Вот Олег. Олег выпал из окна

Вот Олег. Олег выпал из окна.

Сам так изловчился или этому поспособствовал внезапный удар по спине – кто ж теперь скажет. Олег привык ориентироваться на результат, прогноз которого становился все печальней с каждым мгновением.

Распахнутое окно его спальни оставалось где-то там позади, на девятом этаже, а он стремительно приближался к земле и, вероятнее всего, своей неминуемой кончине. Сначала Олега охватил страх, настолько сильный и всеобъемлющий, что несколько долгих секунд он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть: грудь парализовало, а горло онемело в неконтролируемом спазме, когда крик, ругань и молитвы смешиваются в самом зародыше звука.

Затем же весь этот ужас перекрыла более сильная эмоция – гнев. А почему, собственно, Олег выпал из окна? Да, он непристойно вывалился по пояс, стараясь разглядеть соседей, громко шумевших, но спина все еще горела от сильного удара. Он попытался перевернуться в воздухе, чтобы в последний раз взглянуть на девятый этаж и, может, посмотреть в глаза своему убийце: человек ли то, скрытно пробравшийся в его дом, или створка давно немытого окна.

Однако ничего не увидел. Окна с огромной скоростью пролетали мимо и как будто даже не собирались заканчиваться. До земли все еще оставалось метров двадцать. При преодоленных расстояниях это даже утомляло и немного удивляло. Зачем же так затягивать со смертью? Да и где вообще существовали такие бесконечные здания? Гнев, не найдя выхода, лопнул и унылостью растекся по телу.

Возможно, подумал Олег, это то самое замедление времени перед гибелью. Когда мозг лихорадочно перебирает воспоминания, чтобы умирать было не так страшно или скучно. Наверное, вот-вот и он увидит давно забытые образы, услышит голоса, ощутит запахи, Олег даже зажмурился, готовясь к видениям или, хотя бы, удару об асфальт, но ничего не происходило. Спина начинала затекать, а уши продувало нескончаемым потоком воздуха. Не хватало еще и простудиться перед таким важным событием.

Открыв глаза, он увидел все ту же картину – бледно-голубое небо, несущаяся вверх кирпичная стена и размытый двор. Если не отрывать взгляда от облаков, то казалось, что не Олег падал, а мир поднимался. Быть может, подумалось ему, это намек для размышлений о прожитой жизни: мир всегда будет нестись вперед, даже без Олега. Что такое вообще Олег в этой концепции бесконечной многоэтажки?

Молодой человек проверил карманы: нашел мятный леденец в зеленой обертке, чек из магазина и ключи от квартиры. Даже не было монеток, чтобы оплатить проезд на лодке Харона. Такая неподготовленность.

По внутренним ощущениям, падение длилось уже не меньше пяти минут. А, значит, надо как-то выбираться из ситуации или продолжать размышлять о вселенском замысле насчет Олега. Думать на весу удавалось плохо, тем более, когда впереди все еще маячила угроза болезненного удара о бесконечно твердую поверхность. А вдруг он уже упал и сейчас его агонизирующий мозг доживает последние секунды, запертый в ловушке? Олег неуклюже перевернулся и взглянул на асфальт: тот пусто серел перед глазами, не приближаясь и не удаляясь. Мертвого тела нигде не лежало, что успокаивало.

Сняв тапку, он, замахнувшись со всей силы, запульнул ее вперед себя – а вдруг та доберется раньше, разведает, так сказать, обстановку. Обувь, быстро набрав скорость, вдруг исчезла в какой-то момент, просто и без спецэффектов. Наверное, и ему нужно было ускориться, чтобы преодолеть некий барьер. Олег, неловко махая конечностями, принял вертикальное положение, головой вниз, вытянув руки как пловец в прыжке. Нелепая поза смущала, но какая эффектная произошла бы смерть – со стороны он прямо нырнул в нее. Однако и тут ждало разочарование, то ли его масса мешала, то ли политические взгляды, то ли религиозные убеждения.

Олег побарахтался в воздухе, принимая более удобную позу: горизонтальную, лицом вверх. И вот она тапка – летела за ним, преследуя, но не приближаясь. Так вот оно что, понял он, где-то натянут портал, что тащит его снова и снова по все тому же маршруту. Даже стыдно стало, как это все смотрится со стороны. Как он потом в глаза людям смотреть будет, станут показывать пальцем и перешептываться, что даже упасть не смог как нормальные люди.

