Воспоминание

Придя домой, Славик прошёл на кухню и, покопавшись по полкам, налил себе в стакан водку. Выпив первый стакан залпом, налил второй и тоже его осушил. Потом прошёл в свою комнату и, рухнув на постель, уснул.

Наутро он проснулся с головной болью и ощущением того, что что-то не так.

Откуда-то с кухни доносился знакомый и в то же время противный запах «Рамы».

«Тётя Ася приехала?» — пронеслось у него в голове.

Странно. Но ведь уже лет пять как она умерла.

Встав с постели, он прошёл на кухню.

В горле запершило.

Приоткрыв шкафчик, где стояла кухонная утварь, он достал стакан и налил воды. Когда наливал воду в стакан, в голове опять пронеслось: «А если налить и отойти?»

И снова этот знакомый и в то же время противный запах «Рамы».

— Я что, схожу с ума? — подумал Славик и открыл холодильник, ища в нём, чем бы поживиться.

В глаза бросилась круглая баночка с названием из детства, и в ноздри ударил знакомый и в то же время противный запах «Рамы».

— И это всё? — уставился он на круглую баночку в холодильнике. — Тут что, больше ничего нет?

Проведя взглядом по пустым полкам холодильника, он достал баночку и решил заглянуть в морозильник. Может быть, там что-то есть ещё.

На одной из полок морозильника лежал заветренный и замёрзший кусок мяса и начатая пачка пельменей. И больше ничего. Только иней, снег, лёд и знакомый и в то же время противный запах «Рамы».

Глядя на морозильник, в голове у Славика пронеслось: «Пап, а снежный человек существует?»

— Ну и к чему я это вспомнил? — почесав затылок, проговорил Славик с грустью в голосе. — Отца уже не вернуть.

И, взяв из морозильника начатую пачку пельменей, подошёл к плите. Включив газ и поставив кастрюлю с водой на огонь, сел на стул и уставился в окно.

«Дима, помаши маме ручкой» — снова пронеслось в его голове, и он вспомнил брата Димку. Димка был старше его на пять лет. Рос примерным мальчиком и занимался самбо. Когда пришло время идти служить в армию — пошёл.

Слеза потекла из глаза. Он отмахнулся. И снова этот знакомый и в то же время противный запах «Рамы», а Димку уже не вернуть…

Встав со стула, подошёл к плите и засыпал в кипящую воду пельмени. Добавил соли и приправы по вкусу, помешав, сделал огонь потише.

Тишину нарушило старенькое радио, стоявшее на холодильнике. Это всё, что осталось от брата Димки. И снова побежала слеза из глаз.

— Что-то я совсем расклеился, — проговорил Славик, вытирая рукавом слёзы. — Ты же мужик, а не размазня какая-то.

Через несколько минут скудный обед Славика был готов.

Выключив воду в кастрюльке, он выловил оттуда ровно двадцать одну пельмешку.

Столько прошло дней с момента развода. Его жена Светлана, вернувшись с черноморского курорта, заявила ему, что разводится с ним и забирает его милого ангелочка — дочку Марусю.

— Какой же я был дурак, что отпустил их одних на это чёртово море, — произнёс Славик и, взяв тарелку с пельмешками, пошёл к столу. — Все бабы одинаковые.

И снова этот знакомый и в то же время противный запах «Рамы».

Подойдя к столу, поставил тарелку с пельмешками на стол, сел на стул и, взяв ложку, начал есть.

«Не тормози!» — пронеслось опять в его голове, когда он доедал последний пельмешек.

— Ну вот опять, — покачал он головой. — Весь день наперекосяк с этими мыслями и воспоминаниями. А ещё этот знакомый и в то же время противный запах «Рамы».

Его очередные размышления нарушило голосовое сообщение от единственного оставшегося человека в его жизни — мамы. Вчера он провожал её на самолёт. Она всю жизнь мечтала побывать в Турции. И он, как образцовый сын, решил исполнить её мечту и купил ей горящую путёвку в эту сказочную страну.

