Восстание Магов. Прижатые к земле.

В полуразрушенном, внешне совершенно необитаемом здании былого имперского университета, в самой его глубине, сокрытой от пламенных ужасов разгорающейся снаружи Великой Магической Войны, проходила лекция.

Леонарду казалось, что сейчас он остался в аудитории единственным из тех, кто всё еще продолжает слушать речь их учителя, Константина:

— И именно этот брак между сыном главы клана Голье и дочерью главы клана Сирай и положил начало торговле между Восточными Королевствами и, в тот момент, еще разобщенными Независимыми Герцогствами.

На соседнем месте, слева от него, прямо за партой, спал Вильгельм — то был его ровесник, с которым они совсем недавно подружились. Точнее Вильгельм подружил Лео с собой!

Леонард был одним из тех детей в этом месте, кому тяжело было сразу перестроиться. Он никак не мог забыть о своей прежней семье и друзьях, с которыми оказался в разлуке. И пускай всё чаще их лица возвращались к нему лишь в ночных кошмарах, Лео долгое время не мог их отпустить.

Неряшливо одетый юноша с густыми черными волосами сначала показался ему полной своей противоположностью — он не боялся подходить ко всем и всё пытался завязать разговор. Для Леонарда это выглядело немного глупо со стороны, но Вильгельм всё равно продолжал и продолжал прямо-таки пробиваться к чужим сердцам! Но именно из-за этого он еще не восхищал, но, в какой-то степени, по началу, даже раздражал еще неокрепшего Лео. Забавно, что отчасти поэтому оба и смогли, по итогу, стать столь близки.

Глядя на своего друга, уже только краем уха вслушиваясь в слова учителя/няни/всеобщего папы, Леонард вспомнил, что в один момент не выдержал и решил открыто заявить вечно улыбающемуся Вильгельму о том, что волновало его столь долгое время, когда тот на очередной перемене в коридоре начал к нему приставать со своей «дружбой»:

— «Извини, конечно, но я не думаю, что мы сможем стать друзьями, как ты так сильно хочешь. Просто у меня сейчас слишком много всего лежит на душе, и вообще я не могу вот так развязно со всеми общаться! Я… Я просто, пожалуй, побуду наедине с самим собой…» — в один момент, несмотря на многочисленные запинки и заминки, вырвалось у Лео.

Сначала Вильгельм замолк на секунду, услышав это. Лео в тот момент, хоть и винил себя, за подобное поведение, но ничего не мог с собой поделать. Он отлично понимал, что сам делает из себя белую ворону таким образом. Что сам отдаляется от других. Но он, но он просто так не мог — ему в ту пору стыдно было признаться себе, что он просто… боялся. Боялся вновь ощутить чужое тепло. Это было для него самого так странно, потому он даже в голове до конца не мог всего объяснить словами. И тут вдруг Вильгельм уже спокойным тоном, вовсе ему не привычным, наконец, ответил:

— «Знаешь, Лео, не надо думать, что я какой-то великий храбрец или неунывающий оптимист. Я ведь начал то всё это лишь потому, что мне тоже было страшно! — его слова смогли заглянуть в самую душу Лео. — Мне было страшно остаться в одиночестве. Было страшно думать о том, что придётся всё время видеть вокруг себя таких же людей и их понурые лица. А по итогу и вовсе увидеть, как наша „семья“ из-за всеобщего страха потихоньку развалиться!»

Леонард даже не понимал, откуда только в тот момент Вильгельм таких слов то понабрался. Потому мог лишь стоять и переваривать им сказанное. Постепенно, однако, приходя к схожим выводам. Очевидным выводам. Которые Вильгельм просто первым не испугался признать!

— «И ведь чтобы этого не допустить, нужно не побояться и открыться друг другу! А это ой как трудно! Я знал это и до сих пор верю. И потому, хоть у меня и дрожали коленки каждый раз, я всё равно подходил к незнакомым мне людям и пытался сплотиться с ними и сплотить их. Было дико волнительно, но раз за разом я всё больше убеждался в том, как мне повезло оказаться среди всех вас! А потому я лишь сильнее хотел совершить задуманное!».

