Воскрешая имена. Куда не ступала нога экскурсовода (ЧАСТЬ 1. )

ОТ АВТОРА:

Данный текст является документальной историей, поэтому хочу представиться. Я занимаюсь изучением кладбищ с 2008 года, пишу об этом в СМИ и соцсетях. Помогаю друзьям в работе над сайтом «Где дремлют мёртвые». Мы отыскиваем захоронения известных, но незаслуженно забытых людей.

Вожу экскурсии по кладбищам, которые считаются малоизученными, в частности – Донскому (новому) кладбищу Москвы. Считаю его одним из самых интересных и загадочных. У меня вышло две небольших книги о нём.

В ноябре 2023 года провела обучение для экскурсоводов, которые хотели бы водить по нему экскурсии. Обучение и аккредитация (если Вам будет нужно) проходят в Донском монастыре.

В данное время подготовила к изданию большой труд по Донскому (новому) кладбищу. Выкладываю сюда отрывки, чтобы привлечь издателей.

История о прототипах романа «Мастер и Маргарита», которая представлена на моей странице, входит в эту книгу. Однако на Донском ещё много интересных людей и историй.

На фото я внутри первого колумбария СССР.

На фото лекция в трапезной Донского монастыря.

На фото внизу крематорий, первая половина ХХ века

ПЕРВЫЙ КРЕМАТОРИЙ СССР

…Пробежав по инерции несколько шагов, вошедший остановился перед стариком-швейцаром в фуражке с золотым зигзагом на околыше и молодецким голосом спросил:

– Ну, что, старик, в крематорий пора?

– Пора, батюшка, – ответил швейцар, радостно улыбаясь, – в наш советский колумбарий.

Он даже взмахнул руками. На его добром лице отразилась полная готовность хоть сейчас предаться огненному погребению.

В Черноморске собрались строить крематорий с соответствующим помещением для гробовых урн, то есть колумбарием, и это новшество со стороны кладбищенского подотдела почему-то очень веселило граждан. Может быть, смешили их новые слова – крематорий и колумбарий, а может быть, особенно забавляла их самая мысль о том, что человека можно сжечь, как полено; но только они приставали ко всем старикам и старухам в трамваях и на улицах с криками: «Ты куда, старушка, прёшься? В крематорий торопишься?» или «Пропустите старичка вперёд, ему в крематорий пора». И, удивительное дело, идея огненного погребения старикам очень нравилась, так что весёлые шутки вызывали у них полное одобрение. И вообще разговоры о смерти, считавшиеся до сих пор неудобными и невежливыми, стали котироваться в Черноморске наравне с анекдотами из еврейской и кавказской жизни и вызывали всеобщий интерес…

«Золотой теленок» (в авторской редакции)

Часть 1. «Экипаж Антилопы»

Глава 4. «Обыкновенный чемоданишко»

И.Ильф и Евг. Петров

Если Михаил Булгаков видел крематорий в мистическом и трагичном свете, то его современники и коллеги Илья Ильф и Евгений Петров видели в крематории совсем иное – они подметили, что народ воспринимает кладбищенские новости с юмором. Смерть перестала быть чем-то пугающим и сакральным. Никто не задумывался об «адском огне». То, что новая власть предложила встречать смерть «по-новому», веселило граждан. И, правда, слова какие-то незнакомые – «колумбарий», «крематорий». До сих пор многие не понимают, чем они отличаются друг от друга.

Меня однажды спросили на экскурсии, неужели «один крематорий на всю Москву мог бы решить проблему похоронного коллапса? Может, строили его большевики с иными целями, чтобы тела преступников никто и никогда не смог бы найти?»

Но ведь тема кремации поднималась в России задолго до революции и задолго до репрессий. Есть, например, книга «Трупосожиганiе и Крематорiи», автор её Ив. Лавровъ, инженер Московской Городской Управы. Москва, Городская типографiя, 1908 г. Книжку можно получить свободно в Российской государственной библиотеке.

Этот инженер поездил по Европе, посмотрел как у них, а потом познакомил с мировым опытом Россию. Однако дореволюционная религиозная Россия отказалась не готов принять такой способ предания земле, и до поры до времени вопрос был отложен. После 1917-го к нему вернулись. В 1919 г. был издан специальный декрет новой власти о допустимости и даже предпочтительности кремации покойников, подписанный лично Лениным. А Лев Троцкий опубликовал статью, в которой предлагалось лидерам революции подать пример и завещать сжечь свои трупы. Был объявлен конкурс на проект первого в республике крематория.

