Воспоминания

На Рыбной площади, что на берегу реки Су, близ городской стены, торговал только что пойманными тушками маленький мальчик, лет десяти, по имени Огюст. Фамилии у юнца не было также, как и родителей – он был круглым сиротой, воспитанным хамоватой, но справедливой женщиной в преклонном возрасте – госпожой Крузон. Своих детей у неё не было, вот она и приютила подброшенного к её порогу мальчишку, завернутого в грязную простыню. Она его откормила, поставила на ноги, одела, а когда он подрос, то отправила отрабатывать долг за спасенную жизнь и работать за рыбным прилавком. Огюст никогда не злился на свою благодетельницу, во всем слушал и даже уважал. Если какой-то ушлый мужик или хитрая баба пытались обмануть мальчика, госпожа Крузон тут же подбегала и защищала Огюста, не редко применяя кулаки.

И вот однажды на Рыбной площади появился доселе невиданный здесь посетитель – магистр волшебников из самой Коллегии – места загадочного для простых зевак. Волшебники редко ходят за покупками сами, лишь посылают младших учеников, чтобы не отвлекаться от важных научных изысканий. Магистр это был средних лет, высок, плечист; волосы его цвета пшеницы, борода была короткая, что удивительно для волшебников. Если бы не медальон на шее – отличительный знак посвященных магистров Коллегии, - то в нем ни за что не признали мудреного опытом волшебника. Колдун медленно проходился по рядам разглядывая как прилавки, так и самих продавцов. Кто-то улыбался ему, зная сколько денег порой может быть у такого волшебника, кто- то скалился, зная, что некоторые из ник проворачивают неплохие фокусы с исчезновением продуктов с прилавка. Госпожа Крузон спешно подошла к своему протеже и прикрыла его рукой, почуяв неладное.

Волшебник медленно приближался к прилавку Огюста. Он уже поймал его взгляд и, словно змея, приближался к своей добыче.

-Простите, - начал было магистр.

- Вы что-то хотите? – резко напала госпожа Крузон. – Свежайшая рыбка: сазан, карась, окунь. Только что из реки, ещё пять минут назад плавала и беды не знала, что вы захотите её съесть. Так чего желаете?

-А этот мальчик, стоящий за вашей спиной…

- Мальчик? При чем здесь мальчик? – возмутилась женщина. – У нас тут рыбой торгуют, а не мальчиками. Да и вообще, сударь, людьми торговать нельзя!

- Кем он вам приходится, милая барышня? – никак не успокаивался колдун.

Госпожа Крузон опешила от столь мягкого обращения к ней, коего она не слышала со времен своей попытки выйти замуж за местного фермера и жить среди полей пшеницы, а не вонючей рыбы.

- Он? – Женщина замешкалась. – Племянничек. Родители умерли у сиротки, вот я и приютила несчастного.

Волшебник понял, что нашёл нужный подход к продавщице рыбы и продолжил его.

- Милая, добрая, любящая тётка! Правда она такая, а, мальчуган? В храме, среди святых, вам должны поставить памятник при жизни! Воспитать сиротку, приютить его. А правильно ли я понимаю, что приютили вы его десять лет назад?

- Правильно понимаете, господин, - растаяв от комплиментов отвечала Крузон. – С первых его дней и до сего дня прошло чуть больше десяти лет.

- Могу представить как вы были красивы десять лет назад! – Магистр пошёл в лобовую атаку. – Я могу и представить, что сиротку вы нашли на пороге своего дома и сжалились над ним, презренным.

- Всё так, милый человек, - отвечала женщина. Её лицо давно уже приобрело цвет поросячьего брюшка, глаза заблестели, грудь высоко вздымалась от каждого вздоха.

- А могу ли я забрать этого мальчишку с собой? – вдруг спросил магистр.

- Конечно… Что?! – Госпожа Крузон вдруг пришла в себя. – Забрать?! Это куда вы собрались забрать моего Огюста?

- Так тебя зовут Огюст. Будем знакомы. – Волшебник обращался только к мальчику. – Меня зовут Луи де Сарон. Я друг твоего безвременно почившего отца.

- Отца?! – воскликнула госпожа Крузон. – Он сиротка, и кроме меня у него никого нет! Как вы можете говорить про родителей этому бедному мальчику! Изверг!

