Восставший. Лес Фабрейн

Закатное солнце опускалось за багровый горизонт. Небо, окрашенное в цвет крови, готовилось сменить своего хозяина, сменить яркость цвета на глубину всеобъемлющей тьмы.

Казалось, что ещё пара минут и выглянет большой белый диск, своим белым холодным светом очерчивающий контуры деревьев, камней, самоцветных жил.

Однако, смены цветов окружающего мира не произошло. Над кромкой грани земли взошла алая, великолепная в своей яркости и размерах луна. Казалось, что она подавляла.

Мир приобрёл более законченные оттенки, стал намного острее, чем был. Маленькое солнце, словно сбежало и спряталось за горизонтом, не желая даже встречаться с силой, пробуждавших монстров от длительного сна.

Ведь с наступлением ночи и появлением кровавой луны лишь чудовища могли ощущать свою власть над хрупким человеческим мирком. Немногие дозорные смертных ёжились и всматривались в темноту леса, где они видели сияние и отблеск многочисленных глаз. А иллюзорная удалённость от кромки слитного ряда деревьев, пробуждала мимолётное чувство защищённости и братского плеча.

Слабого, никчёмного, предательского плеча, что могло вонзить клинок в спину по велению истинных хозяев человеческого рода. Овцы считали себя свободными. Строили свои замки и города, призванные защитить их от страхов окружающего мира. Искали утешение в вере и суевериях, будто их глупые домыслы могли стать препятствием для волков.

Лишь пастушьи собаки могли догадываться об истиной подоплёке своей мнимой власти, но кроме смутных теней в отблесках свечей ничего заметить не могли. Как и алых, жаждущих крови, взглядов на высоких балах от древних аристократических родов.

Их можно было различить издалека. Чистая белая, никогда не видящая солнца, кожа, чуть заострённые уши народа лесов, давно сгинувших от неизвестной угрозы и проявляющих своё наследие в смесках, своих потомках. Изящная острая красота черт лица, кажущаяся привлекательной в своей интуитивной опасности. И, наконец, яркий карий, близкий к красному зрачок.

Аристократические рода. Вместе с этими словами, сочащихся богатством, гордыней и силой объединённых кровью людей, на задворках сознания можно было услышать неистовые крики жертв, тонкий неслышимый звон нитей паутины коварности и интриг, утробные рыки животного удовольствия от удачной охоты за дичью.

Жившие сначала обособлено от своих слуг, а затем и влившиеся в стадо, чтобы помыкать им в нужную сторону. Игра длилась долго, достаточно долго, чтобы аристократы ощутили угрозу не в овцах и псах, а в таких же как они. Тогда, на прежде опасных местах за территориями городов начали возникать великолепные в своей монументальности и силе замки.

Серый камень удивительно хорошо впитывал свет участившихся кровавых лун. Немногие смертные, что могли наблюдать за красотой домов своих хозяев, могли вблизи увидеть как стены пульсируют, будто бы дышат. Ещё меньшее количество могло по утру прийти лишь на руины замка бывшего владетеля. Рода могли исчезнуть за ночь, либо просто выродится с течением из-за многочисленных подстав, измен и интриг, влившись в другой род.

Ни один аристократ не мог избежать участи сыграть в Игру. А вот сама игра и роль становились кредо семьи почти до своего закономерного конца. Не все были довольны этим обстоятельством, но играли. Не без изощрённого удовольствия, ведь это всё же развлечение. Долгое, растянутое во времени развлечение.

Признаки, что кто-то смотрит на аристократические пристрастия более цинично и практично зрели давно. Но никто не желал обращать на это внимания - механизм возвращения слишком упорных работал исправно уже многие века, перемалывая своим весом зазнаек и амбициозных глупцов.

Когда же на одной из многочисленных встреч избранных правителей рода человеческого прозвучала фраза о преступлении грани дозволенного, то всё свели к шутке. Когда в приятные ночные прогулки и кровавую охоту добавился потусторонний шёпот - напряглись. Но когда один из родов показал образец истинной силы кровавых тиранов - ярость взбурлила в крови, а вместе с тем и жажда истинной победы в Игре.

Трон Тьмы позволял проникнуть за завесу мира, получить настоящую власть не только над жалким смертным миром, но и над чем-то большим. Выдворенные одной лишь голой волей строптивого рода, древние существа возжелали обладать сокровищем, они пересилили свои закостенелые взгляды.

