Восстание Магов. Новые крылья надежды

— И если вкратце подытожить всё мною сказанное, то можно сделать следующие выводы..., — подводил итоги своего занятия преподаватель.

Аудитория, в которой проходило занятие, была крайне обширной, только вот единственной такой на всю академию. На потолке, что от пола отделяло метров около пяти, проходили несколько горящих манной «световых линий» (как предпочитали называть эту замену лампам создатели сея чуда), что полностью освещали данное помещение на 50 свободных мест, хотя в том и не было особой нужды сейчас, днём. Разве что затем, чтобы не томить нашего мага клинков темными тонами и специфичными карикатурами, коими были усыпаны стены. Так строители намеревались передать дух гильдии, да только скорее превратили всё это место в некое подобие мрачного замка одинокого вампира.

Легион начал уже было собираться, как вдруг заметил крайне необычную картину: чуть правее от него лежал и чуть ли не храпел паренёк с коричневыми волосами и в растрёпанной черной рубашке. Удивительно, что никто даже особо не обратил внимания на этого бедолагу и не попытался разбудить. Видать, его лицо во сне выглядело со стороны чересчур мирно и блаженно. А уж если человек видит хороший сон, то грех его будет будить, верно?

Вот и Легион не стал, а потому, запихав ручки и тетрадки в портфель, поспешил направиться к выходу. Но его глаз опять зацепился за что-то: в этот раз уже одна из его одногруппниц так сильно увлеклась чтением, очевидно, отнюдь не учебной литературы, что до сих пор сидела на своём месте, с прикованным к книге жадным взглядом.

Ну, хоть парту ножиком никто не царапал, да и форме своей пытались заботиться и исправно ходили только в ней на занятия. Признаться честно, так на самом деле было лучше, ведь начни Легион проводить хоть какие-либо аналогии этого места с его предыдущим местом пребывания, то ничем хорошим это бы не закончилось. Но не то чтобы эта магическая академия чем-то уступала «приюту». Скорее, Легион даже не хотел сравнивать их меж собой у себя в голове.

Ведь каждое, хоть малейшее, воспоминание о минувших днях заставляло его испытывать такую невыносимую боль. Поначалу, какая-то жалкая часть его разума еще верила, что здесь Легион может начать всё «заново». Благо, Легион отлично понимал, что подобные мысли у него появляются лишь из-за чрезмерной усталости и истощения от всего того, что он успел перенести. А также из-за страха и сомнений при осознании того, что ему еще предстоит.

В такое время он предпочитал лишь поглубже зарыться в местные научные труды современных магов-исследователей, в надежде найти в их трудах ответ на тот вопрос, что сейчас мучил его сильнее всего:

— Можно ли их еще спасти? — пробубнил он как-то про себя, прочёсывая взглядом книги с очередной дальней полки библиотеки, но потом поправил сам себя — Стоп. Что значит «можно ли»? На такой глупый вопрос ответа искать нет смысла. Мне нужно узнать «как» это сделать. Вот и всё.

К сожалению, даже в такие моменты случались, подобные этой, осечки в его рассуждениях. С этим оказалось крайне тяжело работать. А потому эта проблема на данный момент была одной из основных, так как для достижения поставленной себе цели и исполнения данной клятвы, ему была нужна чистота ума.

Немногие из местных учеников и даже преподавателей изначально здраво восприняли его настрой, только вот еще перед тем, как оказаться здесь, Легион для себя чётко уяснил, что ему и неважно, сможет ли он найти здесь со всеми общий язык. Тем более у него сразу образовалось немало препятствий, от которых необходим было избавиться, если бы ему захотелось-таки выполнить и эту задачу.

***

— «Так вот, значит, как всё на самом деле обстояло... — вспоминал Легион про себя слова главы этой Гильдии после того, как ему довелось услышать всю историю. — Признаться честно, я и представить не мог, в каком же вы находились отчаянном положении, когда только предлагал стать частью нашей Гильдии. Но теперь я более чем уверен, что здесь мы определённо сможем вам помочь!»