Олег повернулся к стене и принял важное решение. Придется прыгать назад в окно. Не в свое так в соседское, благо их тут великое множество.

Напрягая все свои непроработанные мышцы, вертясь и ругаясь, он таки смог приблизиться к стене, которая угрожала стереть его кожу до самых костей, если к ней прикоснуться. Попытка высчитать последовательность открытых окон, чтобы вовремя сделать рывок, ничем не увенчалась. Окна будто все время открывали закрывали в случайном порядке. Ничего не оставалось, кроме как действовать по наитию, что у него всегда выходило плохо.

Набравшись смелости, граничащей с паникой, Олег закричал, зажмурился и рванул вперед. Руки зацепились за подоконник и мир резко и чрезвычайно болезненно остановился.

— Великий Армагеддон, - полушепотом выругался молодой человек, так как весь воздух вылетел из легких вместе с торможением.

Плечи и спина горели, а слабые мышцы норовили взорваться от его усилий взобраться. Однако и эта вершина была покорена его настойчивостью – такую бы и на работу, чтобы биться с начальством. Преодолев подоконник, Олег ступил на твердый холодный пол, голая ступня сразу замерзла. Колени задрожали, ощутив долгожданную опору.

Комната походила на его собственную, только была беднее обставлена: затертая кровать, ковер на стене, выцветшие обои, кривой и почти наверняка скрипучий шкаф, стол в одном углу и зареванный мальчишка – в другом.

Ребенок испуганно смотрел на незваного гостя. Его красные щеки пошли белесыми пятнами, а глаза почти не мигали. На коже ног, неприкрытой шортами, ярко горели полосы то ли от ремня, то ли от палки. Вот оно, вяло подумал Олег, воспоминания из жизни. Мальчонка чем-то походил на него, возможно, и был он сам. И эта комната, эта ситуация означали внутреннюю боль, которую стоило проработать, чтобы уйти в мир иной с легкой душой.

— Привет, — сказал он, сделав пару шагов.

— Мяу.

Рыжий гладкий кот встал с кровати, озадаченно смотря на пришельца. Животных в детстве у него не было. Да и при пристальном осмотре, мальчик совсем на него не походил.

— А куда я попал?

Ребенок открыл рот и икнул вместо ответа. Олег сделал к нему еще несколько шагов, вытаскивая из кармана леденец.

— Ты не бойся, я здесь случайно, пролетом, так сказать. Держи конфету. Мятная, между прочим.

Мальчик испуганно взял угощение, не сводя глаз с Олега.

— А взрослые дома? И…справедливо тебя?

Олег посмотрел на иссеченную кожу ребенка. Тот с ужасом взглянул на дверь, словно вор, застуканный за кражей.

— Я поговорю с ними.

Два уверенных шага к дверному проему были прерваны попавшимся под ноги котом. Животное истошно заорало, бросившись вглубь квартиры, Олег, наконец, в голос выругался, а мальчонка позади истошно заревел.

Но это голосовое представление в комнату ворвался мужчина в возрасте, даже уже почти целый дед, со шваброй в руке. Он злобными покрасневшими глазами осмотрел происходящее, после чего кинулся на Олега, размахивая древком как саблей.

— Мужчина, вы не так поняли! Ай… Дайте объясниться! Я тут совершенно случайным пролетом…ой!

Кое-как выкрутившись от вороха ударов, Олег снова оказался почти впритык к окну, что его не устраивало. Собрав волю в кулак, он смог отпихнуть нападавшего. Тот неуклюже упал и выругался, запахло перегаром.

— Так вот, — отдышавшись, начал Олег, — вот это вот все – просто беспредел. Не смейте бить ребенка! Такие методы совершенно не допустимы в современном обществе! И даже если…

Что «если» договорить не получилось, под ноги снова попался кот и, запутавшись в ногах, лапах и хвосте, молодой человек потерял равновесие. И, разумеется, вывалился в окно. Второй раз за день. Наверное, судьба у него такая.

***

Марина не смела перечить дедушке, потому что он единственный, кто хоть как-то о ней заботился. Отец ее бросил, как ненужную, а мать дед называл гулящим суккубом, да и сам уже не знал, куда ту завела жизнь. Да, он пил, ругался, часто мутузил, порой до синяков. Но с этим и кормил, кое-как одевал и даже в школу устроил. Классная говорила, что он пропащий человек и ей было бы лучше в детдоме, но такая перспектива пугала даже больше, чем родственник, проигравшийся в карты на крупные суммы денег. В такие дни ей доставалось особенно сильно.

