Восставший из Крови

ГЛАВА I: Возвращённый через кровь 972 год от Рождества Христова. Днепровские пороги. Последний бой.

День клонился к закату, но небо было алым задолго до захода солнца. Кровь текла по камням порогов, словно сама река отказывалась принимать тела павших.

Святослав Игоревич стоял один, спина к скале, грудь — к волне печенежских воинов. Его меч был обломан, но правая рука всё ещё держала древко с вырванным наконечником. Копьё в животе мешало дышать, но не мешало стоять.

— Иду… — прошептал он, глядя в небо. — Но только телом.

Последним движением он поднял голову. Река стала чёрной. И всё исчезло.

Вне времени. Пространство Ирия.

Сознание князя не исчезло. Оно вспыхнуло — чистой искрой в вечной тьме.

Перед ним — зал из света. Стены, пол, воздух — из мыслей. Над головой — млечный путь, пульсирующий живыми символами. Он ощутил их значения кожей, костями, духом. Род. Клятва. Возврат. Память. Ген.

Семь фигур поднялись из глубин сияния. Голоса были без звука, но насыщали душу вибрациями смысла.

— Святослав Игоревич. Ты — не завершён.
— Ты пал на поле битвы, но кровь твоя не иссякла. Род зовёт тебя.
— Славяно-арийский геном в опасности. Брат восстал на брата.

Святослав, стиснув астральные кулаки, глядел на них. Они были древнее богов, старше памяти — духи Рода, хранители начала.

— Я князь воин. Не спаситель.

— Ты — то и другое. Мы создаём тело, в котором сольются четыре начала:

Они показали ему облик. Великое тело, изваянное из света и плоти. Его новое «я».

— В 2026 году на земле Славян вновь горит костёр братоубийства. Арийцы Украины и славяне России уничтожают друг друга. Они — из одного генома. Из одного Рода. Но забыли.
— Ты — мост. Ты — огонь. Ты — память.
— Твоя миссия — остановить кровь. Пробудить память рода. Сохранить славяно-арийский геном.
— И решить: достоин ли человек Возвращения.

— А если нет? — спросил князь.

— Тогда ты исчезнешь навсегда. С тобой — и последние струны Рода.

Святослав опустил голову. А затем — поднял, и усмехнулся:

— Снова в бой? Пусть будет так.

Украина, 2026 год. Пограничье Запорожья и Днепра. Линия огня.

Взрыв расколол небо. Дроны выли, пехота кричала. Над серым полем висела смерть.

И вдруг — трещина в воздухе. Свет сорвался, как молния, и в воронке между позициями выпал Он.

Святослав. Не человек. Не зверь. Не бог.

Существо ростом в два метра, с кожей, отражающей пули, глазами хищника и мышцами древнего титана. Его волосы — как серебро, плоть — как броня. Он стоял между враждующими окопами, посреди ада.

Обе стороны замерли. Автоматика зависла. Опознание не сработало.

— Кто это? — прокричал один из украинских солдат.

— Это... не наш. Это древний. — прошептал старый доброволец, едва дыша.

Святослав шагнул. Прыжок. Мгновение — и стальной беспилотник расколот пополам. Второй — упал, пробит когтем. Он двигался, как мысль — быстро, плавно, жестоко.

Но он не убивал людей. Только тех, кто нёс искусственную смерть. Машины. Системы.

Он остановился, подняв руки. Его голос прозвучал, как рев бури и шелест листвы:

— Хватит!
— Братья. Вас разделили не границы — а ложь.
— Славяне. Арийцы. Мы — род единый. И я — кровь его.
— Кто вспомнит, тот выживет. Кто продолжит убивать брата — исчезнет. И с ним исчезнет всё.

Никто не ответил.

Но тишина была иная. Не глухая. Ожидающая.

Внутренний голос Ирия:

— Ты начал путь.
— Война — лишь дым. Суть — в пробуждении крови.
— Помни, Святослав: ты теперь не только воин. Ты — Хранитель.

древнего кода Рода у выживших бойцов.Конечно.

---

ГЛАВА I Возвращённый через кровь

Тишина тянулась мучительно долго. Лишь ветер шевелил копоть и языки огня на полях сожжённых посадок. Ни одна пуля не выстрелила. Ни один дрон не дрогнул.

Он стоял в самом центре воронки, покрытый кровью машин, не человека. Его янтарные глаза скользили по окопам — и в этих взглядах читалась древняя печаль, как у воина, который уже тысячу раз видел гибель мира.