Леонард мог в тот момент лишь с завороженным лицом сидеть и слушать своего друга. Да, друга, ибо Лео отлично понимал, что лишь одной этой речью, стоящий перед ним сейчас, человек способен тронуть сердце любого. Ибо насквозь прошиб его.

— «Эй, эй, чего это ты на меня так смотришь?! — Вильгельму явно стало не по себе от такого пронзительного и проницательного взгляда Лео в свою сторону в тот момент. — Я не какой-то там мудрец или еще чего! Просто говорю то, что в голову придет! Не принимай всё так близко к сердцу».

— «Нет, нет, это, пожалуй, сохранить в памяти стоит. Наивно было полагать, что мне одному тут плохо и страшно приходиться. А я всё равно лелеял себя этими, не побоюсь сказать, жалкими мыслями! — воодушевился вдруг тогда и сам Лео. — Но я не просто решил тут заявить, что всё понял и какой я молодец. С этого дня я буду помогать тебе в этом нелегком деле — создании уз между нами всеми!»

— «Я же говорил не возвышать это всё так! Мне вообще казалось это всё глупым, да и сейчас немного кажется, а потому как-то боязно еще кого в это втягивать…» — под таким напором нового друга начал вдруг сомневаться Вильгельм в своих же словах.

— «А вот такие речи тебе уже не к лицу — успел остановить его Лео, положив руку на плечо — Я помогу такому огню, как в твоем сердце сейчас, озарить это место!»

Казалось бы, это всё были лишь глупые, хоть и красивые, слова. Но слова были полны надежды и решимости. Как и юноши, что их произнесли. И пусть в будущем ничему из этого было и не суждено случиться, они всё равно не намерены были сдаваться. И не потому, что им было нечего терять. А потому что они так отчаянно желали что-то получить у этого жестокого мира.

— «Желали и желают!» — окончив своё погружение в минувшее, сделал для себя тот же вывод, что и прежде, наш златовласый юноша.

И принялся разглядывать остальных пришедших «учеников». Еще чуть подальше в том же направлении, но на ряд ближе, Анна прикрыла за учебником другую книжку, которую и читала. Это была девушка с длинными белыми волосами, которые она предпочитала оставлять не заплетёнными. На её глазах были черные очки, а сама она сидела в белоснежном длинном платье.

Еще один ученик — Отто сидел на самом правом краю дальнего ряда и, кажется, пытался уследить за каким-то незримым созданием. Может быть, то была краснокрылая бабочка — символ печали, рожденный магией, что совсем недавно поразила этот мир. Его внешний вид полностью соответствовал причудливому поведению: рыжие волосы, ярко синие глаза, а также странный наряд. У его коричневого пиджака левый рукав был короче правого, но у его белой рубашки под ним — наоборот. На ногах же были шорты. Вот только их правая сторона была нарочно удлинена пришитой тканью. А всё потому, что Отто не любил всё обычное — а, значит, не любил симметрию. При чем тут это?

«Пусть он сам вам расскажет!»

Но пока не об этом, ведь впереди Лео сидела еще и Лиза. Она была модницей класса: из своей поношенной одежды лично слепила выразительный наряд, достойный приватных вечеров в высших имперских барах. Её красные волосы хоть и были коротко подстрижены, но элегантная прическа их лишь выделяла. На голове она носила небольшую кепку под цвет своей бежевой легкой накидки. Под ней была выглаженная и хорошо заправленная рубашка, а на ногах — брюки, что она специально подшивала под себя. Вот только вела она себя совершенно неподобающе этому виду и ковырялась в парте созданным во время урока ножиком из камня. Ну, это всё было и не мудрено, время стояло позднее — около семи часов вечера. К тому же, все были вымотаны недавней вылазкой, а потому были не в настроении.

Но, даже зная всё это, Константин всё равно продолжал свой рассказ об истоках ранее сформировавшейся Империи. Хотя сейчас эта страна и была на грани забвения и исчезновения…

Причиной тому была гражданская война, что началась несколько лет назад. Когда границы четвертого измерения были сломаны, а в мир хлынула манна, то начали появляться первые маги — те, кто смог обуздать эту стихию. Воспользовавшись тем, что они раньше обнаружили этот феномен и успели сформировать систему по созданию боевых магов, Союз Герцогств, которым надоела власть Императора и его семьи, выступил против них. Они надеялись на блицкриг — быструю победу. Но впоследствии конфликт затянулся и оставил всю страну в состоянии полной разрухи.