В его темной, освещаемой отчего-то лишь свечами крайне скромной по меркам целого местного главы, комнате вместе с Темным Вороном стоял и его сын, что, однако, предпочёл скромно скрыться за спиной своего седеющего старика в полностью покрывающем его черном плаще, будто сотканном из перьев. Тогда Легион еще верил словам Вейна Даркравена и потому искренне понадеялся, что сможет найти дом и поддержку внутри стен гильдии Темных Воронов.

Особенно этому чувству помогал тот самый Оуэн — поначалу достаточно робкий и немногословный сын главы. По первой он каждый раз сопровождал Лео в местную библиотеку и помогал рыться в местном скопе литературы. Легион даже немного неловко себя чувствовал от того, что вот так пользуется услугами самого Даркравена-младшего, да только тот и сам был не против провести время с такой "интересной личностью", как наш маг клинков. Всё же Лео не смог удержаться и из раза в раз всё пытался разговорить Оуэна и через него свыкнуться с этим, совершенно новым и непривычным для себя местом.

Жаль только, что бесконечно проводить вот так вот своё свободное время, устраивая порой те еще беспорядки и досаждая тем самым местным библиотекарям, им было не суждено. Полки с еще не изученными книгами, написанными за время войны, в один момент буквально закончились. Можно даже сказать, что закончились чересчур быстро. Но надежда даже тогда еще была, ибо Вейн начал активно закупать и находить новые учебные работы для уже работающей полным ходом в тот момент академии.

***

— Эх, и как только так выходит, что в последнее время я всё чаще и чаще натыкаюсь на подобное? — спросил как-то, скорее у самого себя, Оуэн, роясь в одной из стопок с новоприбывшими в библиотеку книгами.

В какой-то мере они с Лео таким образом даже помогали в ту пору работникам, а от того им те, как оказалось, вынуждены были платить. Только вот, признаемся честно, оба этих молодых мага оценивались местной гильдией куда выше, а потому это считали скорее забавой.

— Что там? — вопросил у Даркравена Легион, паря у самых верхов одной из пятиметровых полок, в поисках того произведения, что мог, вероятно, упустить (или захотел бы взять почитать).

В своих руках Оуэн держал и разглядывал очередной сборник «сатирической литературы на тему несостоятельности современного руководства». На обложке из искусственной кожи красной саламандры черным едким пятном «красовался» дряхлый старый ворон с человеческими руками и громадными, как говорят, бабушкиными очками на глазах.

***

Эта книга была продуктом раздора, что корнями уходил еще во времена до Великой Войны Магов (так её прозвали в народе по окончании). Герцог тогда Даркравен хоть поначалу и присоединился к Союзу, но глубоко в душе, на самом деле, хранил верность одной лишь Империи. Став волком в овечьей шкуре, он надеялся, что по исходу этой непростой «операции» Император хорошо его наградит: даст больше власти, территорий и денег. Только вот, когда дошло до дела, он никак себя не проявил. Даже не находясь под каким-либо ощутимым давлением, он всё равно побоялся передать Империи хотя бы крупицу важной информации.

Одумался он уже когда война была в самом разгаре. Но даже его отчаянная последняя попытка что-то изменить в пользу Империи не принесла должного эффекта, так как к тому моменту сами его солдаты оказались не способны адекватно выступить против бывших товарищей. А стоило на сцене только появиться еще тогда зарождающемуся гению Рейлгана, как все остатки армии Темных Воронов и вовсе обратились в бегство или сдались. Как и сам Вейн. До конца войны он только и мог беспомощно наблюдать, как судьба вершиться пред его глазами руками величайших магов того времени.

И хоть после войны Союз и начал проводить жесткую реорганизацию в среди верхушек ранее лояльных Империи герцогств, однако, каким-то чудом это Даркравенов не коснулось. И тут на руку Вейну сыграло скорее то, что никто из Союза вообще не хотел как-либо прикасаться или иметь дел с Темными Воронами: их статус, воинские ресурсы и даже основы экономики — всё было предано огню. Так что, в конце концов, это герцогство ожидал крайне незавидный исход: если Вейну не удастся каким-то образом вернуть себе хотя бы одну из составляющих былого успеха и величия Воронов, то их территории и народ просто напросто «растащат» остальные Гильдии (бывшие герцогства).