Неписанные и писанные правила в миг оказались отброшены, как бесполезный балласт, тянущий вниз. Скот облачили в броню, кинув против такого же скота. Кровавая мясорубка погрузила земли Вардорана в бесконечную бойню. Интриги стали ещё жёстче. Наказание за секунду слабости - смерть или вечный плен.

Ресурсы истощались, как и смертные становились всё слабее в плену, и всё сильнее на свободе. Замки начали впитывать не только красную горячую жидкость из живых, но и души. Тираны пытали оболочки и очищали дух, делая из никчёмного временного скота - инструменты, способные самостоятельно создавать великие вещи, если конечно их успевали перехватить у конкурентов.

Отвлекаться на разное отребье и убёгших овец не было времени. Можно лишь выкрасть сладкую ночь удовольствия, чтобы вспомнить былое развлечение, а затем вернуться к бойне, где гибли сотни тысяч человек. Однако, так начали появляться отголоски ещё больших проблем на долю аристократических родов, сбросивших шкуры овец и облачившихся не в волков, а в нечто похуже.

Смертные, эти ничтожества некогда прибывшие на кораблях в Вардоран, а после служившие пищей и игрушками для высокой аристократии, становились сильней. Их непомерное желание уничтожать своих господ и вырасти в нечто большее всё-таки нашло отклик в сердцах некоторых интриганов.

Последние же и стали первыми жертвами усилившегося человечества.

Люди собирались вокруг своих сильных представителей, предоставляя им ресурсы и самих себя для хотя бы призрачной надежды восстания против алой тирании. На западном побережье, в первом поселении людей таким оплотом надежды стал Доктор Генри Блэкбрю.

Безумец, одержимый эволюцией своего вида, один из ничтожных рабов славного рода Каина, сначала втёрся в доверие к господарям, а затем подло нанёс удар изнутри. Сгубив высокий род ради своей идеи фикс «Крови группы Е». Он считал, что именно она позволит эволюционировать, презреть смерть.

Война набирала обороты и становилась всё злей. Подчинённые смертные перестали быть овцами, которых нужно хотя бы немного, но оберегать. Теми существами, что могли мыслить, говорить, творить и быть хотя бы чем-то ценным. Многочисленные загоны, где их размножали, принудительно взращивали, немного учили и отправляли в бой.

Род Дракулы, тот что и был катализатором происходящего, неожиданно вознёсся лишь ещё выше. Семьи, что прежде враждовали, спаялись в единую фракцию с Дракулой во главе. Легион Мортиума. На первом этапе в него вошли род Велларион, род Батори и род Гёргей.

Сказки о том, что предмет раздора позволял получать великие силы всё сильнее укоренялись в мыслях тиранов. Всё больше иных родов начали присоединяться к Легиону, породив начало не тирании вампирского рода, но его единого правителя. Оставшиеся попытались вернуться к прошлой жизни, к жизни среди скота, чтобы действовать из тени.

Как же неприятно удивили люди.

Эксперименты Доктора после сотен ошибок и проб пера незамутнённого моралью гения всё-таки позволили создать реципиентов группы крови Е. Лишь мелких и только готовых распуститься, но уже способных давать отпор слабейшим из кровопийц. Война начала перетекать из противостояния вампиров с вампирами в люди против вампиров.

Впрочем, клыки Дракулы уже смыкались над человечеством. После войны с родичами следовало навести порядок с прошлыми-будущими рабами, что станут лишь животными в загонах.

Трон Тьмы даровал Королю вампиров возможность исследовать мир-за-гранью. Магия, могущественные сущности и безграничное море возможностей промелькнули перед алыми зрачками, уносясь вглубь. Коснувшись силы однажды, он навсегда привязал свою расу к Тени.

Открытие нового имерени и последующее возникновение связи позволило вампирам на миг становиться неуязвимым для любой атаки. Кровопийцы начали впитывать знания льющиеся на них словно из рога изобилия, увеличивая кромку и заглядывая всё глубже… Усиляя своих противников.

Свободных людей становилось всё меньше. Доктор Генри Блэкбрю продолжал свои изыскания и у него даже наметился прогресс. Скорый прорыв в исследованиях, маячивший перед глазами, превратил и так сомнительного учёного и спасителя в мясника уже в глазах народа.

Мольбы людей о спасении носил с собой ветер. Им пропитывалась заря, обещавшая конец тирании кровавой луны. Даже само солнце будто стало больше. И на Зов о помощи откликнулись.

