Восток. Запад. Цивилизация.

Глава 1 В которой состоялся откровенный разговор

Эва сама не могла сказать, с какого момента и, собственно говоря, зачем она вообще решила подглядеть за сестрой.

После представления?

Нет, конечно. Тогда голова была занята совсем другими мыслями. Странными. Путанными такими, в которых и удивление было, и радость, и… и огорчение. Даже сперва радость, а потом она сменилась совсем-совсем уж огорчением.

Граф.

И племянник Императора.

На Императора тогда Эва и взглянуть побоялась, очень уж он показался грозным. И даже думалось, что вот он сейчас посмотрит в глаза Эве и все-то превсе про нее поймет. Даже то, чего Эва сама не понимает. А он вот взял и…

- Кто бы мог подумать, - тихо произнесла матушка и поглядела на Эву как-то так… с жалостью?

Нет, Эва привыкла, что её жалели.

За несовершенство там жизненное. За то, что у нее ничего-то толком не выходит правильно. И вообще. В целом. Но тут стало горько.

Еще и Эдди…

Его мигом окружили, и та же Лизелотта с Дианой первыми подошли, точнее не сами, а их матушки, но потом уже и они, и остальные, и…

- Вот и все, - мрачно заметила Тори, прищурившись. – Проворонила графа, сестрица.

Эва ничего не ответила.

Только подумала, что зато у нее перо есть.

Воронье.

Настоящее. И… и остаток вечера она запомнила смутно. Разве что вот танец. Она обещала и Эдди запомнил, хотя теперь, наверное, с ним любая бы с радостью танцевать согласилась.

Потому что граф.

И племянник императора.

Как такое возможно?

Она хотела спросить, когда он подошел, но взглянула на мрачное лицо и промолчала. Улыбнулась так, как учили, очень и очень вежливо. И танцевала, танцевала…

А потом, конечно, не удержалась и глупость ляпнула:

- Вы на него совсем не похожи.

Эдди хмыкнул и впервые улыбнулся. Наверное, глупость совсем смешной была.

- Знаю, - сказал он. – Общей крови у нас нет, а он… вот разве можно так с людьми-то? Без предупреждения.

И плечом повел.

Ткань фрака затрещала.

- Сочувствую, - если уж говорить глупости, то от всего сердца. Тем более почему-то Эва и вправду сочувствовала. Хотя, казалось бы, как можно сочувствовать человеку, которому только что подарили титул и признали родственником Императора?

Слово-то сказано при всех. И уж теперь, даже если Император захочет, отказаться от него не выйдет.

- И эти вот еще… - он мотнул головой. – Леди, чтоб их…

- Что с ними?

Сердце тогда еще сжалось.

- Да… страшно. Вот смотрят так, будто прикидывают, как загонять станут.

- Станут, - подтвердила Эва. – Всенепременно. Вы теперь очень ценная…

- Дичь?

- Именно, - страхи вдруг отступили. И обида тоже. В конце концов, он не виноват, что оказался графом. И ладно бы просто… с просто графом Эва, может, и смогла бы породниться, несмотря на подпорченную репутацию.

О чем она только думает-то?

Но вот родственник Императора.

И близкий.

Племянник – это вам не четвероюродный кузен по линии давно почившей прабабки. Племянник – это очень и очень серьезно.

И без разрешения Императора он жениться не сможет.

А Император никогда не разрешит родственнику породниться с кем-то вроде Эвы… то ли дело Лилиан. У нее дедушка – герцог. И репутация безупречнейшая.

- В том и дело, я не привык быть дичью, - Эдди держал руку очень осторожно. – Не самые приятные… ощущения. Зачем я им нужен-то?

- Чтобы выйти замуж.

- Они ж меня боятся, - он вел и держался так, будто бы ему не впервой было танцевать на императорском балу. И… и что Эва вообще о нем знает?

Кроме того, что он шаман и еще немного ворон?

И у него клюв грозный, а перья наоборот очень мягкие?

Кроме того, что он искал её, пусть бы даже Эва была ему никем, но искал ведь. И нашел. И пришел. Спас. А потом вернул домой.

Достаточно ли это, чтобы влюбиться? Или она снова себе все придумывает? В прошлый раз ведь Эва тоже была уверена, что влюблена. И что эта любовь – та самая, истинная, которая от первого взгляда и до последнего вздоха. А сейчас, если подумать, она и лицо-то Стефано вспоминает с трудом.

Так какая любовь?

Или не в любви дело, а в самой Эве? В ее легкомысленности? Матушка рассказывала, что некоторые особы настолько ветрены, что могут влюбляться не в одного мужчину, а… в двух.