— Славик, — услышал он знакомый мягкий голос мамы. — Сыночка, прости меня и прощай. Наш самолёт терпит крушение. Мы больше не увидимся. Люблю тебя. Твоя…

Запись оборвалась на полуслове.

— Да почему всё так хреново-то, Господи!? — произнёс Славик, опускаясь на холодный пол в своей пустой квартире. — Почему жизнь ко мне так несправедлива? За что мне всё это? Почему ты лишил меня всего самого дорогого, что у меня было? Сначала отца, потом брата Димку, тётю Асю, а теперь… её и самое дорогое, что осталось… мою маму. Да ещё жена Светлана ушла к другому, забрав с собой мою дочку Марусю. Почему ты так несправедлив ко мне?

Он обхватил голову руками, плечи его затряслись. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием и редкими всхлипами. Взгляд невольно упал на полку у окна. Там, в рамке, застыло счастливое семейное фото: все смеются, дочка Маруся тянет к нему свои маленькие ручонки, мама вместе с тётей Асей улыбаются, а жена Светлана прижимается к нему.

«За что? — безутешно шептали губы. — Чем я это заслужил? Почему именно моя семья?..»

Славик сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль в руках хоть на мгновение отвлекла его от той, другой, которая разрывала его грудь, сдавливала горло и не давала дышать.

Он попытался дотянуться до фото в рамке, но пальцы скользнули мимо, и рамка полетела вниз на пол. Ударившись об пол, стекло треснуло, осколки разлетелись в разные стороны, рамка переломилась, но фото осталось целым, как бы замерло внутри.

Квартира, когда-то полная голосов и смеха, теперь давила тишиной, словно могильная плита.

Неизвестно, сколько вот так просидел Славик: обхватив голову руками, рядом — разбитое фото в рамке. Но через некоторое время он увидел яркий свет, который озарил его квартиру, и перед ним появился человек в белой мантии с крыльями.

«Ну вот, докатился», — подумал Славик. — «Уже глюки пошли».

Перед Славиком стояло существо, от которого исходило ощущение безмятежности, словно сама тишина обрела форму. Крылья за его спиной переливались жемчужным сиянием — не как перья птиц, а будто сотканные из лунного света и утреннего тумана. Лицо его было спокойным, мудрым, а в глазах читалась древняя, почти безмерная доброта.

— Славик, — голос прозвучал не снаружи, а словно внутри его головы, обволакивая душу теплом. — Я вижу твою боль. Она огромна, как океан, но даже в нём есть место для новой зари.

Славик замер, не в силах пошевелиться.

— Кто… кто ты? — прошептал он хрипло.

— Я тот, кто пришёл тебе напомнить: ты не один. Даже если весь мир рухнул, всё равно найдётся тот, кто услышит и поймёт тебя.

Существо сделало шаг вперёд и присело рядом с ним.

— Ты потерял всех тех, кого любил, — продолжил он. — И боль твоя реальна, она имеет право быть. Но помни: любовь, которую ты им дарил, не исчезла вместе с ними. Она осталась в тебе. В твоих воспоминаниях.

Славик снова сжал кулаки, чувствуя, как слёзы подступают к его глазам.

— Но как мне теперь жить дальше? — прошептал он. — Как? Без них всё… пустое.

— Ты должен продолжать жить, Славик. Пусть даже если жизнь будет другой и с другими красками. Но они хотели бы видеть тебя живым.

И он протянул ему руку, как бы коснувшись, словно предлагая опору.

Свет вокруг начал медленно угасать, становясь всё мягче, растворяясь в воздухе.

— Помни, — прозвучало напоследок. — Ты не один. Мир не отвернулся от тебя. Прими помощь тех, кто рядом: друзей, коллег…

Когда Славик поднял глаза, существа уже не было.

Он медленно протянул руку, поднял фотографию из осколков и прижал её к груди.