Одна только постройка этого летающего города стоила ему чересчур многого. А потому сейчас было важно, как никогда раньше, хорошенько укрепить свои позиции с такой, великим трудом и потом добытой, возможностью. И в глазах Вейна достижение этого виделось лишь одним доступным образом: получить в своё распоряжение мага, сила которого могла бы соперничать с представителями великой и ужасной Двадцатки.

***

Но хотел ли сам Легион быть лишь винтиком в системе Даркравенов? Нет, очевидно. У него и своих дел было полно, а те «привилегии» и «возможности», что предоставляла ему в обмен Гильдия Воронов, как он вскоре после своего прибытия убедился, были крайне скудными. Среди местных магов так и не нашлось никого, кто оказался бы способен хоть как-то понять запрос Легиона, не то что помочь ему, сколько бы он не заставлял себя гулять в свободное время под темными сводами местной по вороньи карающей из всех углов архитектуры. Ибо и тут вам статуя ворона, и тут вам темно каменный барельеф в виде крыла.

Отношение Оуэна к их повседневным вечерним встречам в обители всех прилежных учеников тоже изменилось. Он более не мог постоянно посещать своего друга и помогать в кажущихся ему всё более и более бесполезных раскопках на руинах всякого знания (если адекватно описывать состояние научного наследия после войны).

— Народ, наконец отошедший от ужасов и лишений войны, ныне стал всё громче и громче озвучивать свою ярую «позицию» в отношении прежних решений моего отца... — устало почти что бормотал Оуэн, пока Легион лишь молчаливо витал где-то рядом, крутя пред собой в воздухе книги из нового поступления. — Все они вдруг стали такими... странными (под этим словом на деле он подразумевал куда более мрачное, но просто не мог позволить себе его произнести)...

Он, что очевидно, в такие моменты, когда всё же возвращался в свою былую обитель, дабы скорее передохнуть от жара дискуссий и накала страстей снаружи, нежели помочь нашему герою, искал в Легионе соратника и сторонника собственных идей. Точнее идей его отца.

Лео крайне быстро это заприметил. То, как Вейн всё чаще нарочно уводить своего сына подальше от ничем ему не помогающего Легиона, укутывая под собственное крыло, наполняя собственными сожалениями. А меж тем он нет да и искал возможности сделать из нашего Лео того самого мощного и непоколебимого, внушающего страх и благоговение истинного носителя собственной воли. Только вот, даже видя это всё, наш маг клинков не желал заставлять себя влезать в это всё.

— «Я... Да что я вообще могу сказать по этому поводу? Себе, людям вокруг, Вейну или даже... Оуэну?!..» — корил себя за то, в чём на деле повинным себя вовсе не чувствовал, Легион вечером того же дня, прогуливаясь по местным улочкам, заполненным злорадными насмешками и гневными взглядами в сторону вороньего гнезда на вершине башни главы.

Он шёл, стараясь не издавать ни звука, дабы не привлечь к себе внимание гласа народа, наряженного в карикатурные дырявые и рваные халаты, измывавшиеся над величием плаща из перьев своего главы. А всё потому, что в этой ситуации он просто не мог принять одну из сторон. Ибо не мог с уверенностью для себя решить, кто же из них был прав. Если правда вообще могла скрываться где-то среди подобного сора.

— «Как бы статно, прилично и грамотно, в отличие от своих оппонентов, говорил Вейн Даркравен, а в его словах всё равно прямо таки нащупывается ложь. Точнее её наличие. Она сокрыта под сотней крыльев принявшего облик ворона Серафима, но пусть даже люди не видят что находится под ними, но само наличие этого существа, несущего в одном своем факте существования одну большую загадку, уже заставляет их волноваться. Сомневаться. Но Вейн вовсе и не стремится прогнать это существо с сотней глаз, нависающее и грозно смотрящее свысока на эту гильдию...»

