — А, ладно. Пройдусь немного. Только в город я сейчас бы идти не советовал.

— А куда?

— А вон туда, — коток-кролик забавно махнул головой и ушами в сторону леса.

— И что мы там будем делать?

Так, стоп. Я уже говорю «мы»?

— Прятаться. И ждать.

— О, прям как те дамочки из подземелья.

— Без проигрышная стратегия, кстати.

— Ты как хочешь, а я в город. Мне домой зайти надо.

Я уверенным шагом направился в сторону безжизненных черных коробок мысленно попрощавшись со своей галлюцинацией и искренне надеясь, что она больше не вернется.

Чего только в критической ситуации не привидится? Надо же! Говорящий то ли кот, то ли кролик! Я хохотнул во весь голос и тут же осмотрелся по сторонам.

— Ничего смешного, — послышался сбоку знакомый голос.

— Ты все еще тут?

— Да. Не бросать же тебя, болезного… — ответил кото-кролик, явно желая меня задеть.

— Ты вообще кто такой?

— А сам ты как думаешь?

— Да без понятия! Может гаджет какой китайцы новый изобрели? Робото-кото-кролик, — я снова засмеялся.

— Фамильяр я, не видишь, что ли? Забили себе голову этими гаджетами.

— И откуда ты такой взялся?

— Оттуда. Из бункера. Забыл уже что ли? — зверюга отвечал явно с неохотой, видимо моя идея пройтись по городу ему действительно совсем не нравилась. — Ты когда в обморок упал, я думал ты нежить. Меня ж никто из людей обычных не видит. Девчонка только та, которая куклу потеряла видела.

— Поэтому ты на нее шипел?

— Ага, а то схватит и всю шерсть помнет. Не люблю, когда меня тискают и лапают! Я ж не животное какое-то там. Я — магическое существо. Полезное кстати! — кото-кролик притормозил и значительно взглянул на меня своими красными глазищами. — Ну так вот. А потом подполз поближе и обнюхал, как следует. Вроде и не нежить. Пахнешь вкусно, человечинкой.

— Ты че облизываешься? — насторожился я.

— Жрать хочу. У тебя дома есть что съестное?

— Должно быть. Правда холодильник два дня уже не работает, судя по всему.

— Говорил же, в лес идти надо! Там грызунов наловить можно, птицу какую, если повезет, белку…

— У меня консервы есть на такой вот случай.

— Консервы?

— Скумбрия, горбушка в собственном соку. Мясо какое-то тоже имеется. Да, много чего. Слышь, зверюга, а имя у тебя есть?

— Какой я тебе зверюга? Говорю же — фамильяр я! Имя есть. Но я тебе его не скажу!

— Это почему?

— Мы еще не достаточно близки.

— А, ну ладно. Буду тогда звать тебя зверюгой, — я пожал плечами.

— Фррр… Зови, как хочешь.

— Значит я человек и вижу тебя, хотя другие люди не видят.

— Значит так. Долго еще? Я давно не разминался, лапы ноют уже.

— Почти пришли.

Я подошел к витрине круглосуточного магазина, что был в квартале от моего дома и заглянул внутрь.

— Не смей даже! Если там что-то осталось, то это просто приманка.

— А почему не осталось то?

— Хозяева все убрали, а что не убрали так наверно уже растащили. Мы пока там с бабами сидели, самую бурую, когда тут паника была, переждали.

Кото-кролик явно чего-то недоговаривал…

Я огляделся по сторонам. Посветлевшее за последние двадцать минут небо теперь достаточно освещало улицы, чтобы понять, что совсем недавно тут что-то произошло.

Многие витрины были разбиты, входные двери выломаны.

Дороги и тротуары усыпаны обертками, пакетами и какими-то обрывками. Стекла окон первых этажей то же были разбиты или распахнуты. Шторы колыхались на легком утреннем ветру.

Автомобилей почти не было, а те что стояли были припаркованы абы как, словно их бросили впопыхах.

От всего этого по моей коже поползли мурашки. Надо быстрее дойти до дома, может быть, до моей холостяцкой квартиры не добрались. В конце концов, чего там брать, кроме нескольких банок тушенки?

Подъезд дома был открыт нараспашку. Окна па первых этажах частично выбиты, как и везде.

— Тут? — почему-то шепотом спросил фамильяр.

Я не ответил, только кивнул.

— Слушай, может я тебя снаружи подожду?

— Как хочешь. Только уже светает. Если в городе ничего не работает, то безопаснее наверно внутри будет.

— Ладно, — ответил кото-кролик и неуклюже запрыгал меж осколков.

Я в пару прыжков догнал его и, подхватив снизу за мягкий пушистый живот, потащил с собой наверх, на пятый этаж.

— Аккуратно! Шерсть же помнешь! — с досадой заныл фамильяр, но вырываться не стал.