В конкурсе победил архитектор Дмитрий Петрович Осипов, который предложил не строить новое здание, а переделать под него новенькую и неиспользуемую кладбищенскую церковь Серафима Саровского и Анны Кашинской, которая стояла рядом с Донским монастырём....

Один из первых снимков новой территории Донского кладбища. Слева - стена Донского монастыря. Справа храм Серафима Саровского. Крест на могиле Валентина Серова. Его сначала похоронили здесь, потом перенесли на Новодевичье.

Фото 1910-е

Фото 1930-е. Слева видна башня Донского монастыря. Рядом Шуховская башня.

ДАЛЕЕ ЧАСТЬ ТЕКСТА ПРОПУЩЕНА. БУДЕТ В БУМАЖНОМ ВАРИАНТЕ

.....Первые годы крематорий простаивал. Москвичи, не смотря на широкую рекламу, не спешили кремировать своих близких. Уже после 1930-х привозить сюда покойных стали активнее. Возможно, реклама начала работать. Ведь здесь в апреле 1930-го кремировали самого Владимира Маяковского, и здесь же в колумбарии внутри храма находилась урна с его прахом.

На фото урна с прахом Маяковского. Снято между 1930 г. и 1952 г.

Это же место в наше время. Фото моё. Все урны тут узнаваемые.

Со временем крематорий заработал на полную мощность. Ведь здесь сделали один из самых красивых в городе траурных залов для прощальных церемоний. Во время их проведения играл орган, специально сюда доставленный для придания торжественности прощанию. Привозили сюда кремировать, как простых, так и очень известных персон, элиту советской эпохи. Имена их вошли в историю страны. Практически все, кто захоронен в Кремлевской стене, побывали в этом крематории. И первый космонавт Земли Юрий Гагарин, и великий лётчик Валерий Чкалов, и писатель Максим Горький, и маршал Победы Георгий Жуков; и физик, создатель советской атомной бомбы, Игорь Курчатов; и Сергей Павлович Королёв – учёный, первым отправивший в космос человека. Кремированы были здесь поэт Багрицкий, актриса Фаина Раневская, певица Майя Кристалинская, и тысячи солдат и офицеров, погибших в годы Великой Отечественной войны. Сейчас на кладбище находится большая братская могила советских воинов, на гранитных плитах выбиты имена более чем 15 тысяч погибших.

На самом кладбище, которое я условно назвала Донским (новым), с 1927 года перестали хоронить в гробах. Хоронили только после кремации, в урнах. Сначала в землю. Но со временем в разные годы здесь начали строить закрытые и открытые колумбарии. Мне не удалось найти точных дат строительства колумбариев. Таких исследований, видимо, никто не проводил. Впрочем, у меня и не стояло задачи описать архитектурную часть кладбища, это должно стать отдельным исследованием. Мне сейчас больше интересны судьбы уникальных людей, которые здесь покоятся и что будет с их прахом, когда эти строения начнут разрушаться. Все колумбарии построены в разные годы с разницей в десятки лет, и все они имеют свой собственный запас прочности. Тут к каждой стене надо приглашать отдельную строительно-реставрационную экспертизу. Самое страшное будет, если однажды проблему решат «оптом» – всё сразу признают аварийными............

ДАЛЕЕ ЧАСТЬ ТЕКСТА ПРОПУЩЕНА. БУДЕТ В БУМАЖНОМ ВАРИАНТЕ

.............Раньше этот колумбарий считался самым престижным местом на кладбище. Однако я не раз слышала от людей, которые всю жизнь хоронили здесь близких, что они «даже и не знали о том, что здесь есть такие колумбарии». Неудивительно, ведь вход сюда осуществлялся по пропускам, которые выдавались только родственникам. Историки и экскурсоводы никогда сюда не приходили, за редким исключением. Например, одним из первых исследователей этого места был москвовед Алякринский Алексей Николаевич. Он сделал сайт «Донское кладбище», и многие начинали своё знакомство с колумбарием именно с него. Состояние колумбария сейчас очень печальное и требует ремонта.