***

— Эх, и на что я только надеюсь? — спрашивал он у самого себя, в очередной раз разглядывая новое прибытие книг в библиотеке.

Быстро оценивая содержимое каждой книги молниеносным взглядом, Легион уныло стоял посреди пустующей на данный момент цитадели одиночества каждого местного книжного червя. Забавным было еще и то, что даже все они уже давно стали дико поглядывать на Легиона. Неудивительно, он ведь, порой, проводил здесь куда больше времени, чем они. А когда оказалось, что это никак не сказывается на его «успеваемости», то он заработал себе еще больше «врагов».

— Какая же это всё дурость. Эти, еще ничего не понимающие детишки, так и любят бросаться такими словами попусту. Если бы они на самом деле знали значение таких слов, то в жизни бы не произносили их в таком надменном тоне.

Легион отлично знал, что никто в такую рань сюда не заявится без особой на то нужды, а потому спокойно позволял себе вести диалог с самим собой. Ладно, до таких крайностей он хоть и доходил, но предпочитал вести такие беседы в глубинах своего разума, а точнее — не вслух. Сейчас же он просто делился очередными переживаниями с Легионом: надеюсь, вы еще не успели забыть, что такое же название носили и четыре особых клинка у него за спиной.

— Тут люди в целом какие-то болтливые: иначе мне было бы куда сложнее понять, что всё же «замышляет» этот Вейн Даркравен.

Ему даже не нужен был какой-то отчетливый сигнал, чтобы понять и выслушать мнение ответное мнение своих друзей, а потому он спокойно продолжал «говорить сам с собой»:

— Хотя какие тут «замыслы»? Так показаться может, будто он великое злодеяние надо мной творит, либо еще что! Просто наши интересы в данной его затее отнюдь не схожи, вот отчего и весь этот сыр-бор. Не хочется мне быть его премиальной обезьянкой напоказ. Да и вообще, никогда больше не хочется сквозь кровь и слёзы пробивать свой путь вперёд...

На этом моменте Легион поник еще сильнее прежнего: его стальной танец был дорог ему. Однако он никогда больше не хотел направлять свой клинок на кого-то с желанием навредить или убить.

— И так по ночам, бывает, не спиться... — грустно улыбнулся он, глядя на свои руки.

Еще мгновение и они бы вновь залились чужой кровью, которую он бы безуспешно пытался смыть и отодрать. Но вместо этого клинки Легиона внезапно появились пред ним и с силой «обняли». По первой Лео тяжело было понять, чего его «друзья» добиваются от него подобным образом. Но ощутив однажды от этих четырёх стальных кусков хладной стали такое тепло, что ему когда-то даровали лишь их искренние объятья, он всё понял.

— Ладно, ладно, не буду снова себя без нужды накручивать. Но пока тут всё равно заняться толком не чем: уроки скучные и бесполезные, да еще и сфокусированные только на изучении магии. Видя которую, иногда, и так тошно становиться. Тех, кто мог бы «нам» помочь, я так и не нашел, а навестить другую гильдию мне, очевидно, когда тут такая ситуация никто просто так не даст. Только задаривают всяким, в попытках «образумить» и удержать.

Произнеся эти слова, Легион вновь обратил внимание на свою новую форму: её выдали ему недавно за его «отличную учёбу, жажду к знаниям и достойную дисциплину», и хоть, это всё было сказано тогда лишь красного словца ради, но он всё равно испытывал капельку гордости. Всё же к нему было полно придирок и уколов со всех сторон: как из-за его связи с Вейном Даркравеном, так и из-за... его «связи» (точнее её отсутствию, в самом деле) с Даркравеном. А он, даже находясь под таким повышенным давлением, всё равно оказался способен достичь верхушки местной оценочной системы.

— Да уж, непросто было некоторым твердолобым доказать, что я не зря первое место даже среди местных отличников занимаю. Но всё же я никак не ожидал, что они и правда сошьют этот наряд, Лиза.