Первое поселение людей, Брайтхейвен, так и оставшееся центром притяжения смертных воссияло нестерпимым Светом. Чистота серебра и запах чеснока - древние поверья людей воплотилось в реальности. Не такое уж сильное сияние солнца, прежде доставлявшее лишь неприятие, теперь заставляло белую кожу пылать. Церковь Света объявила о своём победоносном шествии против порождений ночи.

Первыми сгинули слабаки и те, кто думал, что может жить по-старому. Затем сила света пропитала не только серебряное оружие, но и кровь страдальцев. Сильнейшие представители человеческого рода пошли в бой под сенью пылающего жаром серебряного солнца. Самым знаменитым стал Паладин Соларус, лично участвовавший искоренении нечисти.

Не все земли приняли руку помощи от Церкви. Под сенью леса Оуквел - древнего и могучего, бывшей обители лесного народа, показалась тень чуждого этому миру существа. Долгие годы войны скитавшееся между полей битв создание, наконец, вышло из чащи леса в одной из деревень, назвавшись Мегарой Змеиной королевой.

Перед наступлением долгих сумерек она приказала совершить жестокий ритуал: каждый человек, каждый из жителей леса Оуквел должен был к закату преподнести ей в дар сердце своего соседа, если желал выжить. И они послушались.

Солнце роняло последние лучи перед тёмной ночью, которая должна была стать судьбоносной. Боль и ужас пропитали чувствительную древесину лесного народа, обратившись ядом. Он отравлял души и тела, но давал силу тем, кто смог усмирить его., тем кто склонился перед королевой.

Другие события происходили южнее - в Серебряных холмах. Церковь Света и Доктор Блэкбрю не смогли сосуществовать в синергии друг с другом. Бесчеловечные эксперименты Генри отвадили очень многих людей. Лишь его верные ученики продолжали трудиться над проектом, веря в прогресс и технологии, пока хватка Церкви очерняла их будущее творение и их самих. Спаситель стал жертвой предательства.

Изгнанный из Брайтхейвена, он двинулся на северо-восток в земли Глумрота, отличавшиеся необычайно сильными бурями. Продолжать эксперимент по созданию идеального человека.

События неслись скачками. Но было ясно одно - вампиров, несмотря на новополученные силы, теснили. Их выбила из леса Оквел Змеиная королева, Серебряные холмы оказались зачищены от вампирской угрозы силами Соларуса, Глумрот начал стремительно покрываться уродливыми язвами, наполняться искажёнными зверями и растительностью, а новое творение безумного доктора и его учеников - Адам Перворождённый - должно было стать совершенно иной ветвью развития человечества. Несогласные с диктатором вампиры бежали в Лес Фабрейна, стараясь укусить побольнее и пытаясь освоить новое возможности, как и призвать помощь из вне. Впрочем, их попытки оказались безответными.

В это же время Дракула погружался всё глубже в Мир Теней. Магия обильно проникала на земли Вардорана, находя отклик на багровых полях. Каждый падший становился удобрением, для последующей добычи. Запах железа начал пропитывать земли Данли - центральные земли континента, ставшими полем боя.

Шахты оказались заполнены живыми мертвецами: смертных сразу загнали в рудники, заставив, выплёвывая лёгкие, добывать необходимые ресурсы. Гнёт не только алых тиранов, но и церкви света обернулся совсем не свободой для обычных людей.

Как не давала покоя и меняющаяся погода в Вардоране.

Земли Дракулы и подчинённых ему родов - Мортиум - покрылся снегом. Нескончаемый холодный ветер, снежные бури всё сильнее погружали замки во мрак, как и сошли на нет лунные ночи.

Вихри мороза в Священных горах замораживали само время, сковывая даже редких заблудших вампиров. Над горными пиками разразился бесконечный шторм.

Чем дольше король правил, тем больше менялись подчинённые ему рода. Кровопийцы менялись, отбрасывали слабые человеческие облики, создавали новых рабов, внедряли свою кровь слугам, делая из них убогих мутантов. Даже утрачивая чистоту своих линий, уступи место силе и свирепости.

Война застопорилась. Столкновения продолжались десятилетиями прежде чем Дракула впервые оставил свой трон и самолично двинулся нести смерть и разрушения непокорным рабам. Пронёсшись тенью над Данли он двинулся на север, чтобы сковырнуть Доктора и забрать его наработки по изучению особенно вкусной, а главное питательной крови.