Этот зал носит неофициальное название "Героев Великой Отечественной войны". Здесь четыре Героя Советского Союза. Много генералов, летчиков, известных военных.

Этот же зал с другого ракурса

Вход в другой зал

Давайте посмотрим, кто находится в колумбариях. Сначала зайдем в те залы, что расположены слева. Самое первое захоронение, которое как бы открывает колумбарий, принадлежит архитектору Дмитрию Петровичу Осипову (19.10.1887 – 23.10.1934). Он тот самый, по чьему проекту храм Серафима Саровского и Анны Кашинской перестроили в крематорий. Его бюст стоит прямо у входа на большом постаменте.

Д.П. Осипов известен не только крематорием, у него множество работ. Он является автором герба Москвы, использовавшегося в 1924 –1993 годы. Его бюст в колумбарии работы известного скульптора Георгия Мотовилова, о чём свидетельствует надпись на бюсте с правой стороны (Г.И. Мотовилов – автор памятников Чехову А.П. в Ялте, Кутузову М.И. в Смоленске, А.Н. Толстому в Москве у Никитских ворот и автор его же надгробия на Новодевичьем кладбище). Взгляд Дмитрия Осипова обращен в сторону алтаря, и он единственный из всех здесь захороненных здесь может наблюдать за церковной службой.

Сразу за ним плита со знаковой надписью «Первая кремация в СССР» и год 1927. Когда знатоки видят эту плиту, обычно поправляют, что кремация и раньше была. Ещё ранее 1927 года её опробовали в Петрограде. И дело ещё в том, что сейчас выходит много мемуаров из жизни творческой интеллигенции в послереволюционном Петербурге, где немало воспоминаний, как ездили в первый крематорий смотреть на сжигание трупов. Писал об этом в дневниках Корней Чуковский. Вообще считается, что самый первый крематорий страны был во Владивостоке, требовался он для японцев, которые жили в городе. И возможно, для других иностранцев, которые хотели бы, чтобы их прах был отправлен на родину.

Однако же на плите в Донском колумбарии ключевое слово – «СССР». Ведь СССР был создан в 1922 году. Когда в других городах создавали крематории, наша страна называлась Россией, потом Российской Советской Республикой (1917 – 1922). И для людей, сделавших в 1927 году данную надпись на плите, важным было подчеркнуть именно «СССР».

Под этой плитой похоронен вышеупомянутый рабочий мытищинской водокачки Соловьёв Фёдор Константинович (1972 –1927), о котором говорится в энциклопедии «Донской монастырь». Есть целая история его сожжения, якобы, он сам завещал сжечь себя. Но когда он умер, режим опытной отладки печи ещё не закончился, и родственникам поначалу отказали. Им вроде как пришлось даже пробиваться наверх, привлекать партийные органы, чтобы их просьбу уважили. И её уважили, ведь он был ещё и революционным балтийским матросом, членом ВКП(б). Сейчас вместе с ним покоится его семья –Елизавета Васильевна (1876 – 1952), Сергей Фёдорович (1905 – 1971), Николай Фёдорович (15.01.1911 – 05.01.1988), Николай Николаевич (18.04.1956 – 19.11.1989) и Раиса Петровна (21.09.1923 – 30.05.1998).

Кстати, возникает вопрос, а где же второй человек, которого сожгли в печи? Где тот американский журналист Вальтер Виффен? Однако здесь его нет, зато о нём встречается информация в старой прессе. В газете «Псковский набат» от 30 сентября 1927 года сказано: «На днях на центральном Московском аэродроме состоялись воздушные похороны праха умершего в Москве корреспондента американского телеграфного агентства "Ассошиэйтед Пресс" Вальтера Виффена, который перед смертью завещал, чтобы тело его было сожжено, а пепел развеян по воздуху с аэроплана». Даже фото сохранилось в газете, как летчику в аэроплане передают квадратную урну. Захотелось журналисту уйти именно так, неожиданно для того времени...........

Фото нашла в открытых источниках.

ДАЛЕЕ ЧАСТЬ ТЕКСТА ПРОПУЩЕНА. БУДЕТ В БУМАЖНОМ ВАРИАНТЕ

...............Плотность захоронений здесь очень высокая, можно долго стоять, изучая ту или иную нишу. Имена, портреты, судьбы… Да, урны с прахом небольшие по размеру, но это никак не умаляет славы этих людей при жизни, любви их близких к ним и уважения их коллег. Была такая эпоха, хоронили именно так. Каждое кладбище аутентично своему времени.