Он не был точной копией того наброска, что когда-то поразил его, но высокое качество исполнения всё равно позволило передать вернуть ощущения.

— Основной цвет костюма пришлось сделать глубоким черным, дабы соответствовать общему стилю академии, а стальные вшивные элементы изменили на золотые. Дескать, именно такое должно мне быть положено. Но хотя бы накидку оставить позволили. И даже пелериной её назвали. Эх, красота, да и только!

И хоть его накидку и почти сразу придумали обзывать «взрослой версией слюнявчика с гирляндой в золотой придачу», но самого Легиона его внешний вид теперь идеально устраивал. По первой ему даже казалось, что он выглядит слегка вычурно в этом наряде, но, всё же, было в нём что-то притягательное и «загадочное». Да уж, с такими выражениями, как тут отрицать, что ты так и остался ребёнком, но просто с телом взрослого? Особенно тяжело Легиону было убедить себя в обратном, когда он в первый день крутился вокруг зеркала, стараясь проверить внимание, соблюли ли изготовители все его пожелания.

***

Такие отвлечённые мысли помогали Легиону хоть иногда выходить из рабочего ритма. Как-никак он понимал, что просто не может постоянно из кожи вон лезть, да и люди вокруг такую целеустремлённость, как выяснилось, не особо в этой гильдии ценили и понимали. Однако нё всё было уж настолько плохо в стенах академии. А то пока что это местечко явно может показаться вам тем еще собранием наихудших людей в округе. Нет, отрицать сложно, что недостатков у местных учеников и учителей хватало. Просто стоит также отметить, что проявлялись они столь отчётливо только для Легиона, который от основной ученической жизни оказался из-за своей ситуации намеренно оторван.

Он еще давно слышал рассказы учителя об этой поре в жизни каждого молодого человека: юношеские влюблённости, переживания, нелепые утверждения и размышления. Но, даже оказавшись в подходящей для этого среде, Легион не мог нащупать чего-то подобного внутри себя. Ему никогда особо не хватало времени просто взять и остановиться, дабы самозабвенно предаться какой-то чепухе. Очевидный разрыв в мировоззрении между ним и всеми остальными учениками академии быстро дал о себе знать: одна половина считала его наглым и зазнавшимся выскочкой, оторванным от реальной жизни, а другая половина просто не поспевала за потоком его мыслей и переживаний. Да и искренне понять человека, который, при взгляде со стороны, больше предпочитает вести диалог с кусками железа у себя за спиной, нежели с обычными людьми, может оказаться тяжело.

Особенно сильно на разрастании этой пропасти сказался и его разрыв с новым «главным вертилой» академии, как прозвали изменившегося до неузнаваемости с их первой встречи Даркравена-младшего.

— «Слушай, Легион, харе уже чепухой тут маяться, давай!..» — когда Оуэн понял, что маг клинков его всё это время не слушал, то он начал всё более напористо до него докапываться, всякий раз, когда на то появлялась возможность, выходя за всяческие рамки типичного хранимого в таком месте как библиотека приличия.

Именно при его новом «правлении» любителей почитать в тишине начали активно обзывать и клеймить книжными червями, а потому само это место, что некогда их сблизило, вскоре превратилось в их главное поле боя. Только вот сколько бы Даркравен, с многочисленных подачек своего отца, не пытался уязвить и заставить «задуматься над ситуацией вокруг», все его попытки были тщетны. А от того они только нарастали в своей громкости, грубости и неприкрытой неприязни. А вскоре передались и заразили всех остальных учеников.

***

Однако нельзя сказать, что никто не пытался даже в такой «отчаянной» (как она должны была выглядеть со стороны) ситуации никто не пытался с ним сблизиться или его понять. Наоборот, по какому-то причудливому стечению обстоятельств у него даже появилась парочка «фанатов». Сам Легион не особо любил это слово, однако оно отлично описывало их поведение: эти, в чересчур многих смыслах этого слова, странные люди предпочитали почти безмолвно постоянно следовать за ним, куда бы он не направился. Вскоре он научился их «избегать», умело прячась в многочисленных тенях местных крытых каменных пролетов только вот так и не был до конца уверен, что они просто не наблюдали за ним в это время откуда-то со стороны. Особенно его смущало находиться с ними в одном помещении, когда он занимался в практических залах, единственных озаренных светом помещениях, спасающих его от окружающей тоски, во время жарких летних деньков.