Правитель оказался перехвачен в долине Игдрессе, служившей буфером между Данли и Глумротом. Церковь Света не смогла упустить шанса разбить своего главного врага, потому на поле боя явился сам паладин Соларус.

Удивительная жестокость короля и неумолимая выносливость паладина сошлись в смертельной схватке. Тень от крыльев любимого питомца Дракулы периодически накрывала поле боя, но вмешиваться не смела, ибо только сунувшись в битву, можно было лишиться своей псевдожизни.

И с каждым своим тяжёлым ударом, наполненным яростью от непокорности раба, Бессмертный король осознавал, что сделает только хуже, если продолжит бой. Неведомая сущность, наполнявшая тело смертного с каждой секундой лишь укреплялась в мире, просовывая свои нити контроля и захватывая его рабов. Синяя тень скверны в лесу бывших врагов, что король заметил пока летел, лишь укреплялась, а значит…

Предстояло вернуть свой мир, то что он считал своим по праву сильного. Долгие странствия в мире Тени накрепко связали его, потому он сделал ставку на будущее.

Копьё пронзило сердце Бессмертного короля. Но прежде чем добить противника, Соларус оступился, отвлёкся на монстра, кинувшегося на помощь хозяину. Этого мгновения хватило, чтобы Дракула совершил последнее, что скрывал до того момента. Огромная тень накрыла континент. Паладин убил короля, но вместо освобождения он ощутил, как по лицу стекает кровь. А спустя секунду он понял, что красная жидкость падает с неба дождём.

Далёкий каркающий смех Дракулы заставил сердца смертных замереть. Его властная длань простиралась в небесах, обильно пропитывая землю кровавым дождём. Хоть его тело было мертво, но сам он скрылся в Мире Теней, освобождённый от оболочки, но не способный вернуться.

Королева Мегара защитила свой лес, ещё сильнее затянув цепь боли и ужаса на своих поданных. Свет снова стал порочным и слабым, но всё ещё дарующим силу и защищавших истинную веру. В отравленных землях Глумрота, из токсичных озёр начали подниматься чудовища и мутанты. Жертвы экспериментов не ведали ничего, кроме съедающего их голода.

Лес Фабрейна почувствовал дыхание жизни и скверны, заставляющие камень и деревья пробуждаться, а зверей становиться больше и яростнее. Балатонские топи пробудили доселе спящий туман, сводящий своих жильцов с ума, как и лишая забредших вглубь пути назад.

Сердце земельных владений Дракулы - Мортиум - оказался окружён мощным барьером, обрекая своих жителей на медленное вырождение и истребление друг-друга. Одновременно защищая от окрепшего в своей жертвенной податливости человечества.

Бескрайние поля Данли оказались беззащитны перед последней волей бессмертного короля. Посевы увядали, звери нападали на сельчан, а кровавое безумие поразило смертных. Стало ясно, что даже если человечество выживет и изгонит угрозу, то восстанавливаться придётся слишком долго. Слишком высокая цена за свободу от кровавых тиранов.

На месте смерти Дракулы, где пролилось больше всего дождя, выросли кровавые кристаллы. Самый большой из них заключил в своём «сердце» тело короля, поддерживая его сохранность, и защищая от пагубного света ненавистного солнца.

Его верные подчинённые, слышавшие смех и толику презрения к попытке смертных убить истинного хозяина, не запертые в удушающем барьере Мортиума, остались защищать тело. Любимый питомец получил рану, но выжил, присоединившись к вечному дозору.

Спустя несколько недель, святое войско двинулось в Лес Фабрейна, где укрылись последние из свободных кровопийц. Соларус не вышел из битвы невредимым. Он ослаб, а проклятие легло на героя неподъёмным грузом, поэтому охота на сторонников Дракулы, оставшихся вместе с телом повелителя казалась бесперспективной.

Заходя всё глубже и люди и вампиры чувствовали, как лес угнетён. Проклятье Дракулы пропитало эти земли, пробудив древней и големов ото сна. Локальные стычки и попытки выдворить наглецов из своих глубин, закончились бегством. Десятки выживших ослабших вампиров избрали путь своего ненавистного родича - ожидание.

Сон накатывал неумолимой волной. Уйдя дальше на юг, в горы, и построив на остатках своих сил склеп, они легли в спячку. Защищённые непроходимой и озверевшей чащей, неумолимым в буйстве морем и острыми скалами, ставшими стенами, вампиры даже во сне продолжали делать попытки призвать помощь.

И она пришла.