Воспоминаниями не любят

В то время как я уже готовился к встрече с другой девушкой, из страниц книги выпало то письмо, которое когда-то было написано для неё.

Это произошло как раз тогда, когда мы решили заняться своими делами, отвлеклись друг от друга, и мне представлялось несправедливым встречаться с тем, с кем было покончено, с той любовью, смысл которой понимался только после разлуки. Подсматривая на знакомые фразы, я вспомнил о её прекрасной улыбке при нашей первой встрече. На самом деле этот день мы украсили разными мечтами, он должен был стать для нас необычным. Мы обе верили в эту задумку, и самые необычные любовные истории со страниц нам показались простыми. Но наша первая встреча оказалась самой заурядной. Я бы сказал, что это свидание обычнее обычного, но не хочу добавлять прекрасную улыбку Гонджи к обыденности. По мере моего приближения к ней, она громко вскрикнула: «Ты проиграл!» С виду того, что это было первым словом, которое я услышал до нашего приветствия, это привело меня врасплох, как человека, который в чём-то действительно проиграл. Я поздоровался с ней в серьёзном виде, подойдя вплотную. Она продолжала улыбаться вопреки, словно получала наслаждение от моей растерянности.

«Ты же обещал прийти на свидание не улыбаясь», – сказала она, ударяя одной ладонью о другую. После чего я понял, что передо мной стоит двадцатиоднолетняя девушка, и сам начал смеяться. Я не задавал ей много вопросов, но много раз задавал один и тот же: «Почему ты ни с того ни с сего решила оставить меня?»

Будто не желая слушать дальше, она резко подняла голову и посмотрела в противоположную сторону. В том месте, куда она отводила взгляд, одна приятная внешности девушка с длинными волосами едва заметно приподняла брови, намекая на приветственный флирт с ее стороны ко мне. Винящий взгляд Гонжи на мою реакцию, которая мигом превратилась в легкомысленную улыбку, произнесенную в ответ той девушке, наверное, и был ответом навеки. Не знаю, кто придумал теорию о том, что выглядишь безразличным во время сильной любви, но он был прав на сто процентов. Но как ты докажешь, что это именно так и есть, тем женщинам, которые любят сильнее мужчин и по природе своей никому не уступают? Она тогда перешагивала торжественно, как леди, которая ни за что не изменит своего решения, с таким спокойствием и умеренностью, то опуская, то поднимая голову от земли. Я тогда почувствовал себя тем, кто бегает за синей мечтой, которая никогда не сбудется. Она была либо целиком поглощена моим вопросом, либо целиком отделена от него, но в любом случае она замедлила шаг, прежде чем сказать: «Горит желтый»

В то время я не обращал внимания на правила дорожного движения или машины. В тот момент я стоял в пустоши, в отсутствии машин и всего вокруг – где горит желтый свет, и я не в состоянии оторвать глаз от него.

Она не была моей первой или последней любовью. Она была любовью, в ходе которой я выбрал только себя и отрекся от нее ради себя же, и в результате добился жизни без любви. «Она не виновата в том, что не первая, но виновата в том, что не последняя», – думал я раньше, когда полагал, что с нашей любовью покончено. Я был занят своими переживаниями тогда, когда она с радостью повторяла откуда-то прочитанную фразу на испанском языке о том, что «потеря на самом деле несуществующая вещь» (Perder es imposible).

Я так быстро поверил в то, что наши пути расходятся, и стал искать выход из этого, что ей ничего не оставалось, кроме как расстаться со мной. Если бы я тогда нашел в себе силы сказать ей: «Нет, я могу тебя потерять», тогда, возможно, достиг бы той печали, которая видна сквозь ее счастливые глаза.

Одно меня удивляет до сих пор… Сколько бы я ни старался, у меня никак не получается вспоминать ее глаза печальными. Сколько бы я ни говорил себе «так должно быть», ее глаза счастливые и спокойные, как на первом свидании.

Печаль в ее глазах появляется только после долгих раздумий. Кто знает, может, и я решусь на то, чтобы забыть обо всем этом, когда устану от воспоминаний, связанных с ней, от представлений ее грустных глаз.

И тогда она опять с изящным пальцем, указывая на меня, вскрикнет: «Проиграл!» Кто знает, может, это все не забудется никогда впредь в силу того, что «потеря на самом деле несуществующая вещь».

Но я все равно укорочу час воспоминаний из-за того, что ее глаза предстали передо мной в радостном свете, ведь воспоминаниями не получается любить.