В такой-то день она и встретила впервые своего Ангела-Хранителя. Тощий, растрепанный, в одной тапке, словно спешил к ней на помощь с самых небес: он упал сверху прямо к ней в окно, загадочно осмотрелся, угостил мятной конфетой, отругал пьяного разъяренного дедушку и снова исчез в оконном проеме, спеша по своим ангелохранительским делам.

Вместе с родственником они опасливо выглянули наружу, но никого нигде не было, словно он растворился в воздухе. Как призрак. Как туман. Про туман Классная любила говорить, описывая школьных хулиганов.

После этого внезапного происшествия выяснилось, что дедушка при падении на пол сломал себе какую-то косточку, из-за чего стал злее, но бить ее перестал. Наверное, и сам уверовал в высшие силы, потому что нет-нет и посматривал на окно, разрываясь от очередного крика.

Жить стало легче, жить стало приятнее. Но, конечно, после десятиминутной встречи не произошло никаких кардинальных изменений. Как ее травили в школе, так и продолжали, и травля эта с возрастом становилась только изощреннее. Ее не били, почти не трогали физически, но филигранно давили психологически.

В тринадцать, не выдержав давления, Марина сбежала из дома. Всю ночь таскалась по темным улицам, заглядывала в чужие квартиры, жалела себя и мечтала, что вот как исчезнет и все как пожалеют, что измывались над ней. К утру же продрогла до костей и вернулась домой. Дедушка, спящий в своей комнате, даже позу за это время не изменил. Ее бегство он обнаружил бы не раньше второй-третьей недели. Да и сама она не продержалась бы в одиночку и недели. Так все ее романтические мечты разбились о реальность.

Марина закаляла характер, заставляла себя бороться с дедушкой, его пьянством и злостью, что выходило так себе, но рук она старалась не опускать. Школа постепенно превращалась во что-то терпимое, пока в пятнадцать не свалилась на голову первая любовь. Отвратительная, тягучая, выматывающая все душевные силы. А стоило объекту ее симпатий присоединиться к ее заклятым врагам, как мир рухнул окончательно.

Марина ревела на кровати, обнимая рыжего Филю и проклинала весь свет, свою несчастную жизнь и непутевого Ангела-Хранителя, не появившегося ни разу с того случая. Она уже и лицо его забыла, только помнила легкую придурь и липкий сладкий вкус леденца.

Она даже музыка включила на стареньком магнитофоне, чтобы страдать качественнее. Под какую-то особенно заунывную песню в окне промелькнул падающий человек. Марина икнула и перестала реветь. Через несколько секунд снова та же фигура. И снова. И снова.

Девушка неуверенно приблизилась к окну, кусая губы, чтобы не закричать. Внезапная радость в ней перемешалась с яростью. Почему он так долго? Почему только сейчас? Ангел-Хранитель пролетал мимо ее окна, как будто зачарованный.

— Почему? — спросила Марина тихо. — Почему не появлялся?! — прокричала уже громче. — Я так тебя ждала! Почему ты не помог мне раньше? Почему все это происходит со мной?!

Марина размазывала слезы и сопли по лицу, утираясь недовольным котом. Не выдержав своих чувств, распахнула окно и крикнула:

— Почему ты бросил меня?!

В лоб ей прилетели мужская тапка и затихающий мужской голос:

— Возьми себя в руки!

***

От кота такой подлости Олег не ожидал. Они, конечно, знакомы всего ничего, но убийство это не оправдывало.

Убитый котом, но живой Олег задумчиво смотрел на небо и преследующую его тапку, пытаясь разгадать некий замысел. Какой-то же смысл во всем этом должен был быть. Ребенка он спасти не смог, да и вообще непонятно, что это был за мальчик и дед. Точно не его детские воспоминания. Так что прорабатывать тут было нечего. Разве что его внутренний мальчик страдал от его взрослого эго – но это уже притянуто за уши. Наверное, вселенная просто показывала ему, что сколько ни старайся – спасенья нет, а результат всегда один.

Возможно, если он смог попасть внутрь дома, то сможет выйти и с другого края. Да, упадет на газон, расшибется, но зато отдохнет, наконец. Олег снял вторую тапку и, прицелившись, запустил ее как можно дальше от дома. Та пролетела метра два и, столкнувшись с чем-то невидимым, отрикошетила ему прямо в живот.