Много лет я пишу заметки о кладбищах, и вы удивитесь, узнав, что больше всего волнует читателей. И это не чьи-то подвиги, заслуги, звания. Люди остро реагируют, когда видят молодые улыбающиеся лица. Или когда у всей семьи одна дата смерти, когда уход трагический и неожиданный.

Здесь немало таких. Например, в стене в углу возле окна расположена ниша, где фото женщины и мальчика в белой рубашке, которые счастливо улыбаются фотографу. Доллежаль Екатерина Владимировна, род. 28.03.1091. Доллежаль Игорь Николаевич, род. 04.05.1923. Скончались в один день – 10 апреля 1934. И надписи «Спи, неоцененная дорогая Катюша», «Спи, беззаветно любимый сын», «Ваш Кока всегда с вами».

Когда искала о них информацию, то узнала, что за скромным домашним прозвищем «Кока» скрывается знаменитый на весь мир ученый энергетик Доллежаль Николай Антонович (27.10.1899 –20.11.200), академик АН СССР, главный конструктор реактора первой в мире атомной электростанции. Сам он похоронен на кладбище села Козино Одинцовского района Московской области, а здесь в колумбарии он похоронил свою первую жену и сына.

О смерти жены и сына он рассказал в своём интервью: «Я был счастлив в первом браке, но моя жена погибла из-за технической аварии, когда в Москве проводили газификацию жилья». Больше подробностей нет. То ли был взрыв газа, то ли утечка, и люди тихо уснули. Техногенные аварии в то время были не редкостью, но они явно замалчивались. Информации о погибших я нигде не нашла. Но зато во время поисков открыла для себя необычайно интересного человека, каким был Николай Доллежаль.

Интервью с ним, его мысли – удивительны и мега-актуальны. Например, он искренне считал, что формула любви существует и когда-нибудь будет раскрыта: «Как директор Химмаша могу сказать, что любовь возникает, когда в голове складываются особые цепочки молекул. В будущем химическая формула любви будет расшифрована. Жалко, что эту задачу суждено решить не мне... Мне кажется, люди в XX веке по сравнению с теми, кто жил в XIX, стали хуже. Что такое "порядочность", никто уже толком не скажет, а прежде это было самое важное требование к человеку. В будущем люди должны найти пути для исправления. Наверное, законы священных писаний, которые были под запретом при коммунистах, могут быть полезны. Ведь до революции воспитать нравственность без библейских книг считалось невозможным. К этому стоит вернуться… Надо меньше смотреть телевизор и больше читать. Это большое несчастье для человечества, что оно выдумало телевидение и забыло о книгах… В молодости у меня было три девиза. Первый – "Познай самого себя", я даже плакат сделал. Второй – "Будь таким, каким хочешь казаться", так в петровскую эпоху говорили. И третий – это совет отца: "Если можешь, иди впереди века. Если не можешь – иди в ногу с ним, но никогда не отставай"». (Известия, 20.01.2009, Лесков Сергей «Академик Николай Доллежаль «Формулу любви я не смог расшифровать»).

Интересно, каким мог вырасти сын академика Доллежаля, так рано оказавшийся в колумбарии? Великим ученым? Или простым школьным учителем? В любом случае дети росли иными, в те годы жизнь была жёсткой. Сам Николай Доллежаль полтора года провёл в тюрьме под следствием. Потом работал в «шарашке», были такие закрытые институты, где работали осужденные учёные, инженеры и техники. Думаю, что всю свою короткую жизнь мальчик Игорь боялся потерять отца. А вышло наоборот.

***

Если дальше углубиться в залы колумбария, то можно встретить ещё людей, погибших случайно и нелепо во время техногенных аварий. За пыльным стеклом красивая урна, на ней фото симпатичной девочки с косичками. Написано «Любочка Локшина, 12 лет» и подпись "Играя на улице, погибла от обвала балкона" 12.04.1929.

И неподалеку «Ирина Корсак-Кулаженко, 22 лет. Убита трамваем 28.07.1930». Информации о девушке нигде нет, но фамилия дворянская, упоминалась на Урале и даже в связи с известным фотографом С.М. Прокудиным-Горским, но это могут быть просто однофамильцы. Больше пока сказать нечего.