Или даже в трех.

Но это, наверное, точно выдумка.

Или нет?

- Это не важно, - она сумела-таки собраться с мыслями, которые все норовили разбежаться. – Берта тоже боятся, но все равно норовят поближе подойти. Дело не в страхе. Дело в положении. Та, что станет вашей женой, она, во-первых, будет графиней.

Кажется, он хихикнул.

От нервов, наверное.

- А во-вторых, ваше родство с Императором…

Точно хихикнул.

- …позволит ей занять очень высокое положение при дворе.

- Понятно. А я?

- А что с вами?

- Зачем мне жена, которая меня боится?

- Ну… она привыкнет. Может быть. И вообще, вы вовсе даже не страшный.

На нее поглядели так, сверху вниз. И может, он бы сказал что-нибудь, но танец завершился, и Эву препроводили к матушке. Второй же раз приглашать её не стали, и это было понятно.

Но и с другими он не танцевал.

А потом вовсе куда-то исчез к небывалому разочарованию дам. Эва остаток вечера думала… о всяком. И от мыслей становилось то грустно, то смешно, то вообще как-то так, будто бы все равно.

И уже в карете Тори заметила:

- Это будет забавно.

А матушка поглядела на нее и строго так, как никогда прежде, произнесла:

- Ничего забавного в данной ситуации я не вижу.

Тогда-то Эва и решила приглядеть за сестрицей. Или все-таки позже? Когда дверь в её комнату скрипнула? Комнаты-то, как и прежде, рядом. А двери скрипучие, хотя их смазывали-смазывали, но они все равно скрипели. Впрочем, Эва знала, что у дома есть свой характер и что Тори он немного недолюбливает, тогда как в комнатах Эвы никогда ничего не скрипело. И сквозняки тоже не случались.

Не забивались каминные трубы.

И сами камины горели всегда ярко. Перины были мягки, одеяла легки, но все одно не спалось. Вот совершенно. От мыслей в голове. От того, что она запуталась, а распутаться никак не получалось. Хоть ты и вправду в монастырь уходи, но…

Но скрипнула дверь. И потом дом вздохнул еще.

А Эва поднялась.

И выглянула в коридор. Осторожненько так. И как раз вовремя, чтобы увидеть Тори, которая медленно шла куда-то. И главное, шла странно так. Два шага. Остановится. И еще пару шагов. И снова остановится. И опять. И шаги эти такие… неправильные.

- Эй, - окликнула Эва, но сестрица даже не обернулась. Добравшись до лестницы, Тори застыла перед ней. В полутьме её фигура просвечивала через тонкое полотно рубахи. И сама Тори казалась призраком, жутковатым, честно говоря.

- Тори, - Эва решительно подошла и… поняла.

Спит.

Её сестра стояла у лестницы с закрытыми глазами. И не решалась сделать шаг.

К счастью.

И… и появилась подлая мыслишка отступить. С ними ведь случалось во сне ходить. Раньше. В детстве. Когда дар только-только начал проявляться. Именно тогда Эва однажды и упала с лестницы. К счастью, ничего не сломала, но там-то, в имении, и лестница была в пять ступенек, невысоких, а тут…

Если Тори упадет, то Эва снова останется единственной дочерью.

Но…

Она осторожно взяла сестру за руку.

- Идем, - сказала ей, разворачивая. И Тори подчинилась. – Надо спать в кровати.

Шаг.

И второй.

И удалось отвести к комнатам, и даже внутрь Тори зашла. И Эва с ней конечно, чтобы увидеть прикорнувшую в кресле горничную.

Стало быть, матушка или Берт, или отец, но заподозрили что-то такое, если приставили эту девицу. А она заснула.

- Ложись, - сказала Эва, подведя сестру к кровати. – Давай, спать пора…

Тори молча забралась в постель и легла на спину. Руки её вытянулись вдоль тела, а глаза вдруг открылись. И Эва ужаснулась тому, до чего черными они сделались вдруг. Потом уж поняла, что глаза обычные, но зрачок расплылся.

- Сестрица, - сиплым голосом произнесла Тори. – А я тебя вижу.

- Я тебя тоже вижу. Спи давай.

И Тори послушно закрыла глаза.

Эва некоторое время посидела рядом, раздумывая, будет ли безопасно оставить её так. Потом попыталась разбудить горничную, но девица лишь бормотала что-то и пускала пузыри. И вздыхала еще так томно, как в романе.

В общем…

Тори, кажется, уснула нормально. И Эва вернулась к себе, решив, что утром обязательно расскажет обо всем матушке. Пусть или горничную заменит, или дверь закрывают. А то и вправду, сверзнется сестрица с лестницы и шею свернет.