Боль и обида заполнили тело. Почему это происходит с ним? Почему он летит тут уже который час, пытаясь разобраться в мироустройстве и собственной душе, пытаясь свыкнуться с мыслью о неминуемой смерти? С этой мыслью вообще нельзя свыкнуться!

В гневе молодой человек кинул тапку в противоположную сторону, прямо в мелькающие окна.

— Возьми себя в руки!

Хотелось кинуть что-нибудь еще или даже ударить, но ничего для этого не оставалось. Только полное разочарование в чем бы то ни было. Руки опускались. И тут же поднимались из-за воздуха. Даже погрустить нельзя нормально.

Олег развернулся к дому и настроился на второй прыжок. Путь вырисовывался только один.

Вторая попытка оказалась не менее болезненной. Даже более – плечи не отошли еще от прошлых акробатических приемов. Пошарив по выступу, нащупал стекло и постучал. После третьего стука, створки наконец открылись и испуганный женский вздох приятно мазнул уши, пообещав спасение.

Женские руки помогли ему влезть внутрь. В процессе он поцарапался в нескольких местах, порвал рубашку, но в общем оказался вполне целым человеком посреди уютной комнаты. Та немного отличалась от предыдущей и разительно от его собственной. Огромная кровать, новый шкаф, подозрительно похожий на тот, что стоял в комнате пацана, такие же обои в мелкий цветочек, но более яркие, мягкий ковер на полу, нежно щекотавший пятки, в углу небольшая кроватка с высокими бортиками. Смущал только календарь на стене с невероятной датой, в этот год ему едва ли исполнилось семь. Неужели ему нужно отыскать самого себя и воспитать? Извращение какое-то.

Перед ним стояла обеспокоенная женщина лет тридцати, в домашнем ярком халате, с полными руками и красивыми глазами. Она участливо его осматривала, одним только взглядом вселяя тепло.

— Извините, что так ворвался, — после долгой тишины заговорил Олег, — просто выпал из своего окна и вот, умудрился зацепиться за вас. То есть, за ваш отлив.

Женщина всплеснула руками и все ее тело под халатом мягко зашевелилось.

— Вы садитесь! Садитесь, я вам говорю! И не беспокойтесь о ребенке, Маринка спит!

Он, собственно, и не беспокоился. Она усадила его на кровать, потрогала лоб, плечи, попричитала и велела никуда не уходить, после чего скрылась. Через несколько секунд из глубин квартиры зашумел чайник. Теплота комнаты и комфорт расслабляли. Олег вдруг почувствовал небывалое умиротворение. Бесконечное падение исчезало где-то там за окном, а тут были безопасность, мягкость постели и хозяйки.

Молодой человек дремал, когда женщина осторожно потрясла его.

— Выпейте. Ромашковый чай. Вам нужно, поверьте.

Олег не стал спорить: нужно так нужно. Он пил горячий отвар и ощущал, как тепло разливается по внутренностям. До этого он даже не ощущал, насколько продрог. Сознание, одурманенное усталостью и внезапной добротой, как будто перестало ему принадлежать. Женщина что-то спрашивала, и он, удивляясь своей откровенности, рассказывал все про себя и свою жизнь. Возможно, подумалось ему во время исповеди, вот эта комната и есть та самая, где он примет наконец-то свою смерть. А эта женщина, этот ангел, мягко выслушает его страхи и уложит. И удар об асфальт перельется в приятный сон.

— … Олег слишком сильное имя, — откровенничал Олег. — Я всегда знал, что мне больше подходит Иннокентий. Или Тимофей. Или, прости Господи, Никита. Не тот у меня характер, понимаете? Я больше созерцатель, созидатель. И работа у меня такая же – созидательная. Я технолог.

— Как интересно, — томно говорила женщина, садясь поближе.

— Так и есть. И разве вся моя жизнь, какой простой она ни была, не должна была пронестись перед глазами? Чтобы оценить ее, подытожить, так сказать? Вместо этого вот, — Олег неопределенно махнул рукой с чашкой, расплескивая чай на плед.

— Этого вот, — подтвердила женщина, обволакивая молодого человека своим мягким телом.

Замерзла, что ли, подумал Олег и продолжил:

— У меня мечта была - с парашютом прыгнуть. Но, видимо, ощущения будут теперь не те.

— Ощущения, — согласилась женщина.