Пламя этой вражды до сих пор не затихло, а потому Константину и его оставшимся пяти ученикам теперь приходится ютиться в этом заброшенном, но сохранившим прежнее величество и размер, здании университета.

Самому Константину это учебное заведение не удалось в свое время посетить, но он слышал лишь исключительно положительные отзывы о прежнем Первом Университете Империи. Первым он, конечно, был не по статусу, а по дате основания. От университета имени Леонарда Великого, первого Императора, для исторической справки, сейчас и камня на камне не осталось. Вот там ему удалось побывать, но совсем не в то время…

— Ну, что же, думаю, что на этом всё на сегодня! Можете расходиться по своим комнатам и отдыхать. Но не забывайте, завтра будет еще одно занятие — на этот раз будем практиковаться в использовании вашей магии! — завершил занятие Константин, развернулся и направился к выходу из массивного зала центральной аудитории.

Леонард собрал всё со стола в свою сумку черного цвета, поднялся с места и тоже собирался уже выходить, как вдруг заметил, что Вильгельм так и остался храпеть на прежнем месте.

— «Ладно, не буду тревожить, уж слишком крепко спит…» — подумал он.

Но не успел он и пары метров пройти, как услышал оклик:

— Эй, ты чего меня не разбудил? Я же специально сел рядом и попросил же, ну? — Вильгельм нагнал Лео и начал гудеть у него под ухом.

— Ты так прекрасно спал, я не посмел тебя тревожить. Тем более, сегодня был трудный день, и я не знал, как ты мог отреагировать… — лишь немногословно парировал Лео, явно тая истинную причину глубоко внутри уязвлённого сердца.

— Невесть думал, что я там плачу по поводу Нео? Я бы и хотел, но я вовсе не считаю, что с ней что-то такое стряслось, а потому не буду вот так нагнетать! Это вот тебе, как раз, не стоит так зацикливаться. Мне просто почему-то кажется, что ты слишком много на себя берешь.

— Это ты еще к чему? — искренне удивился словам друга Лео.

— Ты так сильно сжал тот бедный каменный клинок, что я бы ему не позавидовал! Не думал, что у тебя и на такое хватит сил, по нему, бедному, сплошные трещины пошли! — усмехнулся Вильгельм.

— Нашел о чем беспокоиться, — отчего Леонард лишь невольно выдохнул.

— Слушай, а ты ведь еще, небось, планируешь туда вернуться? Например, сегодня? Я прав?

— Вообще да, хотел туда еще раз вернуться сегодня ночью или завтра утром.

— Пока Константин не видит? — после этого Вильгельм разошелся раскатистым смешком. — И не отрицает ведь даже, вы посмотрите на него!

— Мы, хоть и не успели хорошо друг друга узнать, но всё равно все были с Нео друзьями. Может быть, и просто по несчастью. Но всё равно! Я не хочу, чтобы так продолжалось и дальше… — Лео мрачнел на глазах.

— Эй, эй! Ты давай, гони прочь все эти дурные мысли! Не думал, что мы еще дети? Да, время сейчас дурное и быстро заставляет взрослеть, но хоть чуточку своего свободного времени можешь уделить своим глупым прихотям, ну? — лицо Вильгельма потихоньку растеклось в широкой улыбке. — А то если так и будешь себя вести, она на тебя даже не посмотрит!

— О ком это ты?! — слегка смущенно чуть не вскрикнул Лео. Хотя он на самом деле и не понимал, куда клонит его собеседник.

— А разве тебе Анна не нравится? — удерживая на лице «лыбу», так и искрящуюся самодовольством, спросил Вильгельм. Явно не думая о последствиях!

— Вот это ты выпалил! И откуда такое у тебя только в голове берется? — Лео всё отрицал, но отчетливо понимал, что одни отнекивания и оправдания не помогут тут справиться. — Да и почему именно Анна?! Как же Лиза? Ну, к примеру.

— А… ну… не знаю, может быть… — теперь уже легкий румянец можно было углядеть на лице Вильгельма. — А нет, стоп! Знаю! Вы же оба такие задумчивые постоянно: одна постоянно что-то читает, а ты вон какой серьёзный! Мне кажется вы идеально друг другу подойдете!

