Война бесконечности или тёмная сторона ведра

Осень в институте биохимии всегда приносила запах сырости, мокрых шинелей и хлорки — неотъемлемый аромат административного корпуса, где уборщица Мила каждый вечер оставалась последней. Она двигалась между кабинетов, словно тихий фантом в резиновых перчатках: моет, подтирает, переставляет ведро, — и только швабра постукивает по плитке, как метроном терпения.

Всё шло своим чередом, если не считать одного кабинета — последнего по коридору, где хозяйничала главный бухгалтер Антонина Петровна. Там всегда было натянуто, будто сама мебель стояла по линейке, а воздух — с претензией на порядок. В углу под столом — роутер, к которому нельзя прикасаться, на полке — отчёты, которых нельзя двигать, а у раковины — надпись «МЫТЬ КАЖДЫЙ ДЕНЬ».

За дверью с табличкой «Главный бухгалтер — А.П. Смирнова», жизнь бурлила.

Антонина Петровна — женщина с осанкой казначея и характером ревизора — стояла посреди своего царства. На её столе стоял увесистый роутер с пучком проводов, под ним, на ковролине, осторожно протирала пол Мила — уборщица, ответственная за чистоту, порядок и, по мнению Антонины Петровны, все несчастья мира.

— Милочка, — произнесла главбухша сладким голосом, от которого мороз пробегал даже по пластиковым стаканчикам, — это что такое у нас с проводами? Почему контакты у роутера шатаются?

Мила не поднимала головы, методично терла тряпкой вокруг сетевого чуда инженерной мысли.
— Может, потому что он стоит на полу? — философски заметила она. — Там, где обычно моют полы.

— Вы опять всё расшатали! — всплеснула руками Антонина Петровна. — Он у меня вчера мигал! Интернет пропадал!

— Так, может, дело в вашем провайдере, а не в моей швабре? — не удержалась Мила. — Я, конечно, женщина хозяйственная, но не до такой степени, чтоб через ведро вай-фай сбивать.

— Не остри! — оборвала её главбухша. — И пожалуйста, тряпку сушите получше. От неё пахнет… — она изогнула губы, будто собиралась произнести смертный приговор, — мокротой!

— А чем, простите, от неё должно пахнуть? — спокойно ответила Мила. — Лавандой с цитрусом? Это же тряпка, а не бухгалтер.

Пауза повисла тяжёлая, как провод под роутером.

— И вот ещё, — добавила Антонина Петровна, — посмотрите наверх! Паутина под потолком! Вы что, пол моете, не поднимая головы?

— Так я, может, и мою не поднимая, потому что, если подниму — шею сверну, — вздохнула Мила. — Да и паутина вам не мешает, она хоть вай-фай не трогает.

Антонина Петровна смерила её взглядом, который мог бы мгновенно обнулить бухгалтерский баланс любого живого существа.
— У вас всегда отговорки, Мила. Я бы на вашем месте больше внимания уделяла качеству работы. — Опять разводы на зеркале, — вздыхала Антонина Петровна, осматривая своё отражение, — какой тряпкой ты его мыла, Мила?
— Какую дали, такой и мою, — спокойно отвечала та. — Вы мне купили тряпку для зеркала?
— Не переходи на личности, — с холодной важностью произносила главбухша, поправляя очки. — И, пожалуйста, провода под роутером не трогай. А то все таки интернет упал.
— Может, он сам споткнулся? — позволяла себе Мила тихую усмешку, но тут же опускала глаза: связываться с начальством — себе дороже.

Главбухша лишь фыркнула, что означало победу — пока формальную.

Так продолжалось долго. Слова капали на нервы, как вода из плохо закрученного крана. Но в один вечер терпение Милы дало осадок — как хлорка на дне ведра.

Она вернулась в пустой корпус, где гудели только лампы дневного света и издали доносились редкие звуки музыкальной школы — скрипка, казалось, репетировала апокалипсис. Мила расставила ведра, достала искусственных пауков, свечи, куски ваты — и начала тихо готовить сцену. Хэллоуин ведь скоро, а в бухгалтерии, как ни странно, самый подходящий климат для ужаса.

Следующее утро в административном корпусе началось с визга.
Не просто с визга — с такого, что даже вахтёр Василий, привыкший к тревожным кнопкам и студенческим истерикам, вздрогнул и пролил чай.

Из кабинета главного бухгалтера доносилось:
— Это уже переходит все границы! Это травля! Это диверсия!

На зов сбежались почти все — от Петровича до секретаря Оксаночки.
Антонина Петровна стояла посреди кабинета, держа в руках листок с жирной надписью красным маркером:

«Я вижу тебя. Я слежу за тобой.»

На зеркале, где вчера ещё бликовала лампа дневного света, теперь виднелись тонкие полосы искусственной паутины, а на подоконнике мирно лежал пластмассовый паук с выпученными глазами.
Лампа над столом мигала, создавая зловещие отблески на глянцевом лбу главбухши.

— Кто посмел?! — воскликнула Антонина Петровна. — Это что, шутка?! Или психологическое давление на руководство?! Это же угроза! Это… это вторжение в личное бухгалтерское пространство!
Она потрясла листком, как ордером на арест. — Здесь же явно написано — "слежу за тобой"! Это кибербуллинг в офлайне!