Вдруг в коридоре повернулся ключ, и женщина, потеряв всю мягкость, соскочила с кровати и заметалась по комнате. Открыла шкаф и тут же закрыла, заглянула под кровать и, заламывая руки, выбежала из комнаты.

— Сережа, ты не так понял!

В коридоре наступила тишина, и через секунду в помещение ворвался разгневанный Сережа, который взглянул на Олега, мокрый плед и прекрасно все понял. За ним все осознал и Олег.

— Сережа, я все объясню! — воскликнул молодой человек, но опоздал.

Разъяренный мужчина, будучи выше и крупнее него раза в два, надвигался как ледокол, сминая и раздвигая мебель. Женщина кинулась ему под ноги, плача и клянясь в вечной любви. Олег жался в угол, поглядывая на дверь и на окно – оба места находились одинаково далеко. Из кроватки раздался пронзительный детский плач.

— Сережа, нет! — даже как-то наигранно театрально рыдала женщина. Халат у нее сбился, открывая то, что должен закрывать. Олег, ощущая приближение смерти, запаниковал и кинул в противника чашкой.

Мужчина, получивший внезапный удар, оторопел. Провел рукавом по мокрому лицу с остатками ромашкового чая и, побагровев, нагнулся и залез под кровать, именно туда, куда до этого заглядывала его супруга. Вылез он уже с ружьем. Зарядил четырьмя патронами и наставил на Олега.

— Сережа! — корчилась на полу коварная демоница.

Времени на раздумья не оставалось, Олег забегал зигзагами по комнате. Где-то слышал, что так сложнее прицелиться. Сергей действительно опустил ружье, но после двинулся прямо на несостоявшегося любовника, перекрывая ему путь к двери. Оставалось только окно. Олег рванул к своему спасению и почти уже вылез наружу, как сзади навалилась огромная злобная туша, обещавшая подвергнуть ему всем мукам ада.

Началась борьба. Односторонняя и несправедливая. Сережа бил, Олега били. Получив несколько ударов по животу, плечам и ногам, все же как-то умудрялся защитить голову. Женщина на полу, казалось, дрожала в припадке, и даже не сказать так сразу – от страха или экстаза от происходящего. Комнату раздирал детский плач.

Приклад задел висок, и, пока Сережа нескладно поворачивался назад, рука Олега ловко пролезла между его бревнами. Выкрутив оружие у изумленного противника, молодой человек сиганул вместе с трофеем в окно.

***

Жизнь только-только наладилась: появились друзья, настоящие увлечения, какие-то цели в жизни, прошли экзамены и не за горами было поступление в институт. И все перечеркнул очередной дедушкин долг по карточным играм. На этот раз настолько большой, что за деньгами пришли прямо в их квартиру.

Марина сидела на кровати, вцепившись в старенького подслеповатого кота и едва сдерживала дрожь. Дедушка стоял на коленях на полу и выглядел плохо. В последние время его здоровье сильно ухудшилось, годы пьянства брали свое.

Напротив них стояли трое мужчин лет тридцати-сорока, в черных кожаных куртках, с весьма бандитскими физиономиями и совсем не радужными намерениями. Один коренастый по центру и двое высоких и долговязых по краям. Вся троица выглядела и вела себя, как будто сбежала из фильмов из девяностых. Или они сами оттуда сбежали.

Говорил только центральный.

— Осип, ты же понимаешь, ждать мы долго не можем. Мы, как-никак, серьезные люди.

— Я отдам, — прохрипел дедушка, едва сдерживая приступ кашля, — сказал же, что отдам. Надо немного больше времени.

— Осип, Осип. У нас каждая минута на счету, каждая денежка. Ты сейчас снова наберешь долгов, влезешь в игры, проиграешься, от горя повесишься или вон – из окна выпрыгнешь, а нам что прикажешь делать? А может, мы твою внучку продадим? Молодая, красивая. Отработает твои долги и годам к сорока будет свободна, как птица. А, девушка? Что думаешь? Поможешь дедушке в этой трудной жизненной ситуации?

Марина сжала губы, стараясь не разреветься. Ей вдруг показалось, что дедушка ее продаст. И, несмотря на годы, проведенные вместе, любви к ней у него так и не зародилось. Его сутулая спина, опущенные плечи вызывали жалость и ярость, перемешанные с обидой. Однако он ничего не отвечали не кивал. Внутри у девушки все сжалось от надежды.

Один из долговязых подошел к молчавшему дедушке и резко его пнул. Мужчина рухнул на пол.