Госпожа Крузон стала закатывать рукава своей грязной рубахи. Костяшки на кулаках, сбитые, со шрамами, были готовы к очередной драке. Быстрым движением магистр успел хлопнуть в ладоши прямо возле носа женщины. Она вдруг расслабилась и плюхнулась на землю. Волшебник протянул руку к мальчику и сказал:

- Я тебя не заставляю идти с собой, но предлагаю хотя бы выслушать меня. Если тебе что-то не понравиться, то ты спокойно вернешься к этой госпоже. Идёт?

Огюст, безмолвно наблюдавший за всем происходящим, также безмолвно кивнул и пошел вслед за мужчиной, пока толпа начала собираться вокруг госпожи Крузон.

Мальчик двигался хвостиком за интригующей фигурой волшебника. С самых малых лет уличные мальчишки вечно пытались выяснить кто же родители у Оборванца Огюста. Когда тот отвечал, что за ним присматривает госпожа Крузон, то злая детвора сразу обзывала сиротку лгуном, ведь каждый на улице знает, что у старухи Крузон не было никогда детей. Взрослые шептались, что старуха, мол, выкрала ребенка себе в помощники откуда-то из бедных районов города, вроде Подстенка. Госпоже Крузон верили единицы. Никому и в голову не придёт, что какой-то торгашке с Рыбной площади принесут ребенка. Эти же взрослые сплетничали, мол, был когда-то у старухи Крузон муж, от которого она и получила фамилию, был у них и ребенок. Да только муженек её был «слаб на передок». Когда госпожа узнала об изменах мужа, та выгнала его из дома, а ребенка – «плод его греха», - задушила в колыбели, чтобы «не плодить в этом мире изменников». Но таковы были слухи, а правды никто не знал.

Магистр Луи де Сарон двигался неспеша, пытаясь подстроиться под детский шаг Огюста. Мальчик же наоборот пытался подстроиться под взрослый шаг, и то и дело срывался на бег, одновременно пытаясь разглядеть что-то в лице своего провожатого.

- Куда мы идём, господин де Сарон? – спросил Огюст.

- Ох, ты прав, малыш. Я же совсем ничего не объяснил! – Волшебник вдруг остановился посреди улицы и присел на корточки перед Огюстом.

Проходящие по оживлённой улице Труте зеваки не обращали внимания на столь занимательную картину. Края мантии волшебника попали в густую грязь, очевидно разведенную здесь местным чистильщиком обуви.

- Представлюсь ещё раз. Меня зовут Луи де Сарон. Я магистр Коллегии магов нашего города Альденела, это ты можешь заметить по кулону на моей шеи. Я был лучшим другом твоего отца. Он, к сожалению, умер.

- Умер?! – возмутился Огюст. – То есть я его не увижу? Тогда куда мы идём?

- Выполнять его последнюю просьбу – мы простимся с ним. Идём. Поговорим по дороге, нам нужно спешить.

Волшебник поднялся, отряхнул мантию и протянул руку к Огюсту. Тот с небольшим недоверием схватился за неё, и они вместе зашаги дальше по улице.

Где-то через десять минут они оказались близ храма Святого Августина. Напротив него начинались стены аббатства Санта-Мария-де-Альденел: замшелые, начинавшиеся кое-где сыпаться. Аббатство видело город ещё маленькой деревеней на берегу реки, а сейчас оно находится даже не на краю города. Монахи и паломники приходили сюда, чтобы найти покой в Вере, найти ответы на внутренние вопросы.

- Ты когда-нибудь бывал здесь, Огюст? – поинтересовался господин де Сарон.

- Нет, никогда, - отвечал мальчик. – Госпожа Крузон никогда не ходила в эту часть города. Она говорила, что церкви – рассадник греха, а не место борьбы с ними.

- Что ж, тогда стоит немного провести экскурсию.

Перед входом в аббатство стояли двое молодых послушниках в простых черных рясах, подвязанных веревками на поясе. В силу возраста их бородки были коротки, но носили они их с гордостью.

- День добрый, Лукас, Марк, - приветствовал волшебник привратников.

- И тебе добрый день, Луи, - ответил один из них, Марк. – Рад тебя видеть. Кто твой юный спутник?

- Это?.. Сын моего хорошего друга, - неловко отвечал магистр. – Попросил меня показать ему аббатство изнутри.