Петрович осмотрелся с инженерным интересом:
— Может, у вас провода коротнули, вот и надписи полезли…

— Может, это ваш антивирус вас предупреждает, — задумчиво пробормотала Оксаночка, — у них сейчас обновления странные…

— Это не провода! — отрезала она. — Это угроза! Тут же написано — следит за мной!

В этот момент в дверь заглянул Илья, младший научный сотрудник, он же вечно не в себе зуммер, он же главный специалист по неуместным комментариям.
— А что случилось-то? — спросил он, жуя шоколадку. — Интернет снова лёг?
— Тут записку нашли, — объяснил Петрович, — угрозы какие-то.

Илья подбежал, выхватил лист и прочитал вслух:
— «Я вижу тебя. Я слежу за тобой».
Он задумался на секунду, потом хмыкнул:
— Ну, плохо он за вами следит, Антонина Петровна. Вон сколько лишних килограммов на талии упустил.

В бухгалтерии воцарилась тишина. Даже искусственный паук будто бы опустил глаза.
Петрович закашлялся, будто поперхнулся воздухом, Оксаночка прикусила губу, а Лариса Павловна поспешно прикрыла дверь, чтобы не расхохотаться.

— Молодой человек! — взвилась Антонина Петровна. — Вы хам!
— Я просто констатирую, — мирно ответил Илья. — Следить — дело серьёзное, требует системного подхода. Илья, уже жалея о своей шутке, быстро ретировался. В кабинете на мгновение стало тихо. Слишком тихо.

— Уйдите! Все уйдите! — рявкнула она, и даже пластиковые летучие мыши на потолке затрепетали от её голоса.

Треск. Лёгкий звук — будто кто-то провёл тряпкой по стене. Потом лёгкое поскрипывание у двери. Тень мелькнула, отражаясь в зеркале. Мигает лампа. Мелькнула белая фигура. Шорох. Шаги. Шепот. И запах хлорки — свежий, едкий, обволакивающий.

Свет вспыхнул — и перед Антониной Петровной стояла Мила. Ведро катилось рядом, тряпка небрежно свисала с её руки, а на голове красовался дурашливый колпак с оранжевой тыквой. В углу мигал роутер, а на потолке болталась пластиковая летучая мышь, зацепившаяся за провод. В ведре звякала бутылочка с надписью «Хлорка. 99,9% чистоты и мести». Мила как ни в чём не бывало, спросила с лёгкой улыбкой
— Что-то случилось? — спросила она. — У нас пожарный минимум? Или новый отчёт появился? Интернет опять глючит? Или у вас тут новая система антивируса установлена?

— Господи, Мила! — выкрикнула Антонина Петровна, хватаясь за сердце. — Что это за кошмар?! Я думала, тут дух умершего ревизора явился!

Антонина Петровна смерила её подозрительным взглядом.
— Ничего, Мила, ничего, — сказала она медленно. — Просто у нас… некто любит шутки. Но мы разберёмся.

Мила кивнула, с невинной заботой глядя на потолок:
— Главное, чтобы интернет не пропал. А то если кто за вами следит — может и отвалиться… по техническим причинам. Нуу, и главное — чтобы за вами следили из хороших побуждений.

Антонина Петровна вжалась в спинку стула, всматриваясь в пластмассового паука, свисающего со шнура.
— Вы… ненормальная. Я чуть в обморок не упала.
— А вы меньше нервничайте, — ответила Мила. — От стрессов морщины, знаете ли. И интернет может отвалиться.

В этот момент дверь распахнулась, появился Петрович с фонариком:
— Что тут у вас опять происходит? Электричество моргало, я уж думал — снова ИБП шалит.
— Это всё она! — воскликнула Антонина Петровна. — Принесла сюда кошмар, пауков, записки…
— Записки? — удивился Петрович. — Так это ж, наверное, психологическая разгрузка к празднику. У нас по плану мероприятий — что-то про тимбилдинг было.

Мила тихо улыбнулась и пожала плечами.
— Вот именно. Тимбилдинг, очищение пространства, всё в рамках санитарных норм.

Антонина Петровна прищурилась, но промолчала. Она знала: пожалуйся — над ней посмеются, промолчи — останется осадок.
Она достала платок, вытерла пот со лба и сказала как можно твёрже:
— Хорошо. Пусть это будет ваш… юмор. Только без самодеятельности в будущем.

Мила кивнула, собрала пауков, поправила свечу и направилась к двери.
— Конечно, — ответила она, уже выходя. — Просто иногда полезно очистить не только пол, но и атмосферу.

Свет снова моргнул. На секунду весь кабинет погрузился в полумрак, и только индикатор роутера мерцал зелёным глазом в темноте. Антонина Петровна проводила Милу взглядом, потом посмотрела на монитор, где по-прежнему горела надпись: «Нет подключения к сети».
Она вздохнула. Под столом тихо покачивалась тряпка.

А в корзине для бумаг, среди обрывков старых актов, лежала новая записка:

«Это было только начало.»