Вот Вам и Новый Год

Вот Вам и Новый Год

Зима в тот год выдалась не просто холодной — она была какой-то «костяной». Мороз вгрызался в стены старого особняка на окраине города, заставляя дерево стонать, точно живое существо. Степан сидел в кресле, глядя, как в камине догорают поленья, бросая на стены дрожащие, неестественно длинные тени. На столе стояла бутылка дорогого коньяка и серебряное блюдо с мандаринами, чей резкий, праздничный запах в этой тишине казался неуместным, почти вызывающим.

В углу комнаты возвышались они — напольные часы из черного дуба, купленные неделю назад у разорившегося коллекционера. Циферблат был украшен странными знаками зодиака, которые, казалось, подмигивали в свете пламени.

«23:59», — прошептал Степан, поднимая бокал. — «Ну, давай. За то, чтобы этот год просто закончился».

Секундная стрелка сделала рывок, коснулась двенадцати… и замерла. В доме воцарилась тишина настолько абсолютная, что Степан услышал собственный пульс. Но это был не просто звук — это был гул. Гул тысяч голосов, шепчущих где-то за пределами слуха.

Степан тряхнул головой. Наверное, давление. Он посмотрел в окно и застыл. Снег за стеклом больше не падал. Миллионы белых хлопьев зависли в воздухе, словно вмороженные в прозрачный янтарь. Мир за окном превратился в неподвижную декорацию.

— Вот Вам и Новый Год, — раздался за спиной скрипучий, как сухая ветка, голос.

Степан обернулся. В его кресле сидел гость. Высокий, истощенный мужчина в кафтане цвета залежалого пепла. Его лицо было бледным, а глаза — абсолютно черными, без белков, как две дыры в пустоту. В руках гость держал те самые мандарины со стола, но они в его пальцах мгновенно покрывались серой плесенью.

— Кто вы? — выдавил Степан, чувствуя, как леденеют кончики пальцев.

— Я — Тень Уходящего, — ответил гость. — Ты так сильно хотел, чтобы этот год закончился, что забыл оставить в нем то, что тебе больше не принадлежит. Время не течет, Степан. Оно строится. И пока ты не заложишь последний камень, следующий этаж не возведут.

Комната начала меняться. Обои поползли вниз, обнажая не кирпич, а нагромождение воспоминаний. Степан увидел себя десятилетнего, плачущего над разбитой скрипкой. Увидал женщину, которой так и не решился позвонить три года назад. Эти образы были материальными, они пахли пылью и старыми обидами.

— У тебя есть час, которого нет на часах, — старик указал на застывший циферблат. — Если до его конца ты не найдешь «Искру Примирения», ты останешься здесь. В тринадцатом месяце. Среди тех, кто не смог отпустить.

Стены дома разошлись, и Степан оказался в бесконечном лабиринте из ледяных зеркал. В каждом отражении он видел свои ошибки. Мистика переплеталась с реальностью: холод был настоящим, а страх — осязаемым, как тяжелая рука на плече. Он бежал по коридорам, где вместо пола была замерзшая вода, а под льдом плавали тени людей, чьи лица были искажены вечным ожиданием праздника.

Он нашел ее в самом центре лабиринта — маленькую девочку, сотканую из тумана. Она держала в руках ту самую разбитую скрипку. Это была его мечта о музыке, которую он предал ради карьеры антиквара.

— Она не играет, — всхлипнула девочка.

Степан понял: искра — это не вещь. Это поступок. Он сел на холодный лед, взял смычок и коснулся призрачных струн. Он не умел играть, но сейчас он отдавал этой музыке всю свою горечь, все свое одиночество.

И скрипка отозвалась. Сначала хрипом, а потом чистым, хрустальным звуком, который начал плавить лед вокруг.

Финал

Мир взорвался ослепительно белым светом. Степан зажмурился, чувствуя, как его затягивает в воронку.

…Бом! Бом! Бом!

Тяжелый удар колокола отозвался в самой груди. Степан открыл глаза. Он лежал на ковре перед камином. В окно неистово стучал настоящий, живой снег. По телевизору кто-то весело кричал «С Новым Годом!».

Степан тяжело поднялся, чувствуя странную легкость в сердце. Он подошел к столу. Бутылка была запечатана, мандарины светились оранжевым золотом. Но внимание его привлекли часы.

Черный дуб больше не выглядел зловещим. Наоборот, дерево казалось теплым. Степан посмотрел на циферблат и вскрикнул: там, где раньше был знак Скорпиона, теперь была искусно вырезана крошечная скрипка.

Он подошел к окну и увидел на чистом, только что выпавшем снегу перед домом цепочку следов. Они вели от его двери к воротам, но там обрывались, словно человек просто растворился в морозном воздухе.

Степан улыбнулся. Он взял телефон, нашел контакт, который не решался набрать годами, и нажал кнопку вызова.

— Алло? Да, это я. Извини, что так поздно. Я просто хотел сказать… С Новым Годом.

За его спиной часы мерно тикали, отсчитывая первые секунды нового, по-настоящему наступившего времени.