- Думаю настоятель не будет против, раз он с тобой. Проходите.

Пройдя ворота, Луи де Сарон уверенно зашагал прямо. Слева они прошли церковь округлой формы с высокой колокольной башней в середине; справа были выстроены множество хозяйственных помещений, склад, здание лечебницы, местная кузня и столярная мастерская, чуть дальше – храмина. Подходя уже к дальней стене, за поворотом, было небольшое кладбище. Шаг волшебника тут же замедлился, он уверенно проходил мимо старых, немного покосившихся памятников к одному единственному.

- Помнишь, я упоминал, что твой отец умер? – остановившись у одной из могил господин де Сарон.

- Да, вы так сказали, - грустно отвечал Огюст.

- Так вот. Твой отец – аббат Морре, бывший настоятель этого монастыря. Он умер неделю назад, и до этого времени никто не знал о твоём существовании ни в этом аббатстве, ни за его пределами. Понимаешь, твой отец был болен. Он давно уже не мог встать с кровати, порой не мог даже вздохнуть. Но за несколько дней до смерти он решил освободить душу от тяжкого груза, который, как оказалось, он нёс десять лет.

- Вы имеете в виду меня? – ещё грустнее сказал Огюст.

- О! Нет-нет, малыш! Ты – чудо природы, чудо божественное. ‒ Луи сделал паузу и оглянулся в поисках смены обстановки. – Давай продолжим в местном саду. У них здесь удивительная коллекция розовых кустарников.

Сад аббатства был действительно чудесный: высокие зеленые деревья, зеленые ковры травы, небольшой мраморный фонтан и обещанное множество кустов роз во всевозможных цветах. Волшебник усадил Огюста на скамью рядом с собой.

- Как здесь чудно! – восхищался маг. – Прекрасное место, чтобы поведать тебе историю твоего появления на этот свет.

Огюст, открытый и жизнерадостный – качества, который госпожа Крузон не смогла из него выбить, посерьезнел и приготовился внимательно слушать ответ на вопрос, мучавший его детское сознание, сколько он себя помнит.

- Помнишь тот храм перед аббатством? Твой отец, Габриэл Морре, был настоятелем в нем, то есть самым главным. Он уже как двадцать лет служил Вере, с того же возраста, что и ты сейчас. Однажды, он читал проповедь и заметил, как взгляд одной из прихожанок держится на нем не отрываясь. После службы твой отец решил разыскать девушку, но она исчезла в толпе. В следующий раз он снова поймал её взгляд, но она снова улизнула. На третий раз он оказался умнее: не прерывая проповедь, он оторвался от трибуны и пошёл к людям. Найдя её в толпе, он сказал: «Конец!» и взял ту саму прихожанку за руку. Она уже и не собиралась убегать. Это и была твоя мама. – Тут он хлопнул в ладоши, и из них стали появляться маленькие искры, заполнившие всё вокруг переливающимся блеском. - Пропущу часть, которую я смогу рассказать тебе только ещё через десять лет, но упомяну, что они очень любили друг друга. Долгое время они хранили отношения в тайне, хоть служителям в храмах и разрешено иметь семьи. Через некоторое время твоему отцу, опытному служителю Веры возглавить это аббатство взамен умершего аббата Реми. Аббатам же, как и всем братьям монастыря, нельзя иметь семьи. Вера для твоего отца была превыше всего – он согласился, оставил всё в миру, в том числе и твою маму, не зная, что она уже была беременна тобой. Она оказалась сильной женщиной и решила родить и воспитать тебя самостоятельно, но у судьбы были свои планы. Твои роды проходили тяжело, а говорят, что таких красивых детей, как ты, всегда сложно рожать. Твоя мать ослабла и вскоре после твоего рождения тяжело заболела. Она надеялась, что сможет выздороветь, но с каждым днем надежда угасала. Через месяц на неё было невозможно взглянуть без боли, и твоя мама поняла, что уже нежилец. Она пришла к вратам аббатства, чтобы передать тебя, кроху, отцу. Но он отказал: связь с женщиной до брака, так ещё и незаконно рожденный сын – плод греха, - наложили бы на него немилость Церкви. Идти ей было некуда. И тут она вспомнила госпожу Крузон, бездетную тетку с улицы, где она жила, которая могла бы позаботиться о тебе. Твоя мать оставила тебя у неё на пороге и ушла. Её имя я так и не смог выяснить, поэтому дальнейшая судьба мне не известна.