***

Можно пройти в тот зал колумбария, что расположен сразу за нишей Фёдора Соловьёва. Он большой и светлый, там много интересных урн и знаменитых в недавнем прошлом людей. Например, на самом верху, под потолком урна с прахом Серафима Иванова, борт-радиста самолета СССР Н-170, который вместе с Михаилом Водопьяновым совершил первую в мире посадку на льдину на Северном полюсе.

Полёт произошел в те времена, когда большинство человечества всерьёз считало Северный полюс «пределом жизни». Прочесть о радисте можно в журнале «Знание-сила» №8, 1997 в статье «Жизнь на льдине» А. Шумилова, рассказывающей о перелёте Водопьянова: «высадка первой дрейфующей станции на вершине планеты произвела никак не меньшее впечатление, чем в наши дни первый полёт человека в Космос. Имена советских полярников ставили в те годы рядом с именами Колумба и Магеллана, газеты всего мира восторженно писали о советской экспедиции на Северный полюс: "Значение её можно сравнить только с открытием Америки и первым путешествием вокруг света". "В анналах человеческого героизма это достижение навсегда останется как одно из величайших дел всех времен и народов". Далекие тридцатые годы... Играли тогда мальчишки в "челюскинцев", играли в "папанинцев". Убегали из дома – в Арктику!.. летчик М. В. Водопьянов посадил самолёт у точки пересечения меридианов! Ни в Москве, ни на острове Рудольфа об этом ещё не знали. Бортрадист Серафим Иванов сообщил – "достигли полюса", потом – "идём на посадку"».

Сам Водопьянов упоминает об Иванове в книге «Путь лётчика» и в рассказе «Мой второй полёт в Арктику», опубликованном всё в том же журнале «Знание-сила» №12, 1939: «На борту моего самолёта в качестве радиста полетел челюскинец Серафим Иванов, вывезенный мною из лагеря Шмидта. К 1 марта все подготовительные работы были закончены. В этот день на аэродроме была оттепель, и мы с большим трудом оторвались от рыхлого и мокрого снега. Сделав над аэродромом два прощальных круга, как обычно пишут в газетах (на самом деле для пробы мотора), мы взяли курс на Казань. …Хуже было с радистом Ивановым. Этот моряк отлично переносит любую качку на пароходе, но никак не терпит её в воздухе. Несмотря на то, что я поднялся на высоту в 2500 метров, наш самолёт частенько швыряло вниз в двухсотметровые пропасти. Такую "болтанку" я испытывал впервые».

Отчего умер молодым Серафим Иванов, точных сведений не нашлось, вроде бы простудился во время перелета. Фотографий его тоже мало. Поэтому тот снимок, что сохранился здесь на урне с его прахом, особенно ценен.

Серафим Иванов в верхнем ряду, третий справа.

Урна с прахом из коричневого камня, но сейчас выкрашена желтой известкой. Стены колумбария красили и часть урн оказались так забрызганы.

Самолет Н-170

Если пройти в проход под урной с прахом Серафима Иванова, то попадёте в маленький и тёмный зал. Если там внимательно оглядеть ряды ниш, которые заполнены урнами, вы увидите много инженеров. Смерть настигала их в молодом возрасте, годы смерти 1933, 1935, 1938… Кое-где указаны причины смерти, аварии, катастрофы. Судя по всему, это жертвы индустриализации, ведь в те годы Москва очень активно строилась. Началось строительство метро, заводов, развивалась вся промышленность, активно шло строительство жилья. Всё это проходило не без аварий и не без человеческих жертв. Ведь погибла же как-то и семья академика Доллежаля. Не сумели первые советские газовщики установить оборудование правильно. Но пресса тогда не сообщала об авариях, всё шло «хорошо и по плану», давали «пятилетку в три года». И только этот странный закоулок в колумбарии хранит память о тех событиях. Хранит потому что Донское – молодое кладбище. Если бы инженеров хоронили по всему городу, мы бы никогда и не задумались о жертвах индустриализации. Не смогли бы их подсчитать. Но тут всё слишком заметно, тут очень чёткий отпечаток времени.

Донское (новое) потому и интересно, что здесь нет многовековых наслоений; нет смешения эпох, какое встречается на старых кладбищах. Оно как энциклопедия ХХ века.

Часть фото предоставил Михаил Тимаков

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