Не то, чтобы сильно жаль, но… но как-то это не по-родственному.

А утром Тори явилась сама. Рано. Эва еще и из постели не выбралась, а она уже тут. И главное, умыта, одета и волосы даже заплела в косу.

- Поговорить надо, - сказала она, усаживаясь на кровать. – А ты все такая же соня. И копуша.

- Будешь дразниться, - Эва подавила зевок. – Сама с собой и разговаривай.

Тори хмыкнула.

- Не говори маме.

- О чем?

- Ты знаешь.

- О том, что ты…

- И соображаешь туго, - Тори поглядела на потолок.

- Это опасно, - Эва выбралась из кровати, чтобы сесть.

Раньше им случалось сидеть вот так, вместе. Рядышком. Но давно. Там, в имении, когда они тайком пробрались на чердак, потому что Тори была уверена, что где-то там, на чердаке, сокрыты древние сокровища. Эва еще сомневалась, что им там делать.

Но Тори всегда умела убеждать.

И в тот раз тоже.

Сокровищ они не нашли, зато отыскали сундук со старинными нарядами. И пусть их частью мыши поели, но ведь все равно интересно было. И зеркало то, с трещиной. И еще много другого. А потом, уже вечером, оставленные без ужина – их тогда все обыскались – они сидели на подоконнике комнаты Эвы, смотрели в ночь и разговаривали о чем-то безумно важном.

Почему потом все пошло не так?

- Да ладно…

- Ты могла свалиться с лестницы, - Эва вытянула ленту из косы. Волосы опять растрепались, и расчесывать их придется гребнем долго. – А здесь лестница такая, что…

- Шею сверну?

- Именно.

- Мне надо.

- Куда?

- Сама не знаю, - она обняла себя. – Я спать боюсь. И в то же время… сложно объяснить. Понимаешь, я так устала тогда… помнишь, матушка все время твердила, что мы должны то, мы должны се… быть лучше всех. Идеальные юные леди. Манеры, все остальное…

- У тебя ведь получалось.

- И у тебя бы получилось, если бы ты захотела.

- Я хотела!

- Да ну… ты вечно отвлекалась. Просто брала и отвлекалась! И забывала! Тебе целый день твердили о чем-то, а ты потом раз и… а я так не умела! Если бы ты знала, до чего утомительно это… а еще первый бал. Матушка о нем заговаривала, а я только представила, как на меня все будут смотреть! И… и курицы эти еще.

- Кто?

- Джемма. И Сара Уайтхилл. Катарина…

- Вы ведь дружили!

- Как бы не так, - фыркнула Тори. – Только такая наивная курица, как ты, могла поверить в эту дружбу.

- Сейчас в нос дам.

- Такой ты мне нравишься больше… а дружба… мы вроде бы и дружили, но каждый раз мне давали понять, какое они мне делают одолжение. Я ведь из Орвудов! Из тех самых Орвудов, которые некроманты, которые…

- Страшные и ужасные?

- Проклятые.

- Просто невыносимые. И рядом с ними нельзя даже стоять…

- Точно.

Они переглянулись.

И Эва улыбнулась, робко так.

- Я подумала, что… что вот будет бал. Дебют. И маменька ведь не просто так, она выберет самый-самый важный бал…

- Как у герцогини?

- Точно. И там ведь не только мы. Там… там соберутся все дебютантки, кто хоть что-то из себя представляет. И мы. И… вот представь, что все танцуют и веселятся, а мы стоим у стены. Целый вечер. И все это видят. Перешептываются. Пальцами не показывают, но и так понятно, что мы… мы…

- Орвуды, - сказала Эва.

- Да.

- Матушка бы этого не допустила. Ты же знаешь. Она бы отписалась… кузенам. И Берт тоже.

- Знаю, конечно. Но я… испугалась. Я решила, что потренируюсь. Там. Во снах. Ты же знаешь, что у меня отлично получалось со снами. Вот я и подумала, что могу как-то… свой бал устроить. Во сне. Там ведь все будет именно так, как я хочу.

Тихий вздох.

И удивление. Разве Тори могла вот так? Бояться? Она никого и никогда не боялась!

- И получилось. Раз, другой… потом ужин семейный, когда… когда все рады и довольны. Мама улыбается. Папа… это затянуло. Я сама не заметила, как увлеклась. И… потерялась.

- Ты?

- А думаешь, я по своей воле там пару лет проторчала?!

- Ну… - признаваться, что Эва думала именно так, не хотелось.