Такова история, рассказанная мне твои отцом перед самой её смертью. Некоторые факты я сопоставил, провел небольшое расследование и нашёл тебя на Рыбной площади под рукой у той самой госпожи Крузон. Видимо, твоя мать не ошиблась с выбором.

- Каким был мой отец? – вдруг спросил Огюст. – Что он любил? Как он выглядел?

- Самое точно, что он был верующим человеком, - ответил Луи. – Он никогда не совершал зла, помогал нуждающимся. Он любил уходить из города, за стены, и долго гулять по полям, рассуждая о философских вопросах. Именно там я его и встретил.

- Расскажите, как это было?

- Конечно. – Волшебник ободрился при виде позитивного настроя Огюста. – Это произошло около семи лет назад. Тогда я был простым учеником в Коллегии магов и часто выполнял поручения старших. В тот жаркий летний день было невозможно находиться вне зданий, но наш Верховный маг, Жарис Ламбе, отправил меня в деревеньку за Вратами праведника с просьбой прислать продовольствия больше, чем обычно, из-за наплыва новых учеников. Путь до деревни я проделал до полудня, а вот обратно пришлось идти в самое пекло. Уже подходя к воротам, я увидел, как некая фигура в черном стояла посреди пшеничного поля, всматриваясь в небо. На крестьянина он не был похож. И я решил его окликнуть. «Эй, добрый человек!» - крикнул я. – «Что вы делаете в такую жару в поле?». Он медленно повернул в мою сторону голову и ответил: «Думаю». Что-то мне подсказало, что это будет интересная история, и я решил к нему подойти. «О чём же вы думаете посреди пшеницы?». «Положим есть солнце» - начал он. – «Оно ведь горячо для всех одинаково. Есть король, его слуги, священники, такие как я, что отдают жизнь молитвам, есть крестьяне, торговцы, блудные девки, попрошайки, воры и убийцы. Но солнце одинаково для всех. Разве более праведная жизнь не обещает, что милость спустится на них, и они смогут вздохнуть свободнее, что десница божья будет помогать им, а не карать. Странно ведь это». В тот момент я подумал, что странный здесь лишь твой отец. И тогда я ему ответил: «Солнце – лишь часть природы, окружающей нас. Если мы будем молиться река не потечет в другую сторону или, например, до вашей бадьи для умывания. Природа всесильная и могуча, а мы лишь её крохотные части». Твой отец резко рассмеялся, да так громко, что, думаю, его слышали за стеной. «Узнаю мышление волшебников» - сказал он просмеявшись. «Мысль ваша имеет смысл…». «Луи де Сарон» - сказал я, поняв его паузу. «Мысль ваша имеет смысл, Луи», - повторил он. – «Габриэл Морре. К вашим услугам». Я пожал его руку и решил уточнить: «А вы, стало быть, церковный служитель». «Да, почти. Я настоятель аббатства Санта-Мария-де-Альденел». Сказать, что я удивился – ничего не сказать. Я выразил свое удивление, что аббат собственной персоной может вот так спокойно стоять посреди поля в одиночестве. На что твой отец ответил мне, что для моего удивления причин мало, а его нахождение здесь не воспрещено. «А не хотите продолжить разговор в нашему саду роз?» - спросил он. Я отказался в виду выполнения своего задания, хотя на самом деле я поскорее хотел спрятаться от палящего небесного огненного шара. На этом мы расстались на какое-то время.

Через неделю я снова встретил его на том же месте. Погода тогда нормализовалась, и мы решили побеседовать именно в этом саду, где мы сидим сейчас. Разговор наш продлился бы до поздней ночи, если бы не обязанности аббата. Так я и стал приходить к нему каждый день. Не успели мы и заметить, как стали хорошими друзьями. Ум и вера – крепчайший сплав из всех возможных, если, конечно, не нарушать границы друг друга. Примерно, вот такая история.

Огюст на протяжении всей истории не отрывал взгляд от своего нового знакомого. Что-то таинственное в голосе Луи де Сарона не позволяло ему отвести взгляд, а может виной всему то, что за свою коротенькую жизнь он не видел и не слышал ничего интереснее криков торговцев рыбой, скандалов госпожи Крузон с покупателями и сальные шуточки рыбаков в порту. Жизнь маленького человека была сотрясена в один момент, и, может быть, именно это не давало мальчику пропустить мимо ушей хоть словечко.