Первыми дрогнули люди.

С украинской стороны поднялся молодой боец — в пыльной форме, с нашивками спецподразделения. Руки дрожали. Лицо — худое, измождённое.

— Кто ты, чёрт возьми? — выдохнул он.

Святослав медленно шагнул вперёд.

— Я — тот, кто был, прежде чем вы забыли. Князь, которого река не приняла. Страж, которого Ирий пробудил.

— Я — память крови.

— Я — Святослав.

На другом краю окопа — русский солдат, крупный, с серьгой в ухе, опустил автомат. Его глаза расширились, и он прошептал:

— Это же… как в снах. Я видел тебя. Под Киевом. В броне… на коне…

— Это ты?

— Это мой след в тебе, — ответил Святослав. — Ты — потомок. У тебя в венах — пепел моей клятвы.

Солдаты начали переглядываться. Старики крестились. Молодые — снимали шлемы, дрожали, но не стреляли. В их телах начинала шевелиться память, застывшая веками. Где-то на генетическом уровне рождалось непонимаемое, но родное чувство.

И тут — резкий писк.

Системы самоуничтожения на автоматических платформах зафиксировали “внешнее вмешательство в боевой баланс”. На протоколе 4.6.9 “Признак нераспознанного воздействия” они активировали артиллерию — по координатам самой воронки.

— Внимание! — закричал кто-то. — Заряд пошёл! РСЗО с обоих сторон!

Святослав поднял лицо к небу. Ракеты уже падали. Секунды.

Он не побежал.

Он вдохнул.

И в этот миг — он исчез.

Точнее — превратился в свет.

Вспышка. Полевая камера, закреплённая на шлеме украинского бойца, зафиксировала: прямо перед ударом всё пространство, где он стоял, свернулось в сферу энергии и исчезло — как будто вырезано из реальности.

Ракеты ударили в пустоту. Пыль, огонь, осколки.

Когда осела копоть — его уже не было.

Но на земле, где он стоял, остался знак.

Вдавленный в почву, сияющий даже сквозь грязь и пепел, — символ Рода. Древний, как резьба на камне: перекрестие стрел, солнечный круг, и волны — кровь, огонь и возрождение.

---

Подземный пункт связи. Через 3 часа.

— У нас есть видеозапись, — сказал один из офицеров связи. — Она не фальшивка.

— Он прорвал обе линии фронта. Уничтожил бронетехнику, не убив ни одного человека.

— Он говорил… о геноме. О Роде.

Глубоко под землёй, в секретном бункере, перед генералом и учёными стоял плазменный экран, на котором повторялась сцена. Снова и снова — появление. Прыжок. Слова. Исчезновение.

— Что это? — спросил генерал, зажав сигарету.

— Это не обычный мутант. Ни один известный геном не даёт таких характеристик. Его тело синтезировано... как будто из разных форм жизни.

— Но главное — реакция людей. Они узнали его. Некоторые... вспомнили его.

— Впервые за все годы войны зафиксированы генетические вспышки памяти у 17 бойцов. Самоактивация родового фрагмента ДНК. Это невозможно.

— Возможно, — раздался голос из угла. Там стоял мужчина в белом. Учёный? Нет — инспектор химерологии, серый наблюдатель.

Он подошёл ближе. В глазах — страх и восхищение.

— Мы думали, это миф. Легенда об Ирийском Возврате. Но он настоящий.

— И если он вернулся... это не случайно.

---

Глубокий лес. Восточная окраина зоны боевых действий.

Святослав открыл глаза.

Он стоял у берёзы, босиком, обнажённый до пояса. Его тело было цело. Ни царапины. Ни ожога. Он вдохнул запах травы, земли, пепла — и старой, родной крови.

Впереди, в чаще, что-то шевельнулось.

Он пошёл туда. Вперёд.

Там были дети. Трое. Сироты. Голодные. С автоматом и старой каской.

Он подошёл. Один из них прицелился.

Святослав остановился. Глянул прямо в глаза.

— Ты не враг, — сказал мальчик.

— Ты… из снов дедушки. Он говорил, ты придёшь. Когда все начнут умирать — ты вернёшься.

— Да, — сказал Святослав. — И теперь мы пойдём вместе. Возврат начинается с малого. С огня в сердце.

И он повёл их сквозь ночь.

---