Вова

Мы учились в РКИИ ГА.

Жили в общаге на Цитаделес. В одну из комнат заселили ребят из двух разных групп. И среди чужих оказался Вова.

Мы, отправляясь на учебу и просто в город, особенно иногородние, держались вместе по несколько человек. И так получилось, что все, кто ходил по городу с Вовой,отзывались о нём, как о товарище с очень странным поведением. Но никто не вдавался в подробности.

Как-то и мне довелось отправиться утром на занятия вместе с Вовой.

Первая сотня метров до остановки трамвая не принесла мне особых впечатлений,кроме того, что на очень широком тротуаре Вова вдруг чуть не вжался спиной в металлические прутья забора, при встрече с двумя симпатичными девушками, спешившими в противоположную сторону, на учебу в медицинский. Они спешили, не заметив, кажется, нас, и я , обыденно и деловито промчался мимо, чуть не задев одну из них. Вова же стоял у забора, провожая девушек несколько ошалелым взглядом.

Не придав, особо, этому происшествию, внимания, я помчался к подъезжающему с грохотом, трамваю, догоняемый по пятам, Вовой.

В трамвае было много народу, в основном рабочий люд. Пересев в центре на семерочку, мы добрались до института и через парк двинулись к центральному входу. И здесь нам на встречу опять попалась группа девушек с экономического.

Моего Вову «заклинило», на небольшом удалении от девушек он остановился, как вкопанный, начал дико и очень странно и глупо улыбаться во весь рот, оголяя все свои белые зубы, при этом «жадно поедая девушек глазами». Я не знаю, как ещё можно назвать это столь неестественное для человека, выражение его лица.

Девушки, вероятно, заметили столь странное поведение, но виду не показали, а просто обошли Вову, как обходят внезапно выросший посреди дороги столб. А там на тротуаре и в самом деле были подобные столбы.

Хоть мы и торопились, но мне удалось кратко расспросить Вову о том, почему он так странно себя ведет.

Он сказал, что всю свою жизнь он провел в деревне, где не было ни одной молодой девушки. Он никогда ни одной из них не встречал! Он их не на шутку БОЯЛСЯ!

А школьную программу он проходил полностью с одним учителем, жившим в его деревне. И лишь изредка, когда того требовала школьная программа, к ним приезжала комиссия для приема у него и ещё парочки учеников разного возраста, экзаменов.

И вот, оказавшись вдруг в большом городе, он неожиданно для себя самого, вел себя по-дурацки.

Уже потом, по нашей просьбе, он показал на карте место, где расположена его деревня. Это было место, которое было удалено от ближайшей дороги - линии, указанной штрихами, (это, оказалось - зимник, дорога, которая существует лишь зимой, когда всё вокруг замерзнет) на 70 километров.

Попасть в его деревню можно было только на вертолете. А по прибытию - показать пограничникам бланк разрешения, которое нужно было оформлять за два месяца до приезда.

До берегов пролива, отделяющего материк Америки от Азии, от его деревни было ближе, чем до ближайшего города.

Семья его занималась оленеводством, как, собственно и все остальные взрослые в деревне. Это был оленеводческий колхоз.
зарплаты и премии у них были фантастические по тем советским временам. Но пересылать по почте сыну на «большую землю» разрешалось не более 500 рублей в месяц.
Мы, практически все студенты, кроме некоторых, были из семей, в которых такую сумму за месяц получали не все родители, даже вместе взятые.
Но Вова был необыкновенно щедрым парнем и всегда рад был выручить почти каждого, особенно тех, кто жил с ним в одной комнате, считая их почти своей семьей.
Он однажды помог нам с моим приятелем из его комнаты, Эриком (Хаклундом).
Мы договорились взять несколько пар джинсов у матросов польского десантного судна, ставшего у пристани морского порта.
Но нам нужно было где-то раздобыть 240 рублей, по 40 рублей за пару. Тут же, неподалеку, в пятиэтажке, у нас был клиент, который забирал у нас джинсы вдвое дороже.
За пятнадцать минут мы могли заработать приличную сумму. Организовано всё было Эриком, я требовался лишь как второй «мул» для сокрытия под форменным ГА пальто просторного свертка.
Матросик вышел с корабля лишь на минуту, взять из рук Эрика деньги, тут же вернулся на корабль и вскоре через борт на пристань были выброшены два полиэтиленовых пакета.
Подбежав и схватив каждый по одному, на бегу, скрывая пакеты под полами пальто и прижимая их к телу дрожащими от напряжения, руками, мы с Эриком рванули в разные стороны, по обговоренному заранее, маршруту.
Встретившись у самой двери подъезда пятиэтажки и получив заветные купюры, мы вернулись в общагу вернуть Вове занятые на время (на час) деньги.

Как-то длинным вечером, ближе к концу первого курса, собравшись в Вовиной комнате,в которой мы обычно слушали музыку на хорошем магнитофоне Эрика, мы начали фантазировать и советовать Вове способы с умом и правильно распорядиться с имеющимися у него деньгами.
Мы предложили ему купить хорошую аппаратуру, накупить фирменных дисков, магнитофон себе в деревню. Слушать музыку, ведь ему нравилась современная музыка?

На что Вова возразил тем, что он будет один слушать эту музыку и впечатлить кого-то ему этим никого не получится. К тому же, электричества в деревне-то и нет. Есть генератор, но запасы топлива к нему ограничены и заводят его редко, лишь по необходимости.
Кто-то из Алма-аты, помешанный на мотоциклах, предложил купить Вове мотоцикл, Яву, как они. И гонять по деревне из конца в конец. Ведь инспекции там определенно нет и права иметь совсем не обязательно.
На что Вова возразил, сказав, что в деревне лишь одна улица, совсем не длинная, и та покрыта деревянными бревнами, поскольку лежит на болоте и съехать с бревен не получится ни на метр. И ездить ему на мотоцикле суждено лишь туда, куда проще дойти на своих двоих. Заводить двигатель и ехать пятьдесят - семьдесят метров , глупо.

Тут мы несколько приуныли. Но Эрик предложил Вове накупить фирменной одежды, джинсовую куртку, штаны, бархатную рубашку, и тому подобное.
Но Вова опять же объяснил, что выделяться таким образом, будучи единственным, одетым «по фирме» несколько странно, местные не поймут.
Совсем уж отчаявшись, ему предложили «делать бизнес» - взять с собою пачку полиэтиленовых пакетов с цветным принтом с двух сторон, популярных тогда, продаваемых по 8-10 рублей штука. И продавать их местным в деревне, вдвое дороже.
На что Вова рассказал историю заезжих торговцев, каким-то образом попавших в деревню, в обход проверки пограничниками. Они бойко торговали ОБЫЧНЫМИ ПРОЗРАЧНЫМИ полиэтиленовыми пакетами по пять рублей штука и народ охотно их брал.
Бизнес был оборван прибывшим нарядом погранцов, взявших незадачливых бизнесменов под стражу, а потом попавшим под суд.

На этом источник нашей фантазии иссяк.
Напоследок Вова рассказал историю своего дяди, получившего мешок денег, премию за весь год и за сдачу большого стада оленей. В мешке было более 35 тысяч рублей. Мужик немного выпил, поехал в тундру, выкопал неглубокую яму и закопал деньги.
И никак не отметил место. Постарался забыть, где это было. Всё-равно, заработанные и полученные деньги на месте было невозможно растратить. А вывозить вертолетом и пересылать переводом, позволялось совсем не много.