- Все просто. Я создавала мир. И уходила в него. Дальше и дальше. И однажды поняла, что вокруг только он, созданный мною мир. И деваться мне от него некуда совершенно. Я попала в собственную ловушку. Дом. Семья. Любящая. Готовая исполнить любой мой каприз. Ненастоящая. А выйти я не могла!

- Извини, - Эва отвела взгляд. Почему-то было очень стыдно, хотя уж она-то отношения к случившемуся не имела.

А еще почему-то было приятно, что Тори, что она тоже далеко не совершенство. Хотя истинная леди не допустила бы подобных мыслей. Но Эва уже поняла, что истинной леди ей не быть.

- Там и время идет совершенно иначе. Я… жила и жила, и… если куда и получалось выглядывать, то в чужие сны. Мысли. Ты бы знала, какие пакости люди видят. А уж думают… однажды… - Тори передернуло. – Я заглянула в одного человека. Случайно. Он… он убивал. Девушек. Совсем молоденьких. Долго, мучительно. Я так испугалась, что… что потом долго не решалась выйти. Все казалось, что он меня обнаружит, дотянется… там тоже не так безопасно. А потом вдруг появилась ты. И… и сбежала.

- Извини, я не знала, что ты на самом деле потерялась, - может, Эва далеко не истинная леди, но она умеет признавать собственные ошибки.

- А я не сказала. Мне вдруг стало так… так невыносимо стыдно! Я ведь всегда была сильной! А тут вот все это…

- И ты ко мне прицепилась.

- Ну… я подумала, что если прослежу, как ты приходишь и уходишь, то сумею вернуться. А ты… ты вдруг исчезала. Раз и нет. И я не могла понять, как это происходит.

- Я сама не понимаю, - призналась Эва.

- Я стала тебя искать. И вдруг оказалось, что я могу. Найти. Не только тебя. Отца. Мать. Если сосредоточиться. Если отделить выдуманное от настоящего. Это не просто, но у меня получилось! И я нашла выход!

- Я рада, - это Эва произнесла серьезно. А Тори кивнула.

- Извини, что… я просто… просто испугалась, что вы поймете, какая я… дура.

Сестру Эва не обнимала целую вечность. А уж чтобы та…

- Я не позволю этим курицам нас обижать, - сказала Тори на ухо. А Эва кивнула. И она тоже… и в конце концов, бал там или нет, но у стены тоже можно постоять. Если вдвоем, то даже с интересом, потому что Тори всегда умела высказываться как-то так… скучно точно не будет.

- Думаешь, на балу у герцогини будет Лилиан?

- И не только она… спорим, эта курица вырядится так, чтобы все сразу поняли, что у папеньки капиталы? – фыркнула Тори, отстраняясь. – Она никогда не умела вовремя остановиться, и судя по тому ужасному платью, которое она нацепила в прошлый раз, за эти годы мало что изменилось.

- Еще бы… а Диана так же млеет от розового.

- Ей он категорически не идет.

- Но это никогда не мешало ей выражать свою любовь… - Эва прикусила язык. Никогда раньше она так ни злословила.

Или…

Почти никогда.

- Я не хочу опять потеряться, - сказала Тори.

- Ты едва не упала.

- Я… знаешь, я ведь понимала, что происходит. Видела. Я снова была там, но все равно не до конца. И… меня тянуло. Вниз. Только тело было таким… таким, словно чужим. И я пыталась вернуться.

- Поэтому останавливалась?

- Да. И горничную, кажется, тоже я… твой… знакомый, он назвал меня ведьмой.

- Он не со зла.

- Нет. Это… это, кажется, правда. Иногда я вот вижу в людях что-то такое… это не дар. Дара у меня нет. Но есть способности. Хотя… все это ерунда. Мне надо вниз.

- Куда?

- Понятия не имею! Но если я не спущусь, если… понимаешь, будто зовет кто-то. И ему плохо. Очень-очень. А я могу помочь. Если не помогу, то он уйдет. И я с ним тоже. Уже не понимаю, почему.

- Надо рассказать отцу.

- Надо ли, - Тори поморщилась.

- Надо, - Эва дотянулась до столика. – Расчешешь? А то у меня никогда не получалось их не выдирать. Но рассказать – обязательно. Если не отцу, то Берту. Мы с тобой наделали прилично глупостей.

- Это да, - Тори взяла щетку. – Только не вертись. Ты никогда не умела сидеть спокойно.

- И не научилась.

- Зато научилась огрызаться, а это, поверь, куда как полезнее…

Эва поверила.

Почему бы и нет. А вот волосы Тори умела расчесывать, как никто другой.