— Осип, ну зачем же так. У нас уговор, у нас отношения.

Долговязый принялся пинать лежачего. В полной тишине только и слышались звуки ударов и мычание старика. Марина зажмурилась и взмолилась своему Ангелу-Хранителю, которого давно не вспоминала. Пусть он появится и спасет их. Пусть он появится и спасет их. Пусть он…

— Святые угодники, — раздался мужской голос со стороны окна.

Марина распахнула глаза и, увидев гостя, приподнялась с кровати. Ее ангел как будто уже отработанными движениями ввалился в комнату.

— Ты еще кто такой? Откуда вообще взялся?

Ангел поднялся, осмотрел присутствующих и, сделав какие-то выводы, залез руками сзади под одежду.

— Я тебя спрашиваю! Откуда ты тут…

Пришелец достал из-за спины ружье и наставил на бандитов. Те замолкли и отошли.

— Или пропускаете меня к двери или я за себя не ручаюсь! Пуль на всех хватит.

— Босс, оно с предохранителя не снято, — шепотом сказал второй долговязый, но слышно было всем.

После его слов ангел покрутил оружие и чем-то щелкнул.

— Идиот, Вася, — процедил центральный. — Мы уйдем. Кровопролития нам не надо, все взрослые серьезные люди, правильно же? А вопросики наши решим потом, в более дружелюбной обстановке.

Все трое задом вышли из комнаты. Раздался звук закрывающейся двери и наступила тишина.

— Мяу!

Филя спрыгнул на пол и принялся тереться о ноги ангела. Марина, дав волю чувствам, разрыдалась, помогая дедушке встать. Все его лицо разбухло и кровило.

— Надо в больницу, надо в больницу, — шептала Марина, бесполезно крутясь вокруг родственника и глотая бесконтрольно льющиеся слезы. Чудес не бывает, но в ее жизни происходили уже трижды.

Дедушка тяжело смотрел на босоногого незнакомца, не обращая внимания на внучку. Когда тот направился к выходу, спросил:

— А не одолжишь ружье? Больно на мое старое похоже, зять как-то умыкнул и не вернул.

Маринин ангел взглянул на предмет в своей руке, как будто впервые его рассмотрел, пожал плечами и поставил к стене, словно какую-то пустышку. После чего молча ушел. Впервые через дверь. Наверное, подумала Марина, это стоило воспринимать как прощание. На этом чудеса в ее жизни заканчивались.

***

Олег устало поднялся на свой этаж и открыл ключами дверь. Он едва волочил ноги, чувствуя вселенское разочарование в людях. В какую квартиру ни попадал, везде происходило нечто, что он не мог ни в полной мере осознать, ни принять. Темные, неприятные души. И даже кот будто снова норовил выкинуть его из окна.

Молодой человек вошел в комнату и оторопело замер. Перед глазами красовалась его собственная задняя часть, передняя вывалилась из окна. Так вот какой был шум, запоздало понял Олег, наблюдая, как его набравшая скорость тапка врезается в спину ранней версии Олега, отправляя его в полет. Сама обувь, отскочив, влетела в окно и пронеслась по полу, затормозив у письменного стола.

Он бездумно таращился на тапку, после чего подошел к окну, осторожно выглянул и, ничего не заметив ни сверху, ни снизу, наглухо его закрыл.

— Больше никаких падений. И никаких людей.

Его странное путешествие не привело ни к какому откровению, ни к пониманию себя, ни к проработке скрытых болей, что бы это ни было. Просто какая-то никчемная петля, высосавшая все внутренние силы.

Где-то снаружи раздалось три выстрела. Через некоторый промежуток времени – четвертый. Олег устало вздохнул и подошел к окну. Внизу на асфальте сидела девушка, кажется, она закрыла руками лицо. Неподалеку лежал ее дед в темной луже, а перед ним в таких же обстоятельствах еще трое. Четыре патрона, четыре тела.

— Не мое дело, — сказал Олег. — Не мое. Я только-только спустился с этих дурацких небес.

Посмотрел на шкаф. На стены. На кровать. Послушал долгожданную тишину и впитал безопасное тепло.

Подумал о ревущем младенце, о зареванном пацане и девушке на асфальте. Везде есть невинно пострадавшие.

Протяжно вздохнул, будто смиряясь.

Достал толстовку, взял плед, телефон, надел удобные кроссовки и, заперев, дверь направился к лестнице.

Он ведь созидатель, в конце концов.