— «Даже предполагать лень, что они думают о том, что я ношу шарф обвязанным вокруг моей руки летом. А еще и будучи с оголённым торсом. Чёрт, я уже научился в какой-то мере самого себя обманывать, наматывая себе на уши мотивацию типичных „качков“: дескать, пускай любуются моим закалённым телом! Но ведь если их и выгнать, то они определённо найдут способ за мной подглядывать! А это со стороны будет выглядеть куда хуже! — недовольные мысли так и роились в голове Легиона, пока он занимался с клинками в пустующем тренировочном зале, где проводил всё больше времени в последние пару недель. — Хотя знаете что?! Если так и продолжиться, то у меня может возникнуть еще одна гора неприятностей. А мне итак надоело что-то там выслушивать и доказывать Даркравену-младшему, который старается тут из учеников свою „банду“ сколотить!»

— Слушайте, вы так и будете просто продолжать молчаливо меня преследовать и просто пилить взглядом? — высказался, наконец, Легион — Вас что, Даркравен послал, чтобы вы мне тут мешали?

И только «внезапно обнаруженные» ученики поспешили незаметно скрыться от Легиона в дверном проёме, как вдруг дверь закрылась из-за мощного порыва ветра.

— И даже не пытайтесь просто сбежать в этот раз! Как же надоело с вами возиться, честное слово! Вот ты, попробуй-ка объяснить мне, что вы тут делаете?! — грубо тыкнув пальцем в сторону одного из них, гневно процедил Легион.

В ответ последовало лишь очевидное молчание. Легион, в ответ на это, начал пристально разглядывать каждого из присутствующих, всячески пыша не только гневом в их присутствии, но и стойким запахом пота. Всего их было пятеро: тот самый нелепый малый, что дремал на парах до этого; любительница почитать в очках и с длинными черными волосами, из-за роста которой, однако, эти самые тёмные локоны напрочь закрывали её лицо ото всякого дневного света; большой и томный юноша, что наиболее нервно из всех водил глазами из стороны в сторону и заливал своё лицо потом; крайне хилый, но высокий парень, над которым определённо насмехались, обзывая «веткой». Замыкала этот список рыжеволосая девушка с обилием веснушек на лице, которая на фоне остальных выглядела куда поприличней, только вот постоянно глядела в сторону своего блокнота, явно стараясь что-то произнести.

— ... — молчаливо вдохнув, Легион предпочел более не допытывать этих неумех и окончить свою тренировку на сегодня пораньше — Ладно, так уж и быть, бывайте, чудилы!

Признаться, у него не было особого настроя или нужды их как-либо высмеивать, но и просто смириться со столь странным поведением с их стороны он пока еще не успел. Хотя какая разница ему в самом деле? Если так подумать, он сам для всех тут «чудила», как и они для него. Даже заводить шарманку снова по этому поводу ему уже осточертело. Особенно после такой напряжённой тренировки. Но вдруг он понял, что на самом деле связывало этих «странных» людей.

— Стоять! — будто приказывая им остановиться, произнёс он и резко развернулся, хотя по их виду и можно было понять, что никуда уходить они пока не собирались — А вы случаем не те неудачники, которых Даркравен-младший пообещал выпнуть из академии? Учудил там себе что-то в голове и решил на вас отыграться? Точно же?

Молчание продолжилось. Но на этот раз Легион решил не отставать от них подольше, проводя для каждого очередной сеанс прожигания взглядом.

— Научи нас сражаться! — выпалил вдруг Ветка (у него на самом деле оказалось такое прозвище) — Лишь ты среди всех в академии можешь дать отпор Даркравену!

— О нет... — лишь отчаянно протянул в ответ Легион.