Из-за видимого смущения обоих, этот разговор проходил на всё более высоких тонах, а потому было ясно, что и дальше так продолжать будет опасно.

— Нет, ну тогда ей лучше подойдет Отто. Вот он как раз постоянно, о чем только не думает!

-Не, не, он уж слишком задумчивый, понимаешь?

— Нет, не понимаю.

— Эх, эх, ну как тебе тут объяснить. Понимаешь…

И так их разговор растянулся аж до позднего вечера.

Они говорили обо всём: после того, как закрыли тему с девушками (на пока) сразу принялись обсуждать, какая у кого магия круче. Леонард настойчиво принялся утверждать, что магия земли является наиболее эффективной и многофункциональной. А Вильгельм соглашался, лишь приговаривая, что еще круче было бы всё «создавать из стали». На что Лео из раза в раз отвечал, что это просто было бы бессмысленной тратой манны. Но чёрноволосый напарник его дискуссий всё никак не мог с этим согласиться!

И так, этот разговор и растянулся. Первым очевидную смену в освещении от солнца снаружи заметил Леонард:

— Ой, что-то мы с тобой тут заболтались. Думаю, мне уже пора! — сказал он на прощание.

— Не смей так очевидно бежать от правды! Сотня стальных клинков одолеет сотню каменных глыб, и это абсолют! — никак не хотел прекращать Вильгельм.

— Да нет же, дурень! Посмотри в окно! А я уже пошел. Завтра договорим!

— Хо, хо, значит в тебе еще пылает вера в свой идеал! Хорошо, тогда я докажу тебе, что не будет никого круче мага, владеющего сотней клинков!

— И обязательно стальных! — лишь добавил Лео уже по пути к себе в комнату.

— И обязательно стальных, да! — рьяно повторил Вильгельм, а после чего искренне рассмеялся.

— «Спасибо, Лео!» — лишь успел он подумать напоследок.

Ведь этот златовласый мальчик и, правда, хоть и в какой-то мере, но помог Вильгельму сегодня побороть прежние сомнения и горести.

Судьба детей этого приюта и школы одновременно щадить не собиралась. Константин образовал её еще пару лет назад, когда дезертировал из армии. По его словам, он просто больше не мог мириться с тем, что происходило там, на фронте, а потому решил вернуться в ту сферу, в которой считал себя наиболее полезным. Он стал собирать ребят, у которых война отняла всё, и защищать, выхаживать и обучать их под своим крылом. Но никто не хотел делиться всем необходимым, ни с ним, ни с его учениками. А потому вскоре, в условиях тотальной разрухи, в окружении расширяющихся прямо на глазах адских пустошей, где повсюду сновали разгневанные отголоски боли и жестокости им пришлось самим выходить наружу и искать себе пропитание и одежду. Но то, скольких из-за этого потерял приют, разрывало его сердце изнутри.

Он хотел бы заниматься всем этим сам, не подвергая никого, кроме себя — единственного взрослого, опасности. Но его ученики ценили его так же, как и он их, а потому зачастую сами бросались в опасные разведки. И именно чтобы избежать этого, ему теперь и пришлось назначить так называемые «дежурства».

— Отто, ты уверен, что уже готов? Я пока могу дать тебе недельку выходных. Разве что, старайся посещать занятия. По тебе хоть и может казаться, что ты постоянно витаешь в облаках. Но я знаю, что ты просто уже вдоль и поперек перечитал текущую главу — тут Константин даже слегка улыбнулся. — Или ты уже весь учебник освоил?

— Не волнуйтесь, со мной всё в порядке. Я тут самый старший из детей, а потому сам хочу побыть дежурным. Если и хотите как-то облегчить ситуацию, то скорее позвольте мне выйти наружу!

Леонард сидел в своей кровати и разглядывал обломок того клинка, о котором упоминал Вильгельм. А вместе с этим он и вспоминал события текущего дня. Свора дурных мыслей витала у него в голове:

— «Нео вышла в зону сброса снабжения неделю назад, а ответа от неё или охраняющих зону сердобольных солдат до сих пор нет. Сама она тоже не вернулась…»

У него неожиданно зачесалась спина, он невольно бросился её расчёсывать своими ногтями, но слегка переборщил с этим из-за волнения и слегка расцарапал её.

