Воспитанные лилиями

1 февраля 1328 года, Верденский замок, Франция.

Двери распахнулись. Шарль с трудом повернул голову, чтобы взглянуть на вошедшего.

Это всего лишь Жанна.

– Шарль! – восклицает она.

Жанна торопливо махнула рукой, отсылая прочь своих дам. Теперь они остались вдвоём, ведь и Шарль отослал всех, даже священника.

– Пора прощаться, – с трудом выдохнул он, а затем закашлялся.

Жанна не была умна, но тут и не требовалась учёность. Она знала, что король умирает.

– Постарайся, Шарль! Постарайся одолеть эту лихорадку, – с упрямым выражением лица сказала Жанна, подходя к мужу и беря его за ледяную руку.

Он же не смотрел на её лицо, но лишь на её раздувшееся чрево, туго обтянутое дорогим зелёным бархатом. Там был его сын. Его наследник.

– Боже милосердный, Жанна!

Лицо Шарля почти сравнялось с цветом платья его жены, когда он снова закашлялся. Он покачал головой, понимая, что не может… Не может даже придумать, что сказать своей беременной жене. Впрочем, говорить было слишком трудно.

Она ухитрилась полюбить его. Это было очевидно. Жанна, эта некрасивая бедняжка, зная, что королевой её сделали лишь потому, что других подходящих по возрасту девушек не было в соседних странах, полюбила своего мужа.

– Он тоже умер здесь, – тихо и хрипло сказал Шарль, слегка кивая на тяжёлый балдахин кровати.

– Кто? – спрашивает Жанна, словно бы пытаясь продлить эту беседу, хотя ответ ей и так был известен.

– Они умерли в этой кровати, – ещё тише сказал Шарль, прикрыв глаза.

Его братья. Два брата-короля. А теперь и он отправляется вслед за ними.

Луи умер, так и не дождавшись рождения своего сына и наследника. Впрочем, малыш Жан не прожил и недели. А Филипп? Что за глупость заставила его отведать воды из родных земель? Вот и умер от дизентерии, словно бедняк, не имеющий доступа к хорошему вину. Но он продержался целых пять месяцев. Если бы не дополнившая его болезнь лихорадка, то, быть может, Филипп и до сих пор был бы жив.

Жанна положила руку мужа на свой раздувшийся живот.

– О! – она негромко вскрикнула. – Чувствуешь? Он пинается. Он здоров и силён. Он жаждет познакомиться со своим отцом.

Шарль и вправду почувствовал этот толчок.

– Бланш или Филипп, – в очередной раз повторил он.

Шарль давно выбрал имена. Если мальчик, то Филипп. Пусть Он увидит и услышит, что король Франции всегда чтит своего земного отца.

А девочка… Бланш. Так звали её. Его первую жену. Он любил её до безумия, едва не наложил на себя руки, когда пришлось развестись с этой изменницей. А затем вновь хотел умереть, когда два года назад из монастыря Мобюиссон пришла весть, что Бланш скончалась.

Два имени. Филиппом назвать в честь отца, но, Шарль мог признаться в этом лишь себе, на самом деле – в память о старшем брате. Филипп был удачливее. Он смог вернуть свою жену из заточения. Конечно, ведь Жанна-то не была виновна в измене, а, значит, рок Шато Гайяра не был над ней властен.

Бланш…

Пронзительные голубые глаза, широкая улыбка. Длинные тёмные косы, скрытые под невесомыми вуалями. Чистый смех и жизнерадостность, которой она смогла заразить даже его. Жаль только, что всё это прошло.

А Жанна так и стояла подле него, удерживая его ладонь на своём животе. Её слёзы капали на руку мужа, но он не замечал их, будучи погружён в прошлое.

Злость охватила его. Казалось бы, на пороге смерти нужно думать лишь о своей бессмертной душе, но Шарль злился. Он вспомнил свою сестру Изабеллу, виновную в том, что его жену заключили в Шато Гайяр.

Его рука вцепилась в бархат платья Жанны. Шарль резко повернул голову, его сердце судорожно забилось.

– Никогда! – прошипел он. – Таково моё последнее слово, Жанна! Её щенок никогда не получит трон моего отца!

Она что-то лепетала о том, что лихорадка вернулась. Позвала на помощь врачей, попыталась помочь своему мужу хоть чем-то, но Шарль, движимый болезненным бредом, лишь пытался встать с кровати, словно бы мог пересечь пешком Английский пролив, дабы сказать сестре эти слова.

Но он не мог. Он не смог.

Король потерял сознание и через час умер, больше не произнеся ни единого слова.