- Однажды, - решил продолжить Луи, - нас с Габриэлом, твоим отцом, направили в деревеньку на севере от города, в глубине леса Каррин, но далеко не по позитивному поводу. Местные жители занимаются вырубкой этого самого леса. Мужики там живут сильные, женщины волевые, но все они слабы перед силами природы и случайности. Дело в том, что деревню обустроили в низине, а участок выработки – на верху холма. Помню тогда лили дожди несколько дней. Фермеры радовались – пшеница уродится лучше. Но у лесорубов сильно подмыло холм; все укрепления развалились, и бревна покатились ровно на людей, идущих на работу. Чего уж говорить – это была трагедия. Нас волшебников направили подлечить раненых и вытащить из-под завалов погибших. Отец твой, в составе группы из аббатства, шел помочь пострадавшим и помолиться за погибших.

Деревня была в ужасном состоянии. Я маг универсальный, если это не звучит самохвально, поэтому мог помогать всем и сразу. Наш Верховный маг, тот, что Жарис Ламбе, направил меня сначала на поиски людей под завалами. Мы магией поднимали бревна и, к сожалению, перетаскивали тела к группе твоего отца. Потом я перешел к раненным. Твой отец был рядом и поддерживал людей своими речами. Тогда я понял, что его духовность не только в рясе или сане, а ещё и в голове. Он говорил одной женщине: «Не представляю как вам сейчас тяжело, госпожа. Мне бескрайне жаль вашего дорогого мужа – настоящего героя нашего королевства. Он пал не от пьянки, а как настоящий мужчина – с топором в руках в борьбе с безжалостной природой. Вы должны знать, что если вам нужна будет помощь или поддержка, то вы всегда можете прийти ко мне, и мы обязательно поговорим, выпьем теплого вина со специями и вместе помолимся».

Для каждого он находил что сказать, как утешить. Порой я заслушивался его, а после замечал, что я не один такой. Монахи уже привыкли к доброте аббата Габриэла, а вот мои соратники-маги стали подходить к нему и жаловаться на свои проблемы. Работа даже прервалась в какой-то момент, - рассмеялся Луи, - но господин Верховный маг, человек суровый, быстро вернул всех в чувства.

После, когда в ночи мы шли обратно в город, я поймал твоего отца и похвалил за его помощь людям, выразил ему своё восхищение, на что он мне ответил: «Помог? У них умерли или пострадали близкие, а всё, что я им дал – слова, звуки, выходящие из моего рта. А разве словами можно наесться, затопить печь, поменять на лошадь или из них можно спрясть рубаху? Я им ничего не дал. Я лишь надеюсь, что Бог смилуется над ними». Больше мы не вспоминали этот случай. Отец твой и вправду никогда не считал себя великим или значимым, хоть и подвал просящим, молился за больных, помогал неимущим.

- Он был добрым, - сказал вдруг Огюст. – Вы рассказываете о нем все очень хорошее. Но госпожа Крузон всегда мне говорила, что не бывают люди абсолютно добрыми – во всех всегда таится злоба и выходит на свет в нужный момент. Неужели его зло не выходило?

Луи де Сарон глубоко задумался. Мальчик поставил его перед сложной задачей: обелить образ отца, но потерять доверия его сына или показать плохую его сторону, но мальчик сможет это принять. Но размышления волшебника прервал громкий лязг, приближавшийся к собеседникам.

-Знал, что найду вас здесь, господин де Сарон! – вскрикнул приближавшийся рыцарь. Его броня блестела на солнце, а плащ поднимался легким ветерком. На поясе у него весел одноручный меч с короной на навершее – член королевской гвардии.

- Ксендиан! – Волшебник подскочил с места, чтобы приветствовать знакомого. – Даже не надеялся с тобой увидеться сегодня. Как твои дела? Как служба? – Луи вдруг осекся и обернулся на мальчика. – Разреши тебе представить моего юного товарища. Это Огюст. Огюст, познакомься, это Ксендиан Валькор, рыцарь королевской гвардии его величества.

Мальчик робко кивнул перед грозным рыцарем в полном обмундировании. Тот снял шлем и раскрыл своё, как оказалось, молодое лицо. Волосы его были длинны и закрывали уши, лицо гладко выбрито. Он улыбнулся мальчику, и тревога оного пред новым знакомым сразу же исчезла. Фигура воина в доспехах разожгла в глазах Огюста мальчишеский интерес, жажда приключений и опасностей, сидевшая в душе малыша сухими семенем словно получила необходимую воду, чтобы прорости.

- А вы тоже знали моего отца?! – решил спросить возбужденный Огюст.

- Отца? – удивился рыцарь.

- Видишь ли, друг мой, - начал маг, - Огюст – сын нашего друга аббата Габриэла.

- Сын! – удивился Ксендиан и осел на лавочку напротив товарищей.

Луи де Сарон решил вкратце посвятить воина короля в тайну их общего друга в надежде, что, если душа его слышит и видит происходящее, аббат не разгневается на него. Сам же рыцарь спокойно слушал новую и удивительную для себя информацию.

- Понятно, - сказал Ксендиан. – Тогда мне приятно познакомиться с тобой Огюст Морре. Отвечая на твой вопрос: да, я знал твоего отца. Вернее даже сказать, что и мне он был отцом, но духовным.

- Расскажите про это! – требовал Огюст, как видно освоившийся в новой компании.

- Хорошо, - начал рыцарь. – Дело в том, что я прибыл издалека. В этом городе мне было одиноко, холодно и голодно. Единственно, что я хорошо умею – махать мечом. Я смог устроиться в специальную Тёмную гильдию в городе, но лучше тебе о ней не знать. Через неё меня нанимали, чтобы устранить людей в городе и за его пределами. Платили всегда хорошо, и я смог найти себе дом, купить еду и хорошую экипировку, но в душе я чувствовал, что мне становится тяжелее и тяжелее, но причину я не находил. Кто-то в гильдии однажды пошутил: «Может, тебя совесть заела?». Для него шутка – для меня истинна в самую точку. Я пошёл в церковь, что напротив этого аббатства. Там был твой отец, и я попросил его об аудиенции. Он выслушал меня молча, лицо его было безмятежно, но, когда я закончил, он встал и также молча стал уходить. Я крикнул: «Почему вы промолчали?!». И он ответил: «А разве же у тебя были вопросы? Ты сам знаешь свои грехи, так зачем пришёл ты в храм божий?». «Найти облегчение», - ответил я. Он резко подскочил ко мне и со всей силой, что была в его руке, ударил меня по лицу. Я, бывалый воин, убийца, пошатнулся от такого удара. «Вот я ударил тебя! – закричал он. – И я говорю: “Я ударил тебя”. Жалею ли я? Нет. Понял ли я, что виноват? Нет. Простит ли меня Бог? Конечно же нет!». Я никак не отреагировал и просто ушёл, но его слова не покидали мою голову. Весь день я думал какой же злой этот священник, думал, что церковь и есть зло, раз там такие служители. Но потом я понял эти слова. Я проснулся ночью с осознанием всего, что он мне сказал. Не знаю, что за сила меня тогда вела, может сам Бог, но я выбежал на улицу прямо в ночной рубашке, добежал до этого храма не замечая крики ни стражников, ни прохожих, упал на колени перед вратами и стал молить Бога простить меня за всё, что я сделал. Как оказалось, я простоял так до самого рассвета, пока Габриэл не нашёл меня, когда открывал для паствы двери храма. Он подошел ко мне, как он потом рассказывал, убрал с моей головы перо голубя и сказал: «Вот теперь, думаю, мы можем поговорить ещё раз». С тех пор Габриэл стал для меня наставником, буквально отцом, ведь он был старше меня на двадцать лет.

- А как вы стали рыцарем? – не дав тишине проявиться, спросил Огюст.

- Тут также постарался твой отец. – Ксендиан широко улыбнулся. – Но и история не такая интересная. Когда Габриэл стал аббатом, его стали часто приглашать в Храм Августина Святого, что близ королевского замка. Дорога это не близкая – на другой конец города, поэтому Габриэлу требовалась защита. Тогда я уже работал в кузне аббатства подмастерьем, - решил получить профессию понадёжнее, - поэтому мог сопровождать его, отпрашиваясь у мастера. И вот, в одно из таких приглашений, оказалось, что его призвали на службу для королевской семьи, а именно на помазанье в веру дочери короля, Афелии. Мы благополучно дошли, Габриэл занял своё место, а я стал его ждать у входа. Через час он побежал ко мне с платком в руке и стал обтирать мне лицо. Я вскрикнул: «Что ты делаешь!». На что получил ответ, что так нужно. И сказав: «Идём», он потянул меня за руку. Я заметил, что мы направляемся в сторону королевской четы, которая ждёт именно нас. Всё мое тело напряглось от ужаса. Я поклонился перед королем и королевой. «Молодой человек, - начал король, - господин аббат рассказал нам, что вы отличаетесь отличным умением пользоваться мечом в бою. Это так?». Я решил отрицать свои возможность, но тут же получил ответ: «Не скромничайте! Если господи аббат так о вас отзывается, и вы в одиночку сопровождаете его по городу, то ваши возможности оценены им верно. Что скажете насчёт тренировочного боя?». Не понятно как, но мы оказались внутри замка, на тренировочном поле, а напротив меня стоял рыцарь, сир Альрик Дюпон, как я выяснил позже, с тренировочным мечом в руке, что был и в моей руке. Он напал на меня первый в желании закончить всё поскорее, я же стал защищаться. Бой я уже не помню в деталях, но помню, как его меч отлетел на пару метров в сторону ложи короля, который в это время уже стоял на ногах с открытым ртом и смотрел на меня. В тот момент король приказал зачислить меня в королевскую гвардию, а уже на следующий день меня помазали в рыцари – первым из чужеземцев.

Огюст не мог выразить полностью все эмоции, что испытывал. Его душа трепетала от рассказанных ему историй, полных теплыми воспоминаниями о том, кого он никогда не видел, но будто прожил небольшую жизнь рядом с ним.

- Ох, уже и солнце садится! – удивился волшебник. – Нам пора и честь знать. – Он повернулся к Огюсту. – Думаю, что тебе пора домой, мой юный друг. Ксендиан, не проводишь нас до Рыбной площади?

- С удовольствием, - ответил рыцарь.

Трое товарищей вышли из аббатства и попрощались с привратниками. Над городом медленно проявлялись в ночной синеве мириады звезд. Огюст смотрел куда-то вглубь и думал, что где-то горит звезда его отца и матери, но он никогда не узнает какая.

- Куда ты дальше, друг мой? - спросил волшебник рыцаря.

- Я отправлюсь в путешествие, - спокойно сообщил королевский гвардеец, небо голубое. – Меня зовёт дорога приключений, да и моего подзащитного больше нет.

Луи де Сарон промолчал.

Приближаясь к Рыбной площади, волшебник остановился и присел на корточки перед Огюстом, как и утром.

- Прости нас, Огюст, что мне нечего дать тебе в память о твоём отце.

- Что вы! – воскликнул тот. – Вещь могла бы пропасть, деньги потратиться, но вы мы дали куда более драгоценное – воспоминания. Уж они никуда не исчезнут!

Скупая слеза прокатилась по морщинистой щеке старого волшебника, но её никто не заметил.

Когда трое вошли на Рыбную площадь, то толпа, к удивлению волшебника, не исчезла, а наоборот пополнилась городскими гвардейцами.

- Вы посмотрите кто заявился! – закричала госпожа Крузон на всю округу. – Вот он! Преступник! Похититель! Товарищи гвардейцы, арестуйте этого бородатого и казните за то, что он похищает маленьких мальчиков!

Луи отпустил руку мальчика и сказал:

- Беги к своей госпоже!

- А мы когда-нибудь ещё увидимся? – На глазах мальчика наворачивались слезы.

- Обязательно! – ответил волшебник. Ксендиан, ты не поможешь с гвардейцами?

Рыцарь молча кивнул и направился навстречу коллегам. Огюст же подбежал к госпоже Крузон и попал в крепкие объятья, которые переросли из желания хорошенько отлупить мальчика, но любовь в этой пожилой продавщице рыбы переборола грубость. Мальчик обернулся назад, но его нового знакомого, волшебника Луи де Сарона, уже нигде не было. Благодетельница взяла за руку подопечного и направилась с ним домой, не обращая внимания на толпу или стражников, которых сама же вызвала. По пути лишь Огюст произнес:

- Госпожа Крузон, а можно мы в воскресенье сходим в храм?