— Ауч! — слегка вздрогнул он, заметив капельки крови на пальцах. — Чёрт, но ведь всё равно из головы не выходит, кто бы это мог быть на этот раз?

Не выдержав, в попытке сдержать дурные мысли в этот момент он даже ударил кулаком по кровати.

— Нет! О чем я только?.. Но если это остатки тех ублюдков — мародеров в белом! — теперь уже не только грусть и скорбь, но и ярость начали наполнять его.

Он снова с силой сжал обломок, что держал в другой руке, и теперь окончательно разрушил его структуру. Тот лишь рассыпался и вытек потоком песка прямо из его ладони. Тут в его дверь кто-то постучал. Благо донесшийся с другой стороны знакомый голос сразу дал понять, что-то был учитель Константин:

— Привет! Вот решил и тебя повидать. Знаю, наверное, не стоит эту тему снова поднимать, но как ты сегодня? — учитель зашел в комнату, взглянул на каменную пыль на еще заправленном одеяле и в руке Лео, но промолчал. — А то у всех настроение дурное. Я тут просто, понимаешь, решил пройтись, проверить вас.

— Да нет, не нужно переживать учитель, всё нормально! — неловко пытался выкрутиться Лео. — Думаю, что все спали на уроке по истории лишь потому, что было скучно слушать истории о бесконечной возне имперской семьи!

— Эй! Знаешь ли, молодой человек, это звучит грубо! Неужели я так плохо рассказываю? Я же специально выискивал всякие интересные подробности, чтобы было веселее!

— Как, например, та, что первая жена первого Императора на самом деле была, чуть ли, не десятой? — с усмешкой вспомнил Лео. — Не знал, что мой столь уважаемый тезка был так падок на женское внимание!

— Лео, для своего возраста ты обсуждаешь уж чересчур взрослые вещи! Там были и куда более невинные факты! Например, о том, что тот уж слишком любил своих символьных зверей, или о том, как он… — и тут Константин немного призадумался. — А знаешь что? Мне кажется вся жизнь нашего первого Императора была уж слишком взрослой! О чем я только вам — детям рассказываю?

После этой фразы учителя, оба рассмеялись. Так как оба понимали, что именно это им сейчас и нужно.

А вот в жизни Императора Леонарда и, правда, было мало чего выдающегося на самом-то деле. Все забавные ситуации, что с ним приключались, затем как-то уж слишком абсурдно закручивались и жестоко кончались. Всё-таки он был не тем великим и священным героем, коим его было принято называть. Скорее он был просто самым сильным и задиристым верзилой тех времен, а потому и смог объединить старые Герцогства. В те стародавние времена всё решалось насилием.

— Но тогда почему и сейчас, уже спустя тысячу лет, когда человечество на этом континенте считает себя полностью сформировавшимся, всё осталось так же? — поймал себя на мысли Лео.

Когда их разговор зашел уже и на эту тему, то воцарившаяся атмосфера уныния явно дала понять, что беседу пора было заканчивать:

— Спасибо, что навестили, учитель! Приятно было вот так непринужденно поболтать. Только давайте в следующий раз обсудим какую-то более забавную эпоху или период. А то этот Император Леонард уж какой-то слишком… — он не мог точно подобрать слов, дабы окончательно выразить свое мнение.

— Страшный? — попытался окончить Константин.

— Да, и это тоже. Но я бы скорее сказал, что все его поступки слишком напоминают то, как ведет себя Империя сейчас.

— Кровь имперской семьи сильна, именно это и позволило Империи так долго выстоять. Однако сейчас, даже я не знаю, что будет дальше. Нельзя и через столько лет пользоваться прежними решениями, — попытался глубокомысленно закончить Константин.

— Тогда я найду его! — вдруг внезапно выкрикнул Лео. — Может быть не сейчас, и даже не через пять лет. Хоть война и окончиться к тому моменту, но в таком случая, я хотя бы не дам начаться новой! И пусть то будет не просто грубая сила!

Слегка пораженный столь ярким и откровенным высказыванием, учитель и не знал, что сказать. А потому предпочел лишь распрощаться на сегодня со своим дорогим учеником и отправиться к себе, оставив юношу наедине с